— А теперь, — тихо сказал Джеймс, — напиши своё имя.

— Что?.. Зачем?..

— Напиши своё имя, — повторил Джеймс.

Майкл повернулся к двери, поднял руку и остановился.

— Да ну. Это какая-то ерунда.

— Вовсе нет.

— Да у каскадёров не бывает отдельных гримерок, даже у самых крутых.

— А может, ты станешь таким крутым, что у тебя она будет?..

— Я не могу.

Джеймс молчал. Майкл разозлился — что за хернёй они тут страдают? Что за детские игры?.. И… почему внутри всё сжимается от страха?..

— Ты мне веришь? — тихо спросил Джеймс.

Майкл нерешительно протянул руку, написал «М». Потом — «А». Потом — все оставшиеся буквы.

«МАЙКЛ ВИНТЕРХАЛЬТЕР» — красным значилось на двери под красной звездой, будто он был то ли коммунистом, то ли русским шпионом. Попятившись назад, Майкл спиной наткнулся на противоположную стену. Джеймс встал рядом, нашёл его руку. Майкл стиснул его пальцы.

Дурацкая, глупая выходка. Хитростью пробраться в закрытый конференц-зал, намалевать своё имя на чужой — и даже не чужой, а ничьей — гримерной, притвориться, будто весь этот обман имеет значение. Глупость.

Какая-то особенно глупая часть Майкла очень хотела поддаться обману и поверить, но он помотал головой.

— Тебе не кажется, что это как-то… отстойно? — он посмотрел на Джеймса, стараясь не выдать уныния. — Типа, носить в кармане нарисованные деньги и притворяться, что богатый. За хлеб и бензин ими всё равно не расплатишься.

— Ох, Майкл, как бы тебе это объяснить… — Джеймс прошёлся пальцами по волосам. — Ты ведь что-то почувствовал на сцене, правда?.. Что-то хорошее?..

— Ну да. Но это ж всё херня. Фальшивка. Да и не собираюсь я в театре играть, — спохватился он. — Чё я там забыл? Кого я изображать буду — Гамлета, что ли?.. Ты себе это вообще представляешь?.. Я хочу трюки делать! Гонять, чтоб всё ревело вокруг, погони ставить, с крыш прыгать.

— Нет, Майкл, — палец Джеймса уперся ему в грудь. — Ты хочешь славы. Ты сам сказал, помнишь? У меня тоже хорошая память. Ты хочешь уехать из своего района, хочешь увидеть мир. Никто не знает, как зовут этих ребят, которые делают трюки. Я даже не знал, как они называются, пока с тобой не познакомился. Я думал, их уже и не существует, а все спецэффекты рисуют на компьютере. За такую роль даже «Оскара» не дают, пришлось придумывать «Таурус», чтобы не было так обидно!

Майкл тяжело дышал, глядя в пол.

— Чё те от меня надо?.. — спросил он, моргая.

— Я хочу, чтобы ты поверил, что способен на большее, — прошептал Джеймс. — Я в тебя верю.

Майкл молчал, не поднимая глаз, смотрел в сторону. Джеймс прильнул к нему, привалился головой к груди. Повёл пальцем вдоль линии пуговиц на рубашке, прошептал еле слышно:

— Вот если бы ты уже был знаменитым, затащил бы меня сейчас в свою гримёрку и трахнул бы…

— Что? — включился Майкл. Джеймс отпрянул, кончиками пальцев упёрся ему в грудь.

— А раз ты пока не знаменитость, этот шанс упущен, — он зубами ухватил нижнюю губу, медленно выпустил. — Теперь лови следующий.

Майкл попытался схватить его за руку, но Джеймс оказался проворнее, отскочил, игриво поднял бровь.

— Поздно, Майкл.

Майкл догнал его только у самого выхода, швырнул спиной в стену, прижал к ней всем весом — то ли убить хотелось, то ли что-то ещё. Джеймс обхватил его лицо ладонями, нагнул к себе, поцеловал.

— У тебя всё получится, — прошептал он, чуть задыхаясь от быстрого бега — по коридорам, по сцене, вокруг кулис, между рядами стульев. — Это не фальшивка. Это правда работает. Я тебе потом расскажу…

— А почему не сейчас?.. — спросил Майкл, столкнувшись с ним лбом.

— Потому что сейчас я сдохну, если не поем, — серьезно сказал Джеймс. — Я завтракал в девять, а сейчас уже знаешь, сколько?.. Вот то-то.

========== 18 ==========

— Я не умею всем этим пользоваться, — сказал Майкл, разглядывая разложенные по обеим сторонам тарелки разнокалиберные приборы. Хирург бы вот так разглядывал рентгеновский снимок Чужого: с брезгливостью и любопытством.

Руки Майкл держал на коленях, чтоб случайно не своротить со стола набор бокалов. Не то чтоб он был неуклюжим — просто стоит вся эта красота наверняка целое состояние, и если что-нибудь разобьётся, он не расплатится. А позволить платить за себя Джеймсу… Стыдобища. Майкл и так не позволял себе думать о том, во сколько обошлась эта поездка. А тут тебе ещё и ресторан: мягкие стулья, гладкая скатерть, салфетки чуть ли не шёлковые. С высоченного потолка текут стеклянные нити, того и гляди, капнут на рукав.

— Хочешь, я расскажу? — предложил Джеймс.

Майкл дёрнул плечом.

— Да нахер? Чем мне это в жизни поможет?

Блять. Ну, началось. Давай, бери и порть всё. Пацан старался, выбирал, чем тебя удивить — а тебе удобнее бургеры в Макдаке жрать. Давай, обломай себе ещё один шанс потрахаться, раз такой гордый. Молодец.

Майкл почесал за ухом, посмотрел на Джеймса.

— Слушай, когда я тебя к Томми в паб привёл, тебе так же стрёмно было?..

— Ужасно, — признался Джеймс. — Я всё время ждал, что кто-нибудь в кого-нибудь вцепится и начнётся драка. А ещё боялся, что скажу или сделаю что-нибудь такое, что тебя подставит. И все будут думать, что с тобой что-то не так, раз ты меня привёл. И… — Джеймс поёрзал, посмотрел виновато. — Раз уж об этом зашёл разговор… Майкл, мне нужно тебе кое-что сказать. Прости меня, пожалуйста.

Столики в зале стояли далеко друг от друга, разговоры гостей превращались в негромкий гул. Огромные люстры под потолком едва тлели, на освещённой сцене сидела девчонка с копной черных волос чуть не до задницы. Короткое платье поверх майки, чулки в сетку. Глазищи с такими стрелками, что их издаля было видно. Покачиваясь на высоком табурете, напевала какой-то джаз. Голос был низким, хрипловатым.

Молчаливый официант поставил две тарелки на стол и исчез, будто растворился в воздухе.

— За что прощать? Ты кого-то убил? — хмыкнул Майкл, разглядывая оранжевый кремообразный суп. — Чем это едят — ножом и вилкой?

— Подожди, — Джеймс протянул к нему руку через стол, взял пальцами рукав пиджака. — Послушай. Мне очень, очень жаль, это получилось случайно.

Тон у него был такой, что Майкл поднял глаза.

— Что-то случилось?..

— Да, — Джеймс кивнул, вдохнул поглубже. — Я сам виноват, но я не хотел…

— Ты кого-то трахнул, что ли, пока я руки мыл?..

— Томми про нас знает, — выдохнул Джеймс.

Майкл выронил ложку на пол. Джеймс закусил губу, часто моргая.

— Ты сказал ему, что я с тобой сплю?..

— Нет, — Джеймс помотал головой. — Всё было не так.

— А как было?..

Майкл откинулся на спинку стула. Рука у Джеймса осталась лежать на столе, он помедлил, неловко убрал её на колени, сгорбился. Майкл сглотнул — новость застряла в горле. Ну, всё. Можно прямо отсюда мотать в Дублин. Томми, конечно, добрый, но в глаза ему теперь смотреть…

— И когда?.. — сипло спросил Майкл.

— Когда я ему книгу принёс.

Джеймс глотнул вина. Смотреть на него было глазам больно.

— Мы с ним были вдвоём на кухне, готовили пирог. Я расспрашивал его о тебе, о том, о сём… Речь зашла про Эвана.

Майкл помрачнел, стиснул зубы.

— Томми про него упомянул, ещё когда ты не пришел.

— Зачем он про него упомянул? — процедил Майкл.

— Бран опять шутил в своём духе, спрашивал, чем я тебя привлек. Томми его осадил. Напомнил, что ты Брана избил, когда он шутил про Эвана.

Майкл смотрел ему прямо в лицо и молчал, только желваки катались. Джеймс вдохнул ещё глубже.

— Когда мы с Томми ушли на кухню, я спросил, кто такой Эван. Он рассказал, что вы были друзьями. Но он так рассказывал… Что вы были вместе, что он жил с тобой, что ты переживал, когда он уехал. И я подумал… Я подумал, что вы были парой.

Майкл шумно выдохнул, двинул челюстью.

— И я сказал… — Джеймс остановился, глотнул ещё. Вытер глаза. — Я сказал — странно, Майкл мне говорил, что он никогда раньше с парнями…