содрогнулась от мысли, что те события она описывает таким словом, но другое просто не приходило на ум. Она была готова принести эту жертву, чтобы Максим прекратил мучиться! Она была уверена, что он сделал бы всё, чтобы шрам оказался небольшим и едва заметным! Однако, он же сам всё испортил… Макс едва стоял на ногах, но всё равно предпринял глупую попытку совершить то, что ему было не по силам на тот момент. Из-за его глупости она теперь будет выглядеть, как… Виктория пришла в ужас от того, какая мысль пронеслась в её голове.
Выглядеть, как он. Из глаз потекли слёзы. Как она могла быть такой мелочной? Он до последнего держался, лишь бы она не узнала, как больно жжётся лезвие ножа, когда оно касалось кожи! Он, собирая последние силы, несмотря на численный перевес, пытался спасти их, превозмогая боль! Как она могла быть такой неблагодарной!?
-Прости меня, Макс… - прошептала Виктория, коснувшись левой щеки.
Она болела. Тхагелов прислал к Демидовой врача, и женщина хоть немного, но облегчила ноющую и пульсирующую боль под перевязкой из тугого пластыря. В комнате висело большое зеркало, но Вика не решалась к нему подойти, так как боялась того, что могла в нем увидеть. Хотя это было неважно… Главное – она скоро отправится домой, и всё это закончится, как страшный кошмар. А шрам… К нему она как-нибудь привыкнет. В конце концов, пластическая хирургия творит чудеса, и от него в скором времени можно будет избавиться. Эта царапина ничто по сравнению с тем, что получил Максим… И только сейчас она поняла, что думая о себе, совсем забыла о нём. Что с ним? Наверняка, он тоже находился где-то в особняке.
Её размышления прервал звук щелкнувшего в дверке замка. Демидова повернулась и увидела, что в комнату вошёл Ибрагим. Она тут же вскочила с кровати и попятилась к окну, не сводя с него испуганных глаз и инстинктивно закрывая раненую щёку.
-Доброе утро, Виктория! – улыбнулся он и, пройдя к небольшому дивану, сел, закинув ногу на ногу и с интересом наблюдая за ней.
Вика молчала.
-Я захотел лично убедиться, что с вами всё в порядке, и вы не испытываете никаких неудобств!
Она, как загнанный зверёк, по-прежнему не говорила ни слова, но его тонкий садистский юмор оценила.
-Судя по тому, что о стены вы не бьетесь и не бросаетесь в окно, вы смирились со своим положением и внешним видом!
Его улыбка стала шире. Ибрагим заметил, что по её щеке покатилась слеза. Собрав всю свою смелость, Демидова вытерла мокрую щёку и спросила:
-Где… где Максим?
Тхагелов усмехнулся. Рука, лежавшая на колене, сжалась в кулак, а потом снова расслабилась.
-С ним всё в полном порядке! – ответил он. – Если учитывать, насколько серьёзными были его травмы в прошлый раз.
-Я хочу… - её голос сорвался, и сглотнув, она закончила: -…я хочу увидеть его!
Ибрагим покачал головой.
-Это абсолютно исключено, Виктория!
-Пожалуйста…
По щеке снова покатилась очередная слеза.
-Нет! Ваше с ним общение выходит мне боком, - сказал Тхагелов, рассматривая её с ног до головы. – У меня больше нет ни малейшего желания бегать за вами по всем близлежащим островам и полуостровам. А вот чего я на самом деле хочу…
Он встал и стал медленно подходить к Демидовой. Она вжалась в стену около окна и замерла, почувствовав его дыхание на своей здоровой щеке.
-… так это чтобы вы хорошенько подумали и запомнили, Виктория, что, если бы не Макс и его эгоизм, вам бы не пришлось привыкать к своей новой внешности.
Ибрагим провел большим пальцем по белому пластырю и, улыбнувшись, добавил:
-Вы выбрали не того человека, которого можно любить!
Вика поняла, куда клонил Тхагелов и какого результата хотел добиться. В её ушах до сих пор звучали слова, которые он сказал ему, когда порезал её лицо ножом. Но она не собиралась доставлять этому садисту такого удовольствия! Проглотив комок в горле, Виктория дрожащим голосом, но вполне обдуманно, не заботясь о последствиях, произнесла:
-Я бы пожертвовала и второй щекой, лишь бы та пуля попала туда, куда Макс хотел её запустить!
На секунду в комнате стало тихо. Она видела, как сузились его глаза, в них блеснул яростный огонёк, а на лице появилась хищная улыбка. Значит, её слова достигли цели: у неё получилось задеть его.
-Так мы можем всё повторить! – угрожающе произнёс Ибрагим. - Только вот я сомневаюсь, что в том состоянии, в котором сейчас находится ваш суженный, он сможет что-то сделать!
На её уверенном и решительном до этого лице появилось выражение растерянности и страха.
-Что с ним? – выпалила тут же она, не обращая внимания на то, как близко к ней находился Тхагелов.
Он сделал шаг назад и сказал:
-Он получил то, что заслужил за свое непослушание!
Эти слова больно её кольнули, хоть и предназначались не ей.
-Он не ваша собственность! – уверенно сказала Виктория, забывая о страхе, уступившем место гневу и ненависти.
-Я и не себя имел ввиду!
Улыбка заиграла на его лице, вводя Демидову в состояние ещё большей ярости.
-И не моя тоже, ты, больной сукин сын! – выкрикнула она. - Он такой же человек, как ты или я, или кто-то ещё! Но я хочу, чтобы ты знал, Ибрагим…
Виктория была полна решимости.
-Что бы ты не делал и как бы ты не заставлял его страдать, он не боится тебя! Ты даже не догадываешься, какой он сильный! Как только Макс встанет на ноги, ты пожалеешь о том, что произошло!
Лицо Тхагелова стало серьёзным и не выражало никаких эмоций, лишь глаза горели чёрным огнём.
-И ещё: что бы ты не говорил мне о его мотивах, я всегда буду любить Макса, ты слышишь? Любить, а не презирать, как ты этого хочешь! Потому что я умею прощать тех, кто мне дорог! Жаль, что тебя в детстве этому никто не научил!
Она тяжело дышала от сошедшего порыва гнева и с ужасом ждала, что последует за её словами. Но вместо того, чтобы влепить ей пощёчину или ударить, чего ожидала Вика, он лишь улыбнулся и, похлопав в ладоши, сказал:
-Общение с Кавериным не пошло вам на пользу, Виктория! Вы научились жалить словами, словно пчела, но о последствиях вы не думаете. А жаль…
С этими словами Тхагелов развернулся, и пошёл к выходу из комнаты. Ей потребовалось несколько секунд, чтобы понять, насколько зловеще прозвучали его слова, но менять что-то было уже поздно. За ним захлопнулась дверь, а она так и осталась стоять у окна, безмолвно глотая слёзы и думая, что же последует за её эмоциональной и необдуманной речью.
18:30, Москва (кубинское время –