схватился рукой за ногу, на которую пришёлся весь вес его тела при падении.

-Макс! – подскочила к нему Демидова. – Что? Где больно?

Шипя от боли, он сказал:

-Всё нормально.

Максим попытался встать, но боль в колене не позволила этого сделать. Он попробовал согнуть и разогнуть ногу. Она легко двигалась, значит, перелома нет. Скорее всего, просто сильный ушиб.

-Зато у нас есть еда и вода!

-Я могла бы потерпеть, если бы знала, что они достанутся нам ценой твоих костей!

-У меня ничего не сломалось, но ощущение такое, что я отхряпал полноги, как минимум!

Демидов подавила вырвавшийся смешок, и стала помогать ему подниматься на ноги. Макс встал и переместил вес тела на больную ногу: было больно, но терпимо.

-Ты сможешь идти? – спросила обеспокоенно Вика.

-Да, только очень медленно, - кивнул он.

Она подняла с земли нож и верёвку с куском мешковины, и сказала:

-Обопрись на моё плечо, я помогу тебе!

-Нужно взять кокосы!

-Да чёрт с ними! – воскликнула Виктория.

Максим покачал головой и, улыбнувшись, сказал:

-Ну, уж нет! Я жизнью рисковал, успел побывать в их шкуре, а теперь оставлять их здесь? Так дело не пойдёт.

Вика подождала, пока он нагнулся за связкой орехов, а потом помогла ему выпрямиться, и они медленно двинулись к домику.

-На тебе и так живого места нет, Каверин, а ты ещё зарабатываешь себе знаки отличия! – возмущалась Виктория всю дорогу. – Неужели нельзя поискать что-нибудь съедобное на земле, а не в воздухе?

-Синяком больше, синяком меньше! – ответил Макс. - Мне не на кого производить впечатление, а ты принимаешь меня и таким.

-Но это же не значит, что можно лазать по деревьям, как обезьяна, а потом падать с них, как созревший орех!

Он рассмеялся.

-Можно подумать, что я нарочно отпустил руки!

Вика подняла на него глаза и, лукаво сказала:

-Об этом я не подумала! Возможно, именно такой умысел у тебя и был!

-С какой целью? – подхватил эту эстафету Макс.

Демидова пожала плечами.

-Я тебя пожалею, ты мне улыбнешься своей очаровательной улыбкой, и я растаю в твоих руках.

Максим снова засмеялся.

-Ха! Как много лишних движений! Я знаю другие, более действенные способы, как заставить тебя…

-Макс! – хлопнул его по спине Виктория. – Если ты не прекратишь, я брошу тебя здесь с твоими кокосами, и ты будешь сидеть тут один до завтрашнего утра!

Каверин громко рассмеялся. Вика сначала не поняла, что заставило его разразиться новым приступом заливистого смеха, пока он не произнёс свои следующие слова:

-Мне вот интересно, чисто теоретически, что ты будешь делать одна в нашем раю в шалаше без моих кокосов?

По джунглях разнесся её громкий смех.

-С твоей ногой ты, что с кокосами, что без них, ничего сделать не сможешь! – переводя дыхание, проговорила Вика. – Так что иди и не выступай!

-Ты меня явно недооцениваешь!

Они дошли до домика и стали не спеша подниматься по ступенькам. Войдя внутрь, Демидова помогла ему лечь на кровать и, сев рядом, подняла штанину от его шортов и стала осматривать колено. Перелома и правда не было, но оно уже успело немного опухнуть.

-Нужно приложить что-то холодное, но у нас ничего нет!

Максим перехватил её руку и, посмотрев ей в глаза, уверенно сказал:

-Не переживай так, Виктория! Это обычный ушиб, завтра всё будет в полном порядке!

Девушка бросила на него обеспокоенный взгляд:

-Ты уверен?

-Абсолютно, - кивнул головой он. – Мне нужно просто немного отдохнуть и всё.

Вика вернула назад его штанину и, положив руки на больное колено, сказала:

-Тогда ты отдыхай, а я пойду осмотрюсь немного. Может быть, я тоже смогу найти что-нибудь съедобное?

Она встала и направилась к выходу из домика.

-Только не уходи далеко!

-Обещаю! – и Вика вышла на улицу, борясь с приступом тошноты.

Из-за полученной травмы Максу пришлось проваляться в кровати почти до самого вечера. Виктория категорически запретила ему подниматься, грозясь изувечить его вторую ногу, если он её ослушается.

Когда солнце начало медленно клониться к линии горизонта, Демидова подошла к Максиму и, убедившись, что опухоль не увеличилась, сказала:

-Сегодня первый день, когда океан спокойный. Давай сходим на побережье? Я хочу посмотреть на закат!

Он улыбнулся и, поставив ноги на пол, спросил:

-Ты всегда была такая сентиментальная?

-Нет, - смутилась немного она, хотя вопрос был вполне безобидный. – Мне не хочется сидеть здесь, если снаружи такая красота!

Максим согласно кивнул и, взяв плед у изголовья кровати, протянул ей руку.

-Пошли! Я никогда не видел заката на островах! Думаю, что это то ещё зрелище!

Виктория радостно подпрыгнула на месте и, когда он подошёл ближе, подарила ему короткий поцелуй.

-Это просто потрясающе! Вот увидишь!

Они вышли на пляж, и Макс расстелил одеяло.

-Милости прошу! Ложе не царское, но для горе-романтиков сойдёт.

Вика опустилась на колени и села, глядя на опускающееся за океан светило. Макс, недолго думая, плюхнулся рядом. Он лёг, и оперевшись на локти, посмотрел на Демидову. На её лице играли закатные краски вечернего неба, и, несмотря на то, что она с таким воодушевлением говорила о закате на побережье, её лицо было грустным. Вика о чём-то думала и, оценивая их нынешнее положение, догадаться о ходе её мыслей не составляло никакого труда.

Максим дотронулся до ноги девушки рукой, отвлекая её от размышлений, и тихо спросил:

-О чём ты думаешь?

Виктория слабо улыбнулась и, вздохнув, ответила:

-Обо всём… О том, как мы выберемся из всего этого… Что будет с нами потом, когда мы вернёмся назад к цивилизации.

-До этого момента мы хорошо справлялись, - сказал Макс.

-Да, но какой ценой? – посмотрела на него Вика. – Ты же не можешь вечно меня охранять!

Каверин задумался. Именно это ему и предстояло делать, и, если она ещё этого пока не поняла, то он уже был готов пожертвовать своим покоем, только бы она всегда была рядом.

-Мне иногда кажется, что это какое-то наваждение, сон, и всё происходит не с нами! – продолжала Виктория. – И знаешь, чего я боюсь больше всего?

Максим внимательно посмотрел ей в глаза, ожидая ответа.

-Что когда мы вернёмся в Москву, и всё это каким-то чудом закончится, ты превратишься в прежнего Каверина, который снова оградит себя от внешнего мира высокой стеной, а у единственного выхода поставит часовых, бросающих в любого, кто попытается прорваться внутрь, колкости, пропитанные сарказмом.

Макс поднялся и, сев, посмотрел в её грустные глаза.

-Тогда я могу опасаться того же самого, Виктория, - прошептал он. – Что я и делаю, честно говоря! Но я всё же верю, что то, что происходит между нами, это не просто страсть, или порыв, или дикое желание, появившееся на почве смертельной опасности. Я надеюсь, что это нечто большее, чему не страшны никакие преграды, будь то люди или обстоятельства!

Максим обхватил ладонями