— Привет, — сонно сказал Джеймс и зевнул.

— Привет, — Майкл обернулся от плитки. — Ты вовремя.

Тот высунул нос из-под одеяла и застенчиво улыбнулся.

Если бы можно было, год за годом, целую вечность проживать один-единственный день, Майкл выбрал бы этот. В старом доме на берегу Ла-Манша. Последний день года, как последняя конфета в коробке — съешь её, и больше ничего не останется. Под белым небом будет пусто до звона — ни чаек, ни самолётов, ни рычания лодочных моторов. Тишина белая, как сахар. Горячая, как проглоченный стон, влажная, как зажатая в зубах простыня. Спутанная, как кудрявые каштановые волосы. Полупрозрачная и тонкая, как хрусткая папиросная бумага между страницами старого фотоальбома…

— Это ты?.. — удивлённо и весело спросил Джеймс.

Тощему мальчишке в белой майке на фото было лет десять. У него была хитрая улыбка и озорные яркие глаза с длиннющими ресницами. Джеймс кончиками пальцев потянулся к лицу Майкла, затаив дыхание. Тот прикрыл глаза.

— Настоящие, — пробормотал Джеймс. — С ума сойти. Я буду завидовать.

— Не ерунди. У тебя всё красивое, а мне хотя бы глаза выдали.

Они сидели на кровати, упираясь спинами в изголовье, подобрав ноги. Джеймс держал пыльный альбом на коленях, разглядывая чёрно-белые фото. Матрас казался ледяным даже сейчас, хотя в доме было тепло. Хорошо, что Майкл решил спать на полу у огня — а то отморозили бы себе нахрен всё, что можно.

— Ужасно интересно, каким ты был в детстве… — сказал Джеймс.

— Да таким же оболтусом, как сейчас. Лез в драку по любому поводу. Никого не слушал. Считал, сам всё лучше знаю.

Джеймс пристроил голову ему на плечо, потрепал уголок фотографии.

— Мне в детстве ужасно не хватало такого, как ты, — сказал он. — Я всегда был одиночкой. Да у меня и времени не хватало, чтобы с кем-то дружить. Постоянно чем-то занимался…

— Зато умный вырос, — сказал Майкл.

Тот невесело вздохнул.

— Я бы с удовольствием променял все эти уроки танцев и французского на возможность бегать, где хочется… и делать, что нельзя.

— Так и быть, научу тебя плохому, — Майкл улыбнулся. — Вот сейчас пойдём Бобби выгуливать — по дороге и научу.

Джеймс перевернул страницу альбома.

— А это ты где?

— В Ирландии. Мне всё время кажется — я там родился. На самом деле в Лондоне, конечно. Но я всегда думал, что это ошибка. Там моё место…

— Я бы хотел с тобой туда съездить, — Джеймс вздохнул, потянулся перелистнуть дальше, но Майкл удержал его руку.

— Не надо. Там уже не интересно…

— Почему?.. Мне интересно!

— Ну, как хочешь…

В четырнадцать Майкл не улыбался. У него был холодный рот и спокойный резкий взгляд человека, который наперёд знает всю свою жизнь и ему заранее скучно. Лицо ровное, как чертёж по линейке — прямые брови, нос, тонкие губы без всякого выражения. Даже симпатичный — если в глаза не смотреть. Серые, неуютные. Не злые, просто… колючие.

— Я же сказал, — буркнул Майкл. — Дальше не интересно.

— Это после…

— Это когда Эван уехал.

— Ты его всё ещё любишь?.. — тихо спросил Джеймс.

— А есть разница? — Майкл пожал плечами. — Его же тут нет.

— А если бы был?..

Майкл удивлённо моргнул, отодвинулся:

— Что значит — если б был?..

— Если он вдруг приедет?.. — спросил Джеймс. — Что тогда?..

— Да ничего тогда, — Майкл хмыкнул, — Он наверняка забыл про меня давно.

— Ты же не забыл, — тихим голосом сказал Джеймс. У Майкла по спине побежали мурашки.

— Эй, ну ты чего вообще?.. Я его сколько лет не видел! Может, он женился давно или умотал куда-нибудь.

— Я хочу знать, — напряжённо сказал Джеймс. — Что ты будешь делать, если он приедет и позовёт тебя?

— Куда позовёт?.. Зачем?.. Да с чего ему приезжать вообще?

— Что ты будешь делать, Майкл?.. — повторил тот и сжал губы в тонкую линию.

— Ох, блять… — тот протер лицо руками. — Я не знаю. Я не думал про это. Уехал и уехал. Всё давно кончилось. Да и не было ничего!

— А если он предложит, чтоб было?..

— О чем мы вообще говорим? — зло спросил Майкл. — Нет тут никого, кроме тебя! Ну, был у меня друг в детстве, так что теперь?

— Я хочу знать, — тихо и упрямо сказал Джеймс. — Хочу знать, что у нас всё серьёзно. Ты говорил, отношения — не для тебя. Что со мной у тебя только секс. А с ним вы про общий дом мечтали. Может, ты…

Он замолчал, уставился на свои колени. Майкл раздраженно пихнул его локтем:

— Ну?..

— Может, ты его всё ещё ждешь, — с трудом договорил Джеймс.

Приехали. Майкл закрыл рот и сглотнул. Вот чё тут сказать-то? Если сам себе таких вопросов никогда не задавал, не знаешь, что и ответить. Сам запутаешься. Расстались — значит, навсегда. Давным-давно уже ничего не болело, и от имени он не вздрагивал, и в толпе никогда никто не мерещился. А если Эван и правда вернётся? Вдруг окажется, что старые чувства никуда не исчезли, чего тогда делать-то, как разбираться?..

— Я понял, — тихо сказал Джеймс, дёрнулся в сторону.

— Стой, блять! — Майкл схватил его за руку. — Что ты понял?.. Я сам ничего не понял!..

— Я всё понял, Майкл, — спокойно сказал тот. — Не надо. Пусти.

— Сидеть!.. Ты мне всю голову задурил!

— Прости, — механически сказал Джеймс. Он вдруг стал холодным и равнодушным. Майкл испугался по-настоящему.

— Да стой, блять!.. Что ты себе придумал?.. Нет тут никого, никто не приехал! Вот не надо — «а если приедет». Я не знаю! Ничего я не жду!

— Угу… — глухо сказал Джеймс.

— Да посмотри же ты на меня!..

Джеймс сидел и молчал, глядя в одну точку, ковыряя ногтем шов на джинсах. Стало холодно, будто щёлкнули тумблером. Мороз пробежал по спине.

— Чё ты хочешь?.. — растерянно спросил Майкл. — Когда просто секс, я вынимаю и ухожу. С тобой не так. Не знаю я, как объяснить. Сказал же, что люблю. Чё еще надо?

У Джеймса дрогнули губы, он молчал. Майкл начал злиться.

— Думаешь, я для смеха с тобой связался?.. Весело мне врать всем вокруг, что мы дружим? Оглядываться, кто бы чего не подумал? Развлечение такое, да?

Джеймс пожал плечами. Майклу кровь бросилась в лицо.

— Может, в твоей тусовке это в порядке вещей. Никому дела нет. Знаешь, что со мной будет, если кто-то узнает?.. Если Томми проболтается, если про меня слухи пойдут?..

Майкл остановился. Вдохнул с трудом.

— Будет — пиздец. От такого не отмываются. Накроется к хуям вся моя жизнь, понял? Каждая собака будет пальцем показывать. Кулаками это не поправишь. Останется только манатки собрать и свалить в Дублин. Потому что тут у меня больше не будет ни работы, ни друзей, ни денег. А ты, блять, спрашиваешь, с кем я дружил в детстве?.. Ладно, я тебе расскажу.

Майкл отбросил его руку, на запястье остались красные пятна. Джеймс болезненно растер их, поднял испуганный взгляд. Майкл спрыгнул с кровати, пружинная сетка жалобно вскрикнула.

— Может, я его и любил, — бросил он. — Не знаю! Я не думал, пока ты не спросил. Я считал, это дружба. Он мне нравился. С ним было весело. Он мне книжки читал, потому что я сам не мог, — Майкл резко вдохнул, встал столбом, сжимая кулаки. — Что ты хочешь знать, ну?.. Давай!.. Он мне письма писал, когда уехал. Вот такие толстенные конверты были. Рассказывал, как живёт. Он всегда мог длинно трепаться. А я — не мог. Чё бы я ответил?.. Словами не возьмёшь за руку.

— Майкл… — прошептал Джеймс.

— Это ты мне сказал, что раз у меня такие фантазии — значит, я с детства пидор. Это ты начал про пять процентов. Это ты завёл про любовь. Это тебе в голову пришло, что он меня позовёт. Вот прям щас в дверь войдет и целоваться бросится, да?

Майкл вздрогнул.

— Я сам его отпустил, — твёрдо сказал он. — У него была мечта. Я всегда знал, что он не вернётся, ничего не ждал. И не пырься на меня, как Бэмби. Мне тебя сейчас просто убить хочется.

Джеймс смотрел на него в упор и кусал губы.

— Ты должен быть только моим, — сказал он.

— Заведи себе хомячка и назови Майклом. Будет только твой.