Девушка пощёлкала мышкой, заправила волосы за ухо. Она была симпатичной и казалась ужасно дружелюбной. Таким голосом, как у неё, наверное, разговаривают служители зоопарка с какими-нибудь медвежатами: строго и ласково одновременно.

— Я буду задавать вопросы, касающиеся твоей поездки из Ливерпуля в Лондон, — сказала она. — Теперь ты должен отвечать только правду. «Да» или «нет», не вдаваясь в объяснения. Старайся отвечать быстро, долго думать не нужно. Готов?

— Да, — сказал Майкл.

— Ты живёшь на Скипворт роуд?

— Да.

— Ты когда-либо в своей жизни принимал наркотики?

— Нет.

— Ты знал, что в машине, которую ты взял в прокате Энтерпрайз, есть тайник?

— Нет.

— Тебя зовут Майкл?

— Да.

Вопросы шли один за другим, он отвечал, почти не думая. Адвокат смотрел на экран компьютера, по его лицу ничего нельзя было прочитать. Экзаменатор говорила монотонным голосом, от которого клонило в сон. Майкл изо всех сил сдерживал зевоту, отвечая на вопросы. От волнения перед глазами плавали чёрные точки.

— Ты хорошо держался, — одобрительно сказал Костюмчик, когда они вышли в коридор.

— Угу, — буркнул Майкл. У него здорово кружилась голова после пары часов сплошных «да» и «нет». Он смотрел на узел галстука адвоката, усыпанный золотистыми крапинками по голубому полю — поднять глаза выше и посмотреть в лицо никак не получалось.

— Расшифровка будет готова через несколько часов, — сказал тот, — но я уже сейчас вижу, что ты справился.

— Угу…

— Ты хорошо себя чувствуешь?.. — напряжённо спросил Костюмчик. — С тобой всё в порядке?

— Устал, — глухо сказал Майкл, приваливаясь к стене коридора. Она была прохладной и твёрдой, он прислонился к ней щекой, закрыл глаза.

— Посмотри на меня, — резко потребовал Костюмчик. — Майкл!.. Что происходит?..

— Нет, — машинально ответил тот, облизал пересохшие губы. Язык казался распухшим и неповоротливым. Костюмчик повернул его лицо к свету, заглянул в глаза, крепко взял за запястье, прижав слабо пульсирующую вену.

— Ща пройдёт, — невнятно сказал Майкл. — Просто устал. Можно мне сесть?..

— Ты принимал что-нибудь?.. — как будто издалека спросил Костюмчик. Майкл ещё успел вяло усмехнуться: забавно, адвокат тут, а голос — там… Плечо Костюмчика, тёмно-синее в тонкую полоску, вдруг оказалось перед самыми глазами, Майкл ткнулся в него носом и почувствовал слабый запах одеколона.

Распахнув глаза в следующую секунду, он обнаружил, что лежит на чем-то твёрдом и смотрит в белый потолок.

— Не дергайся, — велел Костюмчик откуда-то сбоку.

Майкл скосил глаза и увидел незнакомые светлые стены, запертые на замок шкафчики со стеклянными дверцами и тёмнокожего мужчину в белом халате.

— Очнулся? — дружелюбно спросил тот. — Приход словил? Что принимаешь?..

— Ничё я не принимаю, — глухо сказал Майкл. Во всём теле была тяжёлая, липкая слабость, сердце колотилось так, что в ушах слышался непрерывный гул. — Как я сюда попал?.. Чё тут… вообще?..

— Ты у дежурного врача. Вырубился прямо в коридоре, — сказал Костюмчик. — Переволновался?

— Ничё я не волновался, — ответил тот, прикрывая глаза от яркого света. Темнокожий молодой врач пощупал его за руки, оттянул веки и посветил маленьким фонариком в глаза.

— На передоз не похоже. Диабет есть? Травмы черепа? Когда последний раз падал в обморок?

— Никогда, — буркнул Майкл, дёрнул головой, чтобы высвободиться, та отозвалась новым приступом головокружения. Пришлось погодить с резкими движениями.

— Ты когда в последний раз ел? — вдруг спросил Костюмчик.

Майкл не помнил. Кажется, вчера. На ужин была кровяная колбаса с гороховым пюре, но он съел только хлеб: кусок в горло не лез. В обед он не был голоден. На завтрак пил чай. В предыдущие разы было то же самое — он брал в столовой хлеб, запивал водой или соком, и всё: при мысли о еде начинало подташнивать. Сколько дней это продолжалось, он не помнил. Три?.. Пять?..

— Ну и зачем ты это устроил? — спросил Костюмчик.

— Ничё я не устраивал, — хрипло сказал Майкл.

— Хочешь сказать, ты ничего не жрал, чтобы похудеть?..

— Аппетита не было, — раздражённо ответил тот. — Я не думал, что… так получится. Извините, — угрюмо добавил он после паузы.

Костюмчик сидел перед кушеткой на табурете и смотрел на Майкла с явственным осуждением.

— Присяжных ты этим не растрогаешь.

— Я и не собирался! — обиделся Майкл.

— Ну-ну, не сверкай глазами. Сделайте ему капельницу с глюкозой, — сказал Костюмчик врачу.

— Да ты шутишь, — тот присмотрелся к Майклу, снова взялся за запястье, прижал пульс. — Голодный обморок?.. Ты что, из этих, тоже протестуешь из-за отсутствия порно в телеке?

— Иди нахуй, — вяло сказал Майкл и закрыл глаза.

— А когда вернётесь, сделайте капельницу, — добавил Костюмчик.

В середине сентября вместо Кристофера приехал Томми. Привёз фотографии новорождённой Уиннифред. Внятного разговора не получилось — Томми только рассказал, что малышка родилась здоровой и у всех всё в порядке. Что Бран за него переживает, что Сара передаёт привет и что все очень ждут его обратно. О том, что «обратно» он может попасть неизвестно когда, никто не упоминал.

Майкл перебирал фотографии из больницы, смотрел на лица и не чувствовал никакой радости. Хотел бы радоваться, но никак не получалось.

— Тут вот ещё, — дрогнувшим голосом сказал Томми. — Сара тебе передала кое-что.

— Как у вас с ней?.. — блёкло спросил Майкл.

— Нормально… Хорошо всё. Глянь сюда, — Томми забрал пачку фотографий у него из рук, перебрал, вытянул одну. Перевернул. На обороте был записан номер телефона. — Позвони.

— Это… — Майкл похолодел, впился в него взглядом. — Это Джаймс?..

— Просто позвони, — Томми спрятал глаза. — Я ничего не знаю, она сказала только номер передать. Правда, не знаю… Она тебе денег на карту кинула, на час должно хватить.

Майкл выхватил фотографию у него из пальцев.

— Ты иди, чего, — сказал Томми, утерев нос ладонью. — Я всё равно ненадолго…

— Спасибо, — еле слышно ответил Майкл.

Телефонная кабинка с прозрачными стенками висела возле библиотеки. Каждому заключённому позволялось трепаться столько, сколько хватало средств на телефонной карте. Майкл пользовался своей редко — звонил только домой.

Прижав трубку к уху, он вставил карту и набрал номер. Прижался затылком к исцарапанной пластиковой стенке. В этой части коридора сейчас было пусто, только охранник маячил у решётки, перекрывающей коридор. Майкл закрыл глаза, считая гудки. Три… Пять… Десять.

Наконец что-то щёлкнуло, и он услышал дыхание.

— Прости, — зашептал он. — Прости, прости, прости…

— Что же ты наделал, Майкл, — отозвался дрожащий голос. — Что ты наделал…

— Я не знал!.. — Майкл прижался лбом к телефонному аппарату, изрисованному чёрным маркером, зажмурился на мгновение. — Я не знал, что там кокс, правда!.. Я просто… — он резко вдохнул, оборвал себя. — Как ты?..

— Плохо, — тихо ответил Джеймс. — Мне очень плохо без тебя. Я очень скучаю.

Майкл перевёл дыхание.

— Слушай, ещё не финиш… Завтра суд, последнее слушание. Всё решится. МакКейн говорит, всё идёт хорошо. Я всё делаю, как он скажет. Я скоро вернусь, слышишь?.. Скоро увидимся.

— Нет, — сказал Джеймс. — Не увидимся.

— Почему?.. — прошептал Майкл.

— Отец запретил мне с тобой встречаться.

— Я знаю, — с облегчением выдохнул тот, — мне адвокат разъяснил, что для твоего отца это херово. Но это ж только пока меня не отпустят! А если отпустят — то всё же нормально?.. Да?..

— Нет, — тихо сказал Джеймс.— Он сказал, что поможет вытащить тебя, если мы не будем видеться, пока я не закончу учиться.

Майкл потрясённо замолк.

— Я перевёлся в Сорбонну, — сказал Джеймс. — В Париж.

— Не будем видеться?.. — переспросил Майкл.

— Пока я учусь.

— А потом?..