— Мы не пойдём на аукцион, — шепнул Джеймс. — У меня другие планы…

Он хотел ещё что-то добавить, но вдруг выпрямился, отодвинулся чуток:

— Папин знакомый.

Майкл обернулся, увидел изящного сухощавого мужчину в возрасте с миниатюрной рыжеволосой девушкой под руку. Девчонка годилась папиному знакомому уже не в дочери, а сразу во внучки.

— Джеймс Сазерленд! Ужасно рад тебя видеть!

— Мистер О’Нейл! — тот радостно улыбнулся.

Они по очереди пожали руки: Майкл, очень приятно, Шейла, как поживаете?

— Думаешь прикупить что-нибудь?.. — щурясь, спросил О’Нейл.

— Нет, мы просто смотрим, — Джеймс пробежался глазами по машинам. — Майкл устроил мне целую экскурсию.

— Было бы время — и я бы послушал, — тот цепким взглядом пробежался по Майклу, подтянул Шейлу ближе. Каблучищи у неё были в палец длиной, и как только не падает?.. — Разбираетесь в кинематографе, молодой человек?..

Майкл на мгновение сжал губы, чуть прищурился, развернул ссутуленные плечи.

— Пожалуй, — внятно ответил он, не проглотив ни одной гласной. У Джеймса слегка приоткрылся рот. — Должен сказать, отличная выставка. Ни одной реплики, только оригиналы.

— О, слышу голос профессионала, — О’Нейл улыбнулся. — А я вот не смотрю кино. Времени не хватает. А если включаю — ничего не могу разобрать, всё так быстро мелькает.

— Клиповый монтаж, — сказал Майкл. — Действие не показывают, а обозначают. Ещё в пятидесятые, — он сделал короткую паузу, смахнул испарину с носа, — действие показывали целиком. Человек подошёл к вешалке, надел пальто, взял чемодан, пошёл к двери, поискал ключи, открыл дверь, вышел… — Он говорил немного медленнее обычного, будто подбирал слова на иностранном языке — но говорил удивительно чисто. — Сейчас делают иначе. Надел пальто, повернулся. Вешалка не нужна. Подхватил чемодан, шагнул вперёд — ключи и дверь срезали.

Джеймс охотно поддержал тему, заговорив об ускорении восприятия информации вообще, не только в кино. Майкл поискал глазами кулер с водой — ни одного не нашёл. Пришлось справляться так.

— У вас интересный акцент, не могу его угадать, — сказал О’Нейл. — Лондонский?

— Германо-ирландский, — внятно сказал Майкл. — Отец немец, а мать из Дублина. Никто не угадывает.

— Чем занимаетесь?..

Майкл небрежно повёл плечом, широким веером оглядел зал.

— Машинами.

— Торгуете?..

— Реставрирую.

Джеймс выдохнул, придвинулся ближе.

— Почему я никогда не видел вас раньше? — с искренним интересом спросил О’Нейл.

— Мы знакомы недавно, — сказал Джеймс.

Они распрощались почти приятелями. Майкл улыбался, как заведённый, но как только О’Нейл с Шейлой скрылись из виду, привычно ссутулился и встряхнул руками, будто они затекли.

— Блять!.. — он глубоко вдохнул и медленно выдохнул. — Я думал, сдохну. Чуть не спалился уже.

— Майкл, чего я ещё о тебе не знаю?.. — потрясённо спросил Джеймс. — Как ты это сделал?.. Ты правда наполовину немец, наполовину ирландец?..

— Правда, — тот заговорил в своей обычной манере с явным облегчением. Вытер лоб. — Ну, как сделал… Держал еблище позагадочней и говорил, как по телеку. Я ж тебе это уже показывал.

— Майкл, ты талантливый, ты это знаешь?..

— А, не говори ерунды, — тот отмахнулся и за руку потянул Джеймса за собой. — Тут попить дают?.. Пошли к байкам, на тачки я уже надрочился.

— Сделай серьёзное лицо, — велел Джеймс. — Такое, хмурое. Озабоченное.

— Озабоченное тобой?

— Нет. Такое, как если бы ты потерял очень важную гайку. Крышку от бензобака. Я не знаю, что-нибудь особенное, что для тебя важно.

— Ключи от твоей машины.

— Точно! Ключи от моей машины. Ты их потерял. Думай об этом.

— Ты бы меня убил.

— Даже не сомневайся. Сконцентрируйся.

Они выскользнули из выставочного зала, Джеймс быстро пошёл вперёд по широкому пустому коридору. Мимо мелькали таблички с указателями. Тут было светло и очень тихо. Джеймс завернул за угол, впереди замаячили высокие двери с надписью «HALL 1». Перед ними стоял скучающий охранник с логотипом Конференц-центра на рубашке.

— Извините, — он вежливо преградил дорогу. — Мероприятие уже закончилось.

— Я знаю, — обаятельно улыбнулся Джеймс. — В этом-то и проблема. Видите ли, я секретарь доктора Шермана, он выступал на конференции, но мой помощник, — он кинул на Майкла злобный взгляд, тот виновато потупился, поджав губы, — забыл забрать флэшку с материалами доклада.

— Свяжитесь с техниками, они вам её перешлют, — охранник пожал плечами.

— Я был бы счастлив решить это так просто, — Джеймс поднял брови, — но доктор Шерман улетает в Сан-Франциско сегодня вечером, у него самолет через четыре часа, завтра он выступает на съезде офтальмологов в Москоне. Если материалов у него не будет, головы снимут нам обоим, мне и этому долговязому. Дайте нам десять минут, если у вас есть сердце.

Охранник поколебался, потом кивнул.

— Ладно. Не копайтесь, здесь всё закроется через полчаса.

— Я никогда не забуду вашу доброту, — Джеймс обеими руками потряс его ладонь, явно оставив там сложенную купюру.

Как только за ними закрылась дверь, они переглянулись, едва сдержавшись, чтобы не захихикать сразу же.

— Ну ты убедительно заливаешь, — шепнул Майкл.

— А ты краснеешь, как по заказу. Я бы и сам купился.

Они прокрались по пустому тёмному залу между рядами стульев, залезли на сцену. За кулисами горели тусклые лампы, остальное пространство терялось в полумраке. Майкл развернулся, посмотрел в темноту.

— Интересно, что чувствуют актёры на сцене? — вполголоса спросил он.

Джеймс, уже убежавший вперёд, вернулся, встал за спиной.

— А если бы ты был актёром, что бы ты чувствовал?

Шёпот звучал неожиданно громко, разлетаясь по залу.

— Да какой из меня актёр, кудряшка. Только если в фильмы ужасов.

— А ты представь, — Джеймс обнял его за пояс, ткнулся лбом в лопатки. — Если бы ты только что отыграл спектакль, где у тебя главная роль, тебе все хлопали так, что отбили ладони, и кричали, и вытирали слёзы, но сейчас зрители уже разошлись, и ты стоишь здесь и смотришь в зал, где они только что были… Что бы ты чувствовал?..

Майкл смотрел в темноту и молчал.

Он бы чувствовал… он бы чувствовал что-то. Что-то спокойное и усталое, что-то правильное, безымянное, что-то очень большое и радостное, немного грустное, но очень тёплое.

— Мне было бы хорошо, — севшим голосом сказал он. В горле вдруг страшно запершило, так что пришлось откашляться, прежде чем он смог нормально вдохнуть. — Пыльно здесь, что ли? — пожаловался он, сглатывая свербящую щекотку и вытирая тыльной стороной ладони непроизвольные слёзы.

— Пошли, — Джеймс за руку потянул его за собой. — Я знаю, что нужно сделать!

— Воды найти, — Майкл покашлял в кулак.

Джеймс утянул его за кулисы, безошибочно нашёл двери с табличками «Гримерная». В руках у него был лист бумаги и катушка скотча — откуда только успел стащить?..

— Ручка есть? — спросил Джеймс.

— Я ж не писатель, откуда у меня ручка возьмётся?

— Тогда стой тут, я видел маркеры возле кулис… Прицепи это пока на дверь, — он сунул Майклу бумагу.

— На какую дверь?.. — переспросил Майкл. — И зачем?..

— На любую, какая тебе больше понравится, — на бегу бросил Джеймс.

Майкл задумчиво посмотрел на гримерки — их было три, и они ничем не отличались друг от друга. Поразмыслив, он скотчем приклеил бумагу к двери в центре.

— Я так и думал, что ты выберешь эту, — Джеймс просиял.

— Чё мы тут вообще делаем? — спросил Майкл.

— Слушай, ты можешь в это не верить, но это работает. Просто делай, как я говорю, ладно? — Джеймс сунул ему в руку красный маркер. — Нарисуй звезду.

— Типа, как на гримёрках у всяких знаменитостей?

— Именно.

Майкл скептически хмыкнул, сдернул зубами колпачок и нарисовал. Звезда вышла немного кривоватой, всё-таки практики у него было не много.