Только после этого я отмерла и поняла, что Халлоран смотрит на меня точно так же.

Правда, мне сейчас было не до взглядов. Руки задрожали — мелко так, я быстренько добежала до флайса и принялась искать пакетик из «Гритлэйн», куда мы сложили упаковки от бургеров.

— Леона, дыши.

Я хотела сказать, что пусть сам дышит, если ему так надо, и что меня сейчас стошнит, но в этот миг он меня поцеловал. Так резко, сильно и глубоко, что остатки дыхания выбило из груди. И я рванулась к нему, отвечая. Пальцы путались в его волосах, волосах цвета песка на вулканическом побережье, внутри взвился огненный вихрь. Жар распространялся по телу, как пламя под порывом ураганного ветра. Хотелось ощутить тяжесть рук на своих плечах, рук, которые уверенно стягивают бретели платья, прикосновения к чувствительной, словно оголенный нерв, коже. И не было в этот миг ничего, кроме сумасшедшего желания принадлежать ему без остатка, забывая обо всем. Губы горели, да что там — горела я вся. Даже через пальто он умудрялся обжигать, казалось, что под его пальцами тлеет ткань.

Короткая вспышка боли от укуса и скольжение языка по губам.

То ли вдох, то ли стон.

Ледяной воздух ожег легкие, а потом обожгли пальцы, коснувшиеся болезненно-припухших губ. От этого прикосновения меня разве что дугой не выгнуло, я вздрогнула и замерла в его руках. Несколько коротких мгновений мы смотрели друг на друга, в его глазах полыхало отражение моего пламени. Несколько секунд в голове царила блаженная пустота. Лучше бы она там царила и дальше: рубашка Халлорана оказалась выдернута из брюк, пояс моего пальто валялся в угольно-черной пыли под ногами. Да и само оно грозило вот-вот к нему присоединиться, держалось на сгибах локтей.

Иртхан неожиданно резко вздернул его за воротник, возвращая на плечи. Уголки его губ подрагивали, крылья носа хищно приподнялись. Осознание только что случившегося потянуло по коже сквозняком, гораздо сильнее, чем холод ночной пустоши. Особенно когда огонь в глазах Халлорана погас и они потемнели, как бутылочное стекло в баре. А потом из-за гор донесся оглушительный рев, заставивший содрогнуться, следом — второй, более высокий.

Не успела даже ахнуть, как снова увидела драконов. Теперь их было двое: почти сливаясь воедино, на фоне черного неба они напоминали пламенный вихрь. Хвосты стелились лентами, вспарывая воздух, мелькали огромные когтистые лапы и оскаленные морды. Казалось, что вот-вот острые как бритва зубы одного или другого достигнут цели и брызнет дымящаяся кровь. От жутковатого, но красивого зрелища замерла столбом. Воздух вокруг них сгустился и дрожал, раскаленный от дыхания и температуры их тел. Успела только различить, что у второго зверя более простой гребень, а еще — чешуйчато-кожистая грива, поднявшаяся на шее в знак крайнего возбуждения. Драконица! Более изящная, верткая, она уступала самцу в размерах и была обречена на поражение.

— Остановите это! — крикнула я. — Вы же можете!

Халлоран хмыкнул, но не двинулся с места.

— Пожалуйста! Он же сейчас ее на части порвет!

— Это ухаживания.

— Уха… что?

— Брачные игры, — терпеливо пояснил иртхан.

По ощущениям лицо приобрело цвет чешуи беснующихся хищников. И правда, стремительные и опасные, они не спешили расправляться друг с другом. Зубы драконицы легко сомкнулись на его хвосте, а в следующий миг самец осторожно прикусил ее загривок и поволок вниз. К счастью, по другую сторону гряды гор. Все у этих драконов не как у людей!

Хотя если верить драконоведению, отношения в парах как раз приближены к человеческим. У них нет сезонов ухаживаний, как в животном мире, все происходит спонтанно. А еще они выбирают себе пару один раз и на всю жизнь.

— Очень за них рада.

В лунном свете взметнулись сверкающие частички: Халлоран невозмутимо наклонился за свернувшимся пещерной змеей поясом и вернул на место. Вздрогнула, когда его руки легли на бедра, выхватила пояс и затянула так, что теперь только чудом могла вдохнуть. Следом еще и воротник запахнула поглубже, на всякий случай. А вот когда он успел заправить рубашку, возвращаясь к привычному страстечувствосилонепроницаемому местру, — большой вопрос. Видимо, пока я на драконов глазела.

— Увидеть драконью пару, эсса Ладэ, — к счастью и долголетию. Обычно они людям не показываются.

Если повезет, даже к долголетию без заикания.

Быстро нырнула в приоткрытую дверь флайса. Сердце до сих пор колотилось о ребра, просилось на выход и вообще всячески намекало на то, что пора бы мне вести спокойную жизнь. А не шляться непонятно где с иртханами, не смотреть в драконьи глаза, каждый из которых размером с половину меня, и уж тем более не целоваться так, что забываешь о том, кто ты и где ты.

— Возвращаемся? — Низкий глубокий голос скользнул по разгоряченной коже пугающей лаской.

Вместо ответа кивнула. Как-то больше не находилось слов.

Флайс мягко поднялся в воздух и устремился к смотровым башням и Мэйстону.

— Как вам первая встреча с драконом?

Я покосилась на лежавший рядом пакетик «Гритлэйн» с ярким логотипом и крохотной надписью: «Защитим окружающую среду вместе».

— Меня не стошнило. Как думаете, это достижение?

— Более чем.

Тональность его голоса менялась, как цвет чешуи переливчатых ящеров. Теперь он звучал жестко, словно это не Халлоран только что меня целовал как последнюю женщину в Аронгаре.

— А если бы он решил меня сожрать?

— Я бы ему этого не позволил.

— Он, вообще, мог меня сожрать?

— Теоретически да. Но вы для него все равно что порция картошки из детского набора.

Украдкой покосилась на иртхана: невозмутимый и непробиваемый. Холодный, как раскинувшаяся над пустошью ночь, как будто ничего и не было. Собственное дыхание понемногу становилось ровным, кровь больше не напоминала огненную реку, способную расплавить сосуды, но в воспоминаниях я все еще дрожала в его руках. Дрожала от… обыкновенного поцелуя. Нет, необыкновенного! Ничего обыкновенного в нем не было и быть не могло! Я еще ни с кем не целовалась до дрожащих коленей и потери пульса. И уж точно ни с кем не целовалась так, что вот-вот начну вопить от наслаждения и выгибаться, словно он безумно долго сводил меня с ума исступленно-сладкими ласками. По виду иртхана же вообще не скажешь, что его это хоть как-то задело.

С тем же успехом можно было того дракона поцеловать — в нем и то больше огонька.

— Больше не считаете драконов ужасными?

Покачала головой.

— Они удивительные.

— Запомните это чувство, эсса Ладэ. Когда-нибудь вы снова сможете управлять флайсом.

Он сменил тему слишком резко, чтобы я успела изящно обогнуть опасный поворот. Перед глазами потемнело: я словно вновь выворачивала руль, чтобы избежать столкновения. Резко, но недостаточно быстро. Словно снова чувствовала сильный удар в лицо, металлический привкус крови. Крики с заднего сиденья и сдавленный хрип совсем рядом — в тот вечер я взялась развезти девчонок из отдела косметики по домам. Скрежет сминаемого металла, падение, долгое и короткое, когда желудок подкатывает к горлу. И, кажется, отрывается вместе с жизнью от тела.

Повезло, что шли мы по самой нижней магистрали. А еще, что под нами взорвалась подушка безопасности, только поэтому не превратились в сплошное кровавое месиво. Водитель грузового флайса не успел затормозить, когда сменился сигнал. Он работал на корпорацию «Мэйстон-телепорт», которая выплатила нам крупную компенсацию и оплатила лечение. В том числе мою пластику: нос собирали по частям, восстанавливали форму рта. На распоротом виске не осталось даже упоминаний о шраме, но из-за рваной раны, зацепившей уголок века, пришлось немного изменить разрез глаз. В наше время пластика делается быстро, вот только избавить от панического страха перед водительским местом никакая суперсовременная медицина не способна.

Ледяная змейка пережитого скользнула по спине.

— Прекратите препарировать мою жизнь! — прошипела я. — Вам бы понравилось, если бы кто-то копался в вашем прошлом и вываливал его на свет, как кучу грязного белья?