в полной темноте, а затем увидеть рассвет раньше, чем всё остальное человечество.

Не отводя глаз от восходящего солнца, Вика, улыбаясь, спросила:

-Кто сказал эти прекрасные слова?

-Оскар Уайльд.

Она развернулась и посмотрела на Макса. В его глазах плясали отблески лучей поднимающегося из-за линии горизонта солнца, и поэтому они изменили свой прежний темно-карий цвет на медовый оттенок. Вика хотела что-то сказать, но, почувствовав его мягкое прикосновение на своей щеке, замолчала, потому что слова застряли где-то глубоко и потеряли весь свой смысл.

Для неё в это мгновение имело значение лишь тепло, исходившее от его тела, блеск глаз, полных восхищения и обожания, и его губы, которые с каждой секундой становились всё ближе и ближе к её губам, пока не коснулись их, и не заставили разум поддаться чувствам, накрывшим их как снежная лавина, заставив обоих забыть обо всём на свете: о смертельной опасности и о людях Ибрагима, возможно, уже ищущих их по всему побережью.

-Виктория, - прошептал Максим, дотронувшись своим лбом до её оба, глядя ей в глаза.

Она молчала, боясь, что заговорив, испортит ту тонкую связь, возникшую между ними, которая позволила их сердцам несколько секунд биться в унисон. Сердце билось, как сумасшедшее, а в теле появилась такая лёгкость и едва ощутимая приятная дрожь. Неужели это был именно тот момент, о котором так красиво пишут в книжках и показывают на экранах телевизоров? Неужели она наконец услышит то, что без подсказок читалось на его лице и отражалось в его глазах?

Макс видел и чувствовал, что она ждала от него тех самых заветных слов, которые он никак не решался ей сказать. Он понимал, что сейчас было именно то самое мгновение, когда можно и нужно было их произнести, потому что другой такой возможности у него уже могло и не быть.

-Я…

Его голос сорвался лишь на долю секунды, а в соседнем бунгало что-то глухо хлопнуло, но этого хватило, чтобы холодный разум успел пробиться сквозь горячую стену страсти и напомнить о том, где они и что происходило вокруг, а также о последствиях, которые будут иметь для него эти простые три слова.

-Нам нужно торопиться.

Она была готова кричать от обиды и досады. Виктория почувствовала, как зажгло глаза, и поспешила их закрыть. Она так и стояла, не двигаясь, пока Макс не отошёл от неё, потому что не желала показывать ему своих слёз.

-Да, - сказала едва слышно Вика, смахнув прозрачную каплю со щеки. – Мы должны торопиться.

И с этими словами Демидова направилась вслед за Кавериным туда, где у небольшого причала стояли несколько больших и маленьких яхт, одну из которых им придётся забрать у несчастливого владельца.

Макс чувствовал себя полным идиотом, но жизнь Виктории была ему дороже, чем несколько слов, произнесенных в лучах восходящего солнца. Однако, почему-то эта мысль не успокаивала, она, наоборот, заставляла в сотый раз повторить в свой адрес: «Влюблённый трусливый дурак!». И в голове, пока он шёл к причалу, звучали слова отважного пирата Джека Воробья: «Если ты ждал подходящего момента, то это был именно он!»

Глава 6

Дементьев пришёл в себя, когда в комнате уже никого, кроме него, не было. Голова болела от полученных ударов, во рту чувствовался неприятный привкус крови. Борясь с головокружением, он поднялся на ноги и бросился в коридор, понимая, что исправлять что-то было слишком поздно: пленники, за которыми ему приказали присматривать, сбежали.

На бегу Серёга достал мобильный и набрал номер Тхагелова, хоть тот ясно дал понять, чтобы его не беспокоили. Однако, парень посчитал сбежавшего Каверина и дочь Демидова достаточно веским аргументом, чтобы нарушить его приказ. Ибрагим ответил не сразу. Но когда в телефоне наконец-таки послышался его голос, Дементьев без лишних вступлений выпалил:

-Они сбежали!

В трубке повисло напряжённое молчание. О чём думал Тхагелов, можно было только догадываться, однако, вслух никаких ругательств он не произнёс. Если бы Серёга знал турка лучше, и если бы ему хоть немного было известно о планах того относительно Каверина, он бы точно не стал ему звонить, а, после обнаружения побега, на полной скорости гнал бы в ближайший аэропорт, чтобы покинуть Кубу и скрыться с глаз Ибрагима долой.

После недолгого молчания Тхагелов спокойно сказал:

-Я скоро буду. Жди меня в особняке.

-Но я могу помочь! – начал было Серёга, пытаясь исправить свою ошибку.

-Жди. Меня. В особняке.

И на этом разговор закончился, а в мобильнике стало тихо. Ибрагим сбросил вызов и, разжав левую руку, в которой находился треснувший стакан с ромом, выбросил окровавленные осколки на пол. Чёрные глаза сверкали яростным огнём, а челюсти были сжаты так сильно, что на лице заиграли желваки. Стоило ему ненадолго выпустить ситуацию из-под своего контроля, и всё тут же развалилось на кусочки!

-Черт тебя подери, Макс! – прорычал сквозь зубы он. – Ты вечно портишь все мои планы! Ты же был почти раздавлен! И что же тебя к жизни-то вернуло?

-Что случилось, Ибрагим? – спросил Эстебан, складывая деньги в небольшой кейс. – На тебе лица нет!

Тхагелов изобразил подобие улыбки, похожей на звериный оскал, и, сдерживая гнев, произнёс:

-Кое-что в моих личных делах пошло не так в моё отсутствие. Заканчивай здесь сам, я возвращаюсь к себе!

Ибрагим вытащил из кармана платок и, перевязав ладонь, направился к выходу, набирая по пути чей-то номер. Как только на другом конце послышался голос, он резко сказал:

-Мигель, возьми людей и отправляйтесь к выезду с Кайо-Коко! Проверьте каждую машину! Мне нужен высокий брюнет со шрамом на лице. С ним должна быть девчонка. Нет! Доставить живыми!

Разговор оборвался так же резко, как и начался. После чего Тхагелов снова набрал новый номер. Ответ не заставил себя долго ждать.

-Карлос, собери своих ребят! Прочешите всё побережье! Мои пленники сбежали! Да, те самые, которых ты привёз из Сол-Кайо-Коко. Да, живыми! Я на тебя надеюсь, друг мой!

Ибрагим заблокировал телефон и, сев в машину, поехал в сторону дамбы, связывающей Сьего де Авила с островом, где находился его особняк. Внутри всё кипело и бушевало, ему срочно требовался кто-то, кто помог бы сбить волну гнева и успокоить его хоть ненадолго. И он хорошо знал, кто должен был стать этим «кем-то»: тот, кто позволил Каверину и девчонке так легко и беспрепятственно сбежать.

Он посмотрел на часы. Они показывали половину седьмого утра.

Максим и Виктория без труда нашли яхту, которая подходила им для их побега с острова. Она была не слишком большая и малоприметная. Швартовы и шпринги были закреплены таким образом, что становилось понятно: в ближайшее время выходить в открытый океан на ней никто не собирался. Внутри всё было