Серин стоял передо мной, прищурив глаза и кипя, как чайник.

— Чего ты хочешь от меня? — рявкнул он.

— Ничего! Достало меня все это дерьмо с демонстрацией долбаной власти! Если считаешь, что всегда быть наверху — самое важное в твоей жизни, просто не хрен нам и пытаться что-то наладить, Нейл. Это, — я обвела рукой свечи и красиво накрытый стол, — никогда не сработает со мной! Спокойной ночи!

— Вот как? — взвился Серин. — Это ты мне говоришь о том, что мои амбиции и жажда власти для меня важнее всего? Да на себя посмотри, черт возьми!

— А что со мной-то не так? — развернулась я.

— Что не так? Да все! Все должно быть так, как хочешь ты, и никак по-другому! Чем, на хрен, ты лучше меня, Лесли? Последнее слово всегда должно быть за тобой! Любого, кто пытается стать тебе ближе, ты готова об стену размазать!

— Чушь! — огрызнулась я.

— Нет, не чушь! Ты желаешь контролировать все: свои эмоции, поступки, события вокруг себя, свою волчицу. А если тебе это не удается — то тут же вышвыриваешь и отталкиваешь или предпочитаешь убежать, даже забыть. Главное, чтобы все было так, как ты решила считать для себя единственно возможным! Говоришь, я чертов властный Альфа? Да мне до тебя далеко!

— Несешь какую-то херню! — заорала я на него.

— В самом деле? Ты долбаная одиночка, Лесли! Сколько лет ты живешь без стаи? Три года? Пять лет? — Серин подступил ко мне ближе, нависая, но я уперлась и даже не собиралась отступать.

— Не твое дело!

— Значит, больше. И что-то мне подсказывает, что тебя не изгнали, ты сама покинула стаю. Я прав?

Я молчала, злясь все больше.

— Ты чертова одиночка, Лесли. А знаешь, кто становится одиночками?

— Знаю! Не вчера родилась! Те, кого изгоняют!

— Ну да, и они едва могут протянуть без стаи пару лет. Загибаются или сходят с ума, если их не принимают в другую. Но даже если так, то до конца жизни они остаются как инвалиды. Оторваться от родной стаи — это никогда не проходит бесследно. Но есть те, кто может без последствий для себя покинуть стаю. И это молодые Альфы. Потому что наше предназначение не только заменять стариков во главе стай, но и создавать новые. Именно поэтому только Альфы обладают достаточной силой и решительностью, чтобы оторваться от всего, что они знали, не получая при этом травму на всю жизнь, и пойти дальше. Именно поэтому ты смогла без проблем выжить столько лет. И по той же причине ты не желаешь выпускать из-под контроля ни единый аспект твоей жизни. Потому что ты чертова Альфа, как и я.

— Херня! Женщины не бывают Альфами. Они могут быть только парой Альфы! — хмурюсь я.

Нейл хрипло рассмеялся.

— В самом деле? Скажи об этом моей матери! Для всех Альфа стаи — мой отец, но только я и мои братья знаем, кто на самом деле управляет Стаей Канадского красного леса. И поверь, это не здоровенный мускулистый суровый мужик, а маленькая хрупкая женщина ростом 152 см. Моя мама. А так-то да. Женщин-Альф не существует, — ухмыльнулся Нейл .

— Если то, что ты говоришь, — правда, то как, черт возьми, я позволила тогда тебе связаться со мной? — не желала уступать я.

— Ну, может, потому что я на самом деле единственный, кто этого достоин? — Самодовольная усмешка вернулась на физиономию мужчины.

— Ну да, конечно. Если я Альфа, как ты говоришь, то как же тебе удалось подчинить меня?

— Напряги память, Лес, упрямая моя. Той нашей ночью не было ничьего подчинения. Мы были на равных. Я мог делать только то, что ты мне позволяла, а тебе я был готов позволить сделать с собой все что угодно. — Голос Серина стал ниже, и он подступил ко мне вплотную. — И в моей жизни не было ничего более крышесносного. Я просто дурею от того, что ты не уступаешь мне ни в чем. Каждый раз, когда я вспоминаю о всех моментах того полнолуния, то готов лопнуть от желания повторить. А вспоминаю я об этом каждую гребаную минуту!

Нейл подступил так близко, что между нами почти не осталось свободного пространства. Его запах, в котором теперь основной яркой нотой было его возбуждение, окутал меня, словно облако, выпуская на волю мои животные инстинкты и наполняя тело потребностью. Волчица взвилась и закрутилась юлой, буквально толкая меня в грудь навстречу своему самцу. Хотелось ли мне оттолкнуть Серина и продолжить наш спор? А давайте я польщу себе и скажу, что да, но я оказалась слишком слаба перед напором своих взбесившихся гормонов? Ага, как-то так.

И поэтому я сама придвинулась к нему вплотную и, приподнявшись на цыпочки, грубо впилась в волосы, вынуждая откинуть голову, открывая для меня горло с оскаленной мордой на нем. О, ну да, я вся дрожу.

Нейл, издав глубокое, утробное рычание, от которого завибрировало все окружающее нас пространство, подчинился мне, одновременно вцепляясь своими лапищами в мои бедра, чтобы вжать свой уже каменный стояк мне в живот.

— Лесли-и-и! — Его голос звучал грубо, а грудь вздымалась в тяжелом, все ускоряющемся дыхании, создавая трение об мои моментально отвердевшие соски сквозь разделяющую нас одежду.

Я облизала его нервно дергающийся кадык, слегка царапая зубами, и впилась жестким поцелуем в то место на шее, где дико бился его пульс. Серин содрогнулся и издал невнятный животный звук, и я почувствовала, как дернулась его плоть под джинсами, будто желая прорвать грубую ткань.

— Наш разговор и близко не закончен, Нейл, — проурчала я у такого уязвимого его места и протиснула вторую руку между нами, обхватывая его сквозь джинсу.

Просто ощущение его тяжелой, подрагивающей плоти в своей ладони заводило меня с головокружительной скоростью. Каждый ритмичный удар пульса в жесткой длине под моими пальцами отзывался в лоне спазмами неутоленной нужды и потоком влаги. Завтра я об этом пожалею, однозначно, скорее всего заплачу за сегодняшнее удовольствие втридорога, зная Нейла. Но какая сейчас, к черту, разница?

— На хрен разговоры, Лес! — дернул головой Серин, выдирая свои волосы из моего захвата и с силой впечатывая меня в стену за моей спиной. — Ты дашь мне засунуть мой член в тебя, или я рехнусь и за последствия не ручаюсь.

— Напугать меня хочешь? — ухмыльнулась я, сжимая его хозяйство жестче.

— Трахнуть тебя хочу! — сквозь зубы прохрипел он, сам сильнее вдавливая себя в мою руку и живот. — Давай, не стесняйся, детка!

— Думаешь, у тебя есть шансы? — Я прикусила его подбородок, и Нейла опять тряхнуло.

— Попытайся меня остановить! — прорычал он у моих губ и тут же укусил за нижнюю, втягивая ее не так чтобы слишком больно, но достаточно для того, чтобы меня выгнуло от яркой вспышки болезненного удовольствия.

Я жадно хватанула воздух, стараясь наполнить судорожно сжавшиеся легкие, и Серин воспользовался этим, втолкнув свой горячий язык внутрь, не целуя — имея мой рот самым бесстыдным образом. Возмущенно заворчав, я ответила ему не менее яростной атакой, вторгаясь, облизывая и кусаясь. Он нагло засунул одну свою ручищу с грубой кожей в вырез моего халата и стал мять мою грудь, царапая сосок мозолями. Второй он бесцеремонно раздвинул полы и, скользнув по бедру, сильно стиснул мою ягодицу. Он урчал, как голодный зверь над дорого доставшейся добычей, продолжая нападать на мой рот и поглощая мои ответные атаки. Его задница была в беспрерывном движении, он толкался и потирался о мой живот все настойчивее и быстрее. Я просунула руки под его штаны, вцепляясь ногтями в его твердые, как сталь, мышцы на этих округлостях, которые мне хотелось укусить еще в момент моего достопамятного пробуждения, и обвила его одной ногой, делая ширинку его джинсов совершенно мокрой. Серин ответил мне тем, что, гневно выдохнув, резко опустил голову и сильно втянул мой сосок, удерживая его зубами, заставляя меня удариться о стену головой от резко нахлынувших ощущений. Рука, сжимавшая до этого мой зад до такой степени, что он начал жарко пульсировать, дерзко вторглась мне между ног, погружая в меня сразу два пальца. Я сократилась внутри, обхватывая его, а Серин, ощутив это, запрокинул голову и издал нечто похожее на страдальческий рев.