Ни с Хло, ни с Грегом поделиться он не может. Получается, сейчас я его единственный друг.

Я мысленно перематываю воспоминания. Если так подумать, Грег ведь всегда принимал сторону Тревора, не считая его интимных связей на стороне. Он зачастую оставался у меня, если Трев решал переночевать, и уходил вместе с ним, ведь им в одну сторону. А тогда, на баскетболе, он ведь не набросился на того ублюдка, а как ошпаренный побежал к Треву. И, к слову, только на шутки Трева он постоянно обижается.

Пазл складывается в моей голове, кусочек за кусочком, постепенно создавая полную картинку. Хотя я и не видел у Грега Имени, ведь он не снимал свои украшения даже на спорте, но…

— Трев, я могу остаться сегодня у тебя? — спрашиваю негромко, и он активно кивает. — Закажем твой любимый бигмак.

— С беконом и двойным сыром, — сдавленно отвечает он, — и картоху.

***

Мы разговариваем с Тревором каждый день. Я рассказываю ему все, что знаю, что чувствую, а он только задает вопросы и иногда вваливается в уныние, из которого я старательно и упорно его вытаскиваю. Если мы не видимся, то созваниваемся, и он ни капли не раздражает меня, потому что отвлекает от мыслей, что поглотили меня при рисовании. От темных чувств, разрастающихся в душе, что с каждым днем все сильнее желают вылезти наружу и проявить себя. Они настолько сильные, что я боюсь оставаться в одиночестве.

Иначе они заставят меня сделать то, о чем впоследствии я могу пожалеть.

А Тревор, кажется, постепенно смиряется со своим Именем и успокаивается. По крайней мере, к нему возвращается обычная непосредственность и жизнерадостность, что тут же сказывается на нашем сектанском сборище: мы больше шутим, смеемся, и только Грег иногда кажется недовольным. Я пытался осторожно прощупать почву, но он неприступен: отвечает коротко и односложно, а если я давлю сильнее, то и вовсе замолкает.

Пятница наступает на удивление быстро, хотя от тебя нет никаких вестей. Но ведь и от меня тоже. Я не трогаю Имя, не балую тебя теплыми прикосновениями, как обычно, но моя детская провокация не возымела желаемого результата, что злит еще больше.

— Стрэйдоги дьявольски хороши! — довольно восклицает Хло, когда мы усаживаемся за круглый столик у кирпичной стены. — Особенно их каверы на Нирвану, у Томаса такой голос…

Она театрально кладет руку на грудь и томно вздыхает. Сегодня она выглядит сногсшибательно. Темно-зеленые волосы отливают изумрудом в тусклом свете подвала, куда мы пришли на концерт новой группы, откровенный топ и кожаные штаны подчеркивают стройное тело, открывают внушительный пресс с проколотым пупком, где блестит металлическая жемчужина пирсинга.

Я тоже приоделся, правда, в более классическом стиле. Беспроигрышная черная рубашка и узкие джинсы — этого достаточно, чтобы приковывать взгляды к моей фигуре. Светлые волосы я уложил назад и перед выходом отметил, как хорошо я смотрюсь. Может, напиться сегодня и пообещать кому-то вечный комфорт? А потом буду доказывать тебе, что я должен держать данное мной слово и быть с человеком, которого я не люблю.

Только Трев с Грегом выглядят совершенно обычно. И если одежда Грегори идеально подходила темной атмосфере бара, то Трев в своей клетчатой спортивной кофте, с непослушными, прикрытыми кепкой рыжими волосами, а особенно загипсованной рукой тут же бросается в глаза, хоть и сидит тихонько в углу, стараясь казаться как можно незаметнее.

— Расслабься, — я легко подталкиваю его в плечо, — что будешь пить? Как обычно?

— Кол, я, наверн… — начинает он неуверенно, но я еще сильнее прижимаюсь к нему плечом.

— Да ладно тебе, один стакан не навредит. Клубничный дайкири?

— Пусть не пьет, если не хочет, — неожиданно выдает Грег, но вместо меня ему отвечает Хло.

— Нет уж, пьют сегодня все! Я думала, у нас только один убийца праздника, — фыркает она весело и манит меня пальцем, — мистер Красс, сопроводите меня, будьте так любезны, к барной стойке.

— С превеликим удовольствием, госпожа, — подыгрываю я и наконец отрываюсь от напрягшегося Трева, не сводя взгляда с недовольного Грега. Этим двоим не помешает провести время вдвоем, пусть для Трева, который под рукавом кофты еще и нацепил узкий напульсник, чтобы точно скрыть Имя, это и кажется катастрофой.

Он делает все, чтобы Грегори не заметил и, должен признать, у него неплохо получается. Только вот с тех пор, как он сломал руку, они ни разу не оставались наедине. Могу себе представить, что сейчас происходит в голове у Трева, я даже слышу сирены, обозначающие сигнал СОС. Но я не реагирую на его умоляющий взгляд и веду Хло под руку к бару.

Бар уже заполнен людьми, ждущих своих заказов, но мы с Хло пробиваемся вперед благодаря нашей примечательной внешности. Хло склоняется через темную, деревянную стойку, под музыку для разогрева, что становится все громче, пока на сцене устанавливают инструменты, кричит бартендеру названия напитков. Я мельком оглядываюсь назад, привставая на носочки. Трев и Грег сидят напротив друг друга, только Грег смотрит на сцену, а напряженное лицо Трева освещается светом от телефона. Нужно у него его отобрать.

— Пойдем, — кричит мне Хло и тянет из толпы, что еще больше разрослась у бара.

— А напитки? — Я следую за ней.

— Нам принесут, — отвечает она и лукаво мне подмигивает, — я договорилась!

Вот же сердцеедка. Удивительно, что она до сих пор ни с кем не встречается, хотя я более чем уверен, что претендентов хоть отбавляй. Но нравится ей наш Грег. Да, Грег, который предназначен Треву, что встречает нас по-настоящему счастливой улыбкой.

— А алко? — орет он.

— Сейчас будет, — отвечаю я, усаживаясь на стул рядом с ним. Хорошо, что друзья Хло придержали для нас столик. Когда мы пришли, все остальные уже были заняты.

— О, начинается! — взвизгивает Хло, и я обращаю взгляд на сцену, где уже собралась группа из пяти человек. Все в рокерском стиле, и только вокалист, по-видимому, Томас, вышел в обычной черной майке, на которой выделялась цепочка с серебряным крестиком.

Музыка на фоне медленно стихает.

— Привет, Лондон! — Его голос, наполненной энергией, разлетается по помещению и все присутствующие отвечают восторженными криками. — Буду краток, сегодня ПЯТНИЦА! А значит, время отрываться по полной программе!

Публика отвечает бурным положительным ором, все поднимают свои напитки, кроме нас, но я уже вижу бармена, с которым говорила Хло, спешащего к нам с подносом в руках. Боже, она что, заказала по три каждому?

Начинается все с басов и ударных. Я тут же узнаю оглушающую мелодию — Come as you are.* Перед сценой сразу собирается внушительная толпа любителей Нирваны, Томас начинает петь низким, хрипловатым голосом, что звучит невероятно сексуально. Гитаристы ударяют по струнам позже, перекрывая крики танцующих. Свет софитов меняется с синего на фиолетовый, гуляет по толпе прыгающих людей, и даже те, кто просто стоял поодаль с бокалами, с наслаждением кивали в такт песне. Как по мне, отличное заявление о себе.

— За нас, сектантов! — Хло перекрикивает музыку и поднимает стаканчик егермейстера с энергетиком, мы пьем с ней одно и то же.

Мы следуем ее примеру, только Трев все проверяет, не видно ли его запястья, от чего я пинаю его под столом. Хорошо, что Грег не замечает, так как смотрит только на Хло и периодически на меня.