Джеймс замолчал, потом тихо спросил:

— Встречать Новый год?..

— Ну да. Ты когда возвращаешься в Лондон?

— Двадцать девятого, вечером, — сказал Джеймс.

— Вот я тебя подберу тридцатого утром, и рванём.

Джеймс замолчал. Майкл тоже молчал, ждал ответа.

Они умели сидеть в тишине. Каждый занимался чем-то своим, иногда поднимали глаза, обменивались взглядами. Научились заканчивать фразы друг за друга, а потом и заканчивать стало не нужно. «А знаешь…» — задумчиво говорил Джеймс. «А давай», — отвечал Майкл.

Иногда посреди молчания Майклу страшно хотелось что-то сказать. Иногда он открывал глаза в ночи с какой-то мыслью, которая ему приснилась. Но он никак не мог распознать, что это были за слова, что за мысли.

Это было что-то простое, будто короткая строчка из песни, застрявшая в голове. Или случайно подобранная фраза, которую уронил турист: слова незнакомые, но звучит гладко. Майкл повторял их про себя, как случайный набор звуков. Как леденец, перекатывал на языке, хмурясь и вслушиваясь: а смысл-то в этом какой-то есть?..

— Хорошо, — сказал Джеймс. — Давай. А кто ещё будет?

— Да никого не будет, — удивился Майкл. — Вдвоём поедем.

— Вдвоём?..

— А ты с собой кого-то позвать хочешь?..

— Не хочу, — сказал Джеймс и, кажется, улыбнулся.

— Вот и я не хочу. Мне тебя хватает. Ты, главное, соберись заранее, — велел Майкл. — Ехать часа четыре, лучше бы добраться, пока светло.

— Ладно, — Джеймс заговорил собранно, как всегда, когда начинал что-то планировать. — Что мне с собой брать?.. Что понадобится?..

— Что-нибудь тёплое. Ботинки нормальные — там снег лежит, — сказал Майкл. — Книжку возьми — почитаешь, если скучно станет. Что ты с собой вообще берёшь, когда путешествуешь?.. Шампунь, расчёску, носки, там…

— Трусы, — серьёзно сказал Джеймс.

— Ты ж со мной едешь, — так же серьёзно отозвался Майкл. — Какие нахрен трусы.

— Точно, — согласился тот. — Вычёркиваю.

— Зубную щётку. Футболку, чтоб спать.

— Я сплю в пижаме, — сказал Джеймс.

— Тогда её бери. По дороге заглянем в Лидл, закупимся жратвой. Чтоб никуда не дёргаться.

— А мы надолго туда?..

— Дней на пять. Третьего января уедем.

— Слушай, Майкл… — нерешительно начал Джеймс. — А мы можем взять с собой Бобби?..

— Да не вопрос! Возьмём, конечно. Купим ему деликатесных консервов, чтобы тоже порадовался.

— Если бы я был рядом, я бы тебя сейчас обнял, — сдавленно прошептал Джеймс. Он опять улыбался.

— Лучше знаешь, что?.. — сказал Майкл. — Перезвони мне вечером. Когда в пижаме будешь. Расскажешь, какая она у тебя.

В конце декабря в доме всегда была суматоха: чемоданы, сборы, упаковка подарков. Рождество Майкл каждый год встречал в Ирландии, с огромной рыжеволосой семьёй. Джеймса там приняли бы, как родного, потому что друг нашего Майкла — наш друг, но Сазерленды упёрлись: никакого отступления от традиций. Майкл, в общем, не переживал на их счёт. Грустно было только, что с Джеймсом не увидишься до самого конца декабря…

— Тёплые вещи. Бельё. Мои туфли. Твой коричневый пиджак. Фен.

— Фен-то зачем? — спросил Кристофер.

Эмма оторвалась от списка, посмотрела на него поверх очков.

— А у них есть?.. Я не помню.

— Ты каждый год это спрашиваешь. Всё у них есть.

По всей гостиной лежали вещи, два старых чемодана с разбитыми колёсиками терпеливо ждали сборов, раскрыв пасти. Пузатый телевизор негромко рассказывал о погоде. Эмма ставила галочки: аптечка, зонтики, дополнительный свитер, коробочка с золотыми серёжками — подарок Кристофера на юбилей. Майкл сгрузил на диван пару фланелевых рубашек и стопку футболок.

— Ты так мало берёшь?.. — удивилась Эмма. — Мы ведь на две недели едем!

— Я вот как раз сказать хотел, — Майкл неловко вздохнул. — Я пораньше вернусь. На Новый год не останусь.

— Майкл, ну что ты говоришь, — с укором сказал Эмма. — Бабушка с дедушкой тебя целый год не видели.

— И чего, за неделю не насмотрятся?.. Мам, что мне там делать столько времени?.. Телевизор смотреть?

— Отдыхать, — строго сказала Эмма. — Отвлечься от работы. Тебя дома не застанешь, пропадаешь до ночи.

— А что ему, до старости с нами жить? — вдруг спросил Кристофер.

Эмма подняла брови. Сняв очки, потёрла глаза, села в кресло.

— Мы же всегда вместе ездили, — удивлённо сказала она.

— Так мы и едем вместе, — Кристофер подошёл к ней сзади, положил руки на плечи. — А на Новый год можно, как раньше — пойти шляться по кабакам. Без детей, — негромко сказал он, нагнувшись к её уху.

— Ой, какие тебе ещё кабаки, — она хлопнула его по плечу скатанным в рулон полотенцем и улыбнулась. — Мы же в этом году к озёрам хотели… — вспомнила она.

— А это с самого начала дурацкая затея была, — сказал Кристофер, выпрямляясь. — Что там делать зимой, скажи мне? Купаться?

Она сложила руки на коленях, как школьница. Сосредоточенно нахмурилась. Кристофер легонько покачал её из стороны в сторону, как куклу:

— Ну вот ты глянь, — он кивнул на Майкла, у которого плечи занимали весь дверной проём. — Этого лося на привязи держать?..

— На какой ещё привязи, — Эмма вздохнула. — Что ты несёшь.

— Мам, я тут справлюсь, — сказал Майкл. — Дом не спалю, с голоду не помру.

— С плитой обращаться умеет, я свидетель, — Кристофер кивнул. — Как пылесос включается, тоже знает. И дорогу до Теско найдёт, не заблудится. Парню двадцать лет, можно в жизнь выпускать.

— Ой, ну что вы меня за дурочку держите, — Эмма махнула рукой и улыбнулась. — Хорошо, хорошо.

Майкл шагнул к ней, нагнулся, чтобы обнять. Она обхватила его руками за шею, прижалась губами к щеке, вдруг прослезилась и убежала в спальню — искать запасные очки.

Майкл встретился взглядом с Кристофером. Тот смотрел хмуро, будто сердился на что-то.

— Спасибо, — тихо сказал Майкл.

— Пожалуйста, — ответил тот, глядя в упор. Смотрел, будто ждал чего-то.

Майкл покрутился по гостиной, зачем-то трогая разложенные вещи, потом спросил:

— Слушай… А ты не помнишь, где ключи от дома в Чидеоке?..

— У меня, — сказал Кристофер. — А что?..

— Да я думаю… приглашу туда кого-нибудь пожить пару дней. Ты не против?

Кристофер взял с телевизора вчерашнюю газету, развернул.

— Зови, кого хочешь, — сказал он очень спокойным голосом.

— Я вот думаю… — тихо сказал Майкл, — Джаймсу там понравится.

Кристофер кашлянул, будто ему что-то попало в горло, внимательно изучил вчерашний прогноз погоды.

— А что, — сказал он. — Хороший мальчишка. Вы прям сдружились.

— Ну, он… — Майкл отвернулся, подёргал штору. — Он мне…

Кристофер снова кашлянул, встряхнул газету. Майкл тяжело вздохнул.

— Хороший мальчишка, — повторил Кристофер. — А что. Умненький.

— Ты почему раскашлялся? — Эмма взволнованно заглянула в гостиную. — Горло болит? А что такой красный? Температура?..

— В горло что-то попало, — сдавленно сказал Кристофер. — Дай воды, а?

Майкл обернулся от окна, но Кристофер на него не смотрел. Только бросил через плечо, серьёзно и тихо:

— Матери не говори.

— Майкл!.. Тебе тоже воды?.. — Эмма вернулась со стаканом, отчего-то перепугалась. — Что случилось? Что-то случилось?..

— Всё в порядке, — Кристофер забрал у неё стакан, приобнял. — Что ты опять паникуешь.

— Я чувствую, вы что-то скрываете, — она переводила взгляд с одного на другого. — Я должна знать!

— Родная моя, — Кристофер взял её под локоть и поцеловал в щёку. — Вот не в обиду тебе, но есть мужские разговоры не для твоих ушек. Парень вырос, больше ничего не случилось. Идём, надо ещё твое платье на вечер взять, — он увёл её в коридор. — То, синее, помнишь?

— Синее? Я же его выкинула три года назад!

— Разве синее?.. Я сказал — зелёное!

Майкл смотрел в окно, теребил в пальцах штору. Дышал с трудом, как астматик. Прислушивался к голосам из родительской спальни.