убрано, и какие-либо следы беспорядка отсутствовали. У них появилась крохотная надежда на то, что пропажу могут обнаружить нескоро.

Макс освободил яхту от швартовов и шпрингов и, запрыгнув на палубу, быстрым шагом направился к рубке. Демидова не отставала ни на шаг, внимательно наблюдая за тем, что он делал. Разобраться с управлением не составило почти никакого труда, поэтому через несколько минут беглецы смогли спокойно отплыть от берега, не обращая на себя никакого внимания.

Когда они удалились от суши больше, чем на триста метров, и Вика почувствовала себя более или менее в безопасности, она перевела взгляд с побережья и бунгало, оставшихся на нём, на Макса и устало спросила:

-Есть хоть что-то, что ты не умеешь или не знаешь, как делать?

Он сосредоточенно смотрел на бортовой компьютер и приборную доску. Когда Максим услышал вопрос Виктории, в его голове проскочила забавная, но зато вполне правдивая мысль: «Говорить о своих чувствах и признаваться в любви!» На губах появилась едва заметная улыбка, что не ускользнуло от глаз Демидовой, внимательно изучавшей его и ожидавшей ответа.

-Чему ты улыбаешься?

Он покачал головой.

-Макс! – воскликнула девушка, забыв о своей обиде на него после его «бегства», когда она так надеялась услышать от него те заветные три слова. – О чём ты подумал?

-Нет, ни о чём интересном!

Теперь его улыбка стала шире, и в добавок ко всему Виктория была уверена, что он пытался скрыть за ней своё смущение.

-Я задала тебе вопрос, ты о чём-то подумал и заулыбался, - повторила хронологию событий последних нескольких секунд Вика. – Скажи мне, что это!

-Нет, - ответил Максим. – Иначе я поставлю себя в очень неловкое положение!

-Ну, и пожалуйста! Не очень-то и хотелось!

Она скрестила руки на груди и сделала обиженное лицо.

-По-моему, ты поставил себя в это положение ещё на берегу, - пробурчала Демидова, думая, что он не услышит, и посмотрела на голубую гладь океана.

В ней с новой силой заговорила обида.

-Вот, собственно, об этом я и подумал, - ответил также тихо Каверин, а потом, бросив на Викторию быстрый взгляд, сказал: – Ты можешь пойти и немного отдохнуть, у тебя был тяжёлый день, да и ночь тоже!

В подтверждение его слов она зевнула, закрыв рот рукой, не желая показывать своей усталости. Однако, её лицо говорило само за себя.

-А ты? – спросила Вика, посмотрев на Максима.

Его внешний вид оставлял желать лучшего. Всё лицо было в ссадинах и засохшей крови, бровь с левой стороны опухла из-за сильного удара Дементьева. Футболка из его любимого белого цвета превратилась в серую с кровавыми вкраплениями. Не пострадали только тёмные джинсы, потому что пыль и кровь на них не так сильно бросались в глаза, в отличие от всего остального.

Но не только одежда говорила о том, что он устал и тоже был измотан не меньше Демидовой. Его глаза были красные, и каждые три или четыре минуты он проводил ладонью по лицу, прогоняя наваливающиеся усталость и сон. Несмотря на то, что Макс старался держаться бодро и периодически улыбался, Вика заметила, что он часто хмурился и несколько раз растирал правую ногу. Там, где находился шрам, заставляющий его прихрамывать. По всей вероятности он его беспокоил. Каверин пытался не показывать вида, но Виктория успела уже достаточно хорошо его изучить, чтобы понимать, в каком состоянии и настроении он находился.

-Нужно уйти как можно дальше от берега! – сказал Максим, проверяя радары. – Потом возьмём курс на Кайо-Романо, покружим в океане немного, выждав время, и поплывём к острову.

-А почему бы не отправиться на дальний остров? – спросила Вика. – Как ты говорил он называется?

-Гуахаба.

-Вот! Почему бы не поплыть сразу на Гуахаба?

Он посмотрел на неё и ответил:

-Если хочешь, можем, отправиться туда! Возможно, это даже будет лучшим вариантом, поскольку так мы дольше времени проведём на воде. Теперь иди отдыхай, а то выглядишь ты неважно!

-Чья бы корова мычала! – фыркнула Демидова, подавив очередной зевок, но спорить с ним не стала, так как она на самом деле валилась с ног.

Бросив последний взгляд на Максима, Вика вышла из рубки, оставляя его одного, и направилась в небольшую каюту, где находился удобный и мягкий диван. Как только она удалилась, Макс схватился рукой за ногу, и его лицо исказила гримаса боли. Напряжение и усталость давали о себе знать не только всему организму, но и отдельным частям тела в особенности.

Нехватка сна и отдыха ослабили сопротивляемость боли, и неприятные ощущения на месте, где Ибрагим оставил шрам, снова дали о себе знать после длительного затишья. Растирая ногу, Макс внимательно посмотрел на небо за линию горизонта, но не увидел ничего подозрительного.

Нож Тхагелова тогда вошёл достаточно глубоко в ткани и повредил сосуды и сухожилия, именно по этой причине Максим иногда чувствовал такую же боль, как и в этот момент, перед изменениями в погоде, которые сейчас им были абсолютно не нужны. Ему совсем не хотелось оказаться в открытом водном пространстве в самый разгар шторма, потому что он прекрасно понимал, что, в случае чего, не сможет справиться с управлением яхтой, и они просто-напросто погибнут.

-Я надеюсь, ты болишь не из-за погоды, - прошептал Макс, всё ещё глядя на чистое небо, - иначе погоня Ибрагима покажется нам цветочками по сравнению с тем, что будет, если нас накроет ураган.

Стиснув зубы, он вернулся к управлению яхтой. Проверив, что на радаре всё чисто, Максим посмотрел на карту и, не обнаружив впереди ни одного острова, наугад выбрал несколько точек маршрута прямо по курсу и включил систему автоуправления. Задав скорость в двадцать узлов, он в очередной раз покачал головой из стороны в сторону, прогоняя сон. Но такой способ борьбы уже не действовал и, чувствуя, что если не поспит хотя бы пару часов, то свалится с ног прямо у штурвала, Макс ещё раз бросил беспокойный взгляд на небо у горизонта и, не увидев причин для тревоги, направился в каюту, куда несколькими минутами раньше ушла Демидова.

Спустившись вниз, он увидел, что девушка заняла весь диван, и, недолго думая, взял свободную подушку и плед, лежавшие в ногах Виктории. Максим бросил их на пол и лёг, закрыв глаза. Едва только его тело поняло, что ему позволили расслабиться и отдохнуть, как на Макса навалилась сильная усталость, и он погрузился в такой долгожданный, но неспокойный сон.

Генерал Седых вошёл в просторную и светлую палату своего друга около четырёх часов дня. Владимир Иванович лежал на кровати с закрытыми глазами и, по-видимому, дремал. Почистив горло, Владислав Константинович увидел, что тот зашевелился