– спросил высокий мальчик, примерно такого же возраста, как Тхагелов, подойдя к ним.

-Ничего! – сказал Максим, насупившись.

-Он тебя обижает? – спросил Аркаша, так звали его.

-Нет.

-Тогда пошли отсюда, малыш. Нечего с ним водиться! Этот турецкий выродок все равно ничему хорошему тебя не научит.

Ибрагим злобно сверкнул глазами, когда услышал это обращение. Малыш заметил, как это слово не понравилось его бывшему другу. Тхагелову было обидно слышать такое..

-Турецкий выродок! – повторил Максим, улыбнувшись, посмотрев на Ибрагима.

От слез не осталось и следа.

-Ты мне больше не друг!

И, схватив Аркашу за руку, малыш пошёл прочь, повторяя и смеясь над тем выражением, которому его научили. Когда они отошли на приличное расстояние от Тхагелова, Аркаша присел, чтобы сравняться ростом с Максимом, и сказал:

-Это не очень хорошее выражение, малыш. Если не хочешь себе проблем со взрослыми, лучше не говори его больше, тем более при своём бывшем приятеле!

-Но ты же его сказал, значит…

-Я сказал его, потому что видел, что ты хочешь отомстить за собаку. Ты это сделал. Забудь его!

Максим смотрел большими карими глазами на Аркашу и молчал.

-Ты меня понял? – спросил настойчиво тот.

-Да, - ответил Макс.

-Вот и хорошо! А теперь пошли, иначе нас скоро будут искать.

Из этих воспоминаний Тхагелова выдернул голос Карлоса.

-Ибрагим! - позвал парень, по-видимому, уже не в первый раз.

-У тебя есть новости, друг мой?

Карлос пожал плечами и спокойно ответил.

-Мне сложно сказать, что для тебя будет новостью, а что нет.

-Ты, как всегда, прав!

-Я узнал, что вчера на одном из пляжей пропала яхта. Хозяин в море не уходил, а персонал не делал никаких отметок об аренде. Получается, что…

-Что Каверин и Демидова ушли в далёкое плавание!

-Вчера был шторм, и, как я уже говорил, они могли попасть в него! – продолжил парень. - Синоптики оценили его в девять баллов по шкале Бофорта. Это не так много, но ты говорил, что Каверин не моряк, поэтому они могли не пережить его.

Тхагелов сделал глоток и ухмыльнулся, покачав головой.

-Ты плохо знаешь, Макса, друг мой! Ему удалось выжить после нескольких часов общения с Исмаилом. Я поверю в его смерть лишь тогда, когда увижу его тело!

Карлос прошёл и сел на диван.

-Ибрагим, выйти в море можно будет только через пару дней, когда перестанут передавать предупреждения о непогоде! Ты ведь понимаешь?

Турок посмотрел на товарища и сказал:

-Меня это вполне устраивает! Как только соберёшься в плавание, - он сделал ещё один глоток, - сообщи! Что-то я засиделся на одном месте. В прошлый раз, когда я отправился с тобой, нам крупно повезло!

На лице Карлоса появилась улыбка.

-Возможно, в этот раз фортуна снова будет с нами!

Глава 11

Макс и Вика отправились назад к домику, когда начали падать первые капли дождя. Тучи грузно висели над океаном, и казалось что они вот-вот коснутся его и, впитав в себя воду, как гигантские губки, упадут в морскую пучину. Ветер постепенно набирал силу и заставлял волны выплёскиваться всё дальше и дальше на песчаный берег.

-Надо закрыть окна, чтобы дождь не попал внутрь, - сказала Виктория, опуская ставни. – Надеюсь, наш дом выдержит такой натиск непогоды?

Максим закрыл дверь и направился к противоположной стене, чтобы помочь Вике справиться с окнами быстрее, потому что дождь уже лил как из ведра, громко шумя снаружи.

-Он намного крепче, чем кажется с первого взгляда! – успокоил он её. – Если нас не смоет дождём, то ветер точно не будет помехой. Деревья хоть чуть-чуть, но защищают нас от него.

Каверин снял футболку и отвернулся к кровати, делая вид, что его там что-то сильно заинтересовало. Вика покачала головой и медленно подошла к нему.

-Ты можешь не прятаться от меня, Макс! - прошептала тихо она, обняв его за талию и положив голову на его спину. – Я же видела тебя и знаю, что там. Меня они не пугают!

Он стоял, не двигаясь, нежно касаясь пальцами её рук, сомкнутых на его животе.

-Мне кажется, что я никогда не привыкну к ним.

Виктория закрыла глаза.

-Ты уже начал привыкать. Твоих панических атак больше нет, ты заметил?

Он освободился из её объятий и повернулся к ней лицом.

-Это потому, что ты занимаешь в моей голове все мысли, и на другое там просто больше не осталось места.

Она подняла на него свои влюбленные глаза.

-Это хорошо или плохо?

-Наверное, хорошо, - сказал Максим. – Потому что видеть меня во время приступа – зрелище, мягко говоря, довольно-таки жалкое. К тому же я не люблю, когда становится известно о моих слабостях.

-Даже мне? – немного удивлённо спросила Вика.

Она думала, что между ними уже давно нет никаких секретов и тайн. Макс улыбнулся краешком губы.

-Тебе о них известно всё, начиная от самых безобидных, таких как полёты на самолётах, и заканчивая самыми страшными из них!

На его лице между бровей появилась морщинка. Сосредоточенный взгляд медленно стал рассеиваться, и Виктория поняла, что в его голове начинают вырисовываться жуткие картины и образы. Об их содержании можно было только догадываться.

-Макс! – позвала она его. – Слышишь?

Вика подняла руку и дотронулась до его щеки, возвращая его назад и освобождая мысли от неприятных воспоминаний.

-Да, - наконец отозвался он. – Прости. Я никак не могу с этим справиться… У меня не получается!

-Тебе просто нужно время.

Каверин покачал головой.

-Оно не лечит, и ты сама прекрасно об этом знаешь! Потому что твои раны как кровоточили, так и продолжают кровоточить до сих пор.

Демидова опустила глаза.

-И как бы ты не пыталась это скрыть, у тебя ничего не получится, пока ты не наберёшься смелости и не отпустишь свою боль сама!

Вика отошла от него и села на край кровати, отвернувшись к окну.

-Не держи её в себе, Виктория! От этого становится только хуже, поверь мне! Когда я открылся тебе в Кёльне, помнишь? Мне стало легче. До полного восстановления ещё далеко, но я хотя бы попытался и сделал этот шаг. И, возможно, с твоей помощью, я снова смогу стать собой и обрету тот покой, которого мне так не хватает!

Макс посмотрел на неё и понял, что она плачет. Он медленно подошёл к кровати с другой стороны и лёг, не сводя с неё глаз. Он видел, что Вика никак не могла принять решение, однако, утешать её не спешил, потому что она сама должна была сделать выбор без какого-либо давления со стороны.

Прошли несколько минут. Молчание становилось угнетающим, и Максим больше не мог смотреть на то, как из её глаз текут слезы, а