— Меньше одежды снимать, — прерывистым голосом отзывается Эрика. — Или тебе это доставляет удовольствие, Престон?

— Я не всегда прошу натурщиц раздеваться полностью.

— Ты же не думаешь, что пришла сюда, чтобы ты трахнул меня за двадцать тысяч, которые заплатил мой любовник? — ее тон — чистая провокация, фальшивая и неубедительная. Она так же потрясена обрушившимся на нас похотливым безумием. Порывисто наклоняясь, я, прижимаясь носом к коротким волоскам на ее затылке, шумно вдыхаю аромат цветочной свежести, теплой кожи и пряного желания. Черт возьми, она пахнет как самый изысканный запретный соблазн в мой жизни.

— Он не твой любовник, — шепчу я, взявшись за половинки платья и резко стаскивая вниз по рукам, бедрам, бросая на пол.

— Еще пару минут назад ты был уверен в обратном.

— Десять минут, Рика, — резким от возбуждения голосом, поправляю я. — И я передумал, — Теперь, когда из одежды на ней только шипованные туфли, мне еще сложнее концентрироваться на том, что я собираюсь и должен сделать — разумеется, эскиз. Что же еще?

— Почему?

— Хорошая наблюдательность, — натянуто отвечаю, и, стиснув зубы до скрежета, выпрямляюсь и уверенно отступаю назад. Она встает с кушетки и оборачивается, расправив плечи и впивается в мое лицо колючим взглядом. Скулы сводит от напряжения, эрегированный член болезненно давит на ткань брюк. Ее тело совершенно в своей бесстыдной откровенной чувственности. Румянец почти полностью покрывает нежную кожу, высокая грудь с твёрдыми сосками вздымается от каждого вздоха. Тонкая талия и втянутый пресс резко переходят в округлые бедра. И между ними она тоже идеальная, гладкая, розовая; аккуратные нежные складочки блестят от желания, словно умоляя притронуться, попробовать, и властно раздвинув языком отыскать скрытую между ними жемчужину, сжать зубами и утешить влажным касанием.

— Насмотрелся? — ее намерено грубый голос немного отрезвляет, но я встречаю ее пылающий взгляд, и становится еще хуже. Она чувствует то же самое. Не думаю, что Афродита или Венера могли сравниваться с Эрикой Доусон умением сжигать мужчин от похоти одним только взглядом и обнаженной красотой. Не знаю, как смогу продержаться хотя бы минуту, не прикасаясь к ней.

— Озвучишь результат наблюдений? — вздёрнув подбородок, Эрика садится голой попкой на кушетку, предварительно положив подушку. Я замечаю, как сильно она сжимает бедра, чтобы ослабить пожар между ног.

— Ни вчера, ни сегодня у тебя не было секса, Рика, — невозмутимо произношу я. — Слишком сильная реакция для удовлетворенной женщины. А я к тебе еще даже не прикоснулся.

— И не будешь, — самоуверенно заявляет Рика, снова вызывая у меня скептическую улыбку. Такая забавная и храбрая и так легко сдается в плен, если немножко надавить… на нужные места.

— Кто сказал? — насмешливо выгнув бровь, спрашиваю я.

— Тебе заплатили не за секс.

— Ты снова о своем, — цокнув языком, качаю головой. — Неисправимая развратница. Видимо мои пальцы были в тебе последними, Рика. И возможно первыми за долгий период времени. Насколько ты голодна, девочка?

— Иди к черту, Престон, — закипая, яростно шипит мисс Доусон, положив ладони на колени и непреклонным твердым тоном выплевывает поистине смехотворную угрозу. — Еще слово, и я уйду.

— Успокойся, девочка, мы не будем заниматься сексом… сегодня, — сделав ударение на последнем слове, я отступаю за мольберт, и, взяв угольный карандаш, демонстрирую его Рике. С нечеловеческими усилиями мне удается призвать профессионализм и ясность мысли и только мысли, которая никак не помогает мне справляться с ноющей эрекцией. — Сделаем набросок. Для начала. Мне нужно чтобы ты расслабилась, и заняла комфортную для себя позу. Если не получится, то я выберу сам.

Рика сводит брови, слишком серьёзно задумавшись над моим вопросом.

— Я бы хотела портрет, как у Роуз в Титанике, — повертевшись на кушетке, абсолютно серьёзно заявляет Рика, неслабо удивив меня.

— Ты серьезно? Роуз Доусон? — расхохотавшись, спрашиваю я. Эрика воинственно вздёргивает правильной формы носик, а я смотрю на ее полные губы, на розовый кончик языка, нервно скользнувший между ними. Мой взгляд мечется от глаз, в который неумелый пловец утонет в мгновение к соблазнительным чувственным губам, способным погубить самого стойкого к женским чарам циничного ублюдка, вроде меня.

— Детка, ты, наверное, забыла, что Роуз была невинна в том момент, когда позировала бедному художнику.

— Обязательно быть таким мерзавцем? — уязвлённая моей реакцией на предложенный ею образ, напряженно спрашивает Эрика. — Мне все равно. Делай так, как считаешь нужным.

— И ты не станешь спорить и возмущаться? — прищурившись, спрашиваю я, оценивая свои шансы получить без борьбы то, что задумал еще вчера.

— Не буду, — утвердительно кивает Эрика.

— Даешь слово?

— Сколько тебе лет Престон? Пятнадцать?

— Никто тебя за язык не тянул, Эрика, — бархатистым тоном произношу я.

— Мне самой интересно, какой ты меня видишь. Но есть условие.

Забавно, впервые со мной торгуется обнаженная красавица. Обычно они улыбаются и кивают, соглашаясь с каждым моим словом.

— Какое? — с интересом спрашиваю я, скользнув взглядом по обнаженному телу «Роуз» Доусон. Неужели я задел ее нежные чувства? Стальная девочка любит романтику? Плачет над фильмами про вечную любовь? Или выбирает комфортный образ, собираясь скрыть от меня самые темные тайны.

— Мой портрет не должен быть похож на остальные.

— Я не могу тебе этого обещать, — честно отвечаю я.

— Я хочу лицо, Престон, — настраивает Эрика Доусон. Этого я тоже не могу ей обещать. Никаких условий на моей территории, Рика. Но вслух я не произношу ни слова.

Бросая карандаш, я резко подхожу к ней, останавливаясь на расстоянии вытянутой руки. Она бесстрашно смотрит на меня снизу-вверх. Не каждая сможет выдержать мой взгляд, не опуская головы. Не каждая может заставить дрожать мои пальцы и стучать сердце до потери координации тела и направленности мысли. Не каждая смотрит на меня так, словно мы миллион лет сражаемся друг с другом безо всякой причины, просто потому что здесь и сейчас никому из нас не нужны эти долбанные чувства.

— Что будет, если оно не понравится тебе, Рика? — приглушённо спрашиваю я, поддевая ее подбородок горячими пальцами. Ее смелый взгляд изучает мои черты с медлительной дотошностью.

— Значит, во мне действительно нет ничего особенного, Престон. Ты просишь меня открыться, я хочу того же в ответ. Предельной честности.

— Договорились, — киваю я, отпуская лицо девушки и пружинистой походкой направляюсь в другой конец комнаты. Остановившись возле волшебного шкафа с реквизитом, достаю запечатанный комплект, который идеально подходит мисс Доусон. Не невинной глуповатой толстушке Роуз, а сексуальной и изящной остроумной стерве Эрике.

Возвращаюсь к встревоженно наблюдающей за мной девушке, попутно захватывая крепление с фиксирующими ремешками, свободно передвигающимися по установленной под потолком металлической балке. И чем ближе я подхожу, тем шире распахиваются глаза Эрики, сейчас их оттенок напоминает кипящее море на картине Айвазовского. Тебя ждет незабываемый шторм, Эрика. Само главное удержаться на гребне волны и не сорваться в пропасть, подобно разбитому кораблю.

— Что это еще за пыточное устройство? — Рика подозрительно разглядывает конструкцию под потолком, и подпрыгивает от неожиданности, когда пакет с костюмом падает ей на колени. Не дождавшись ответа, девушка вскрывает упаковку, изучая содержимое, пока я занимаюсь подготовкой креплений.

— Престон, — напряженно произносит она, достав ошейник из мягкой кожи со свисающими с него посеребрёнными перекрученными цепочками, соединёнными кольцами и таких трусиков с расстёгивающимися ремешками.

— Ты видела все мои картины на выставке? Или проявила халатную невнимательность? — с обманчивым мягким выражением спрашиваю я. Рика вскидывает голову, услышав металлический звук над своей головой. Сжав ошейник в кулаке, девушка отрицательно качает головой. И это не ответ на мой вопрос.