Сама просторная.

Штаны широкие.

И не разобрать, что за фигура, мужская аль женская.

- Не на меня любуйся, а приступай, - Мор отступил и присел на траву. Сорвал травинку. Сунул в рот... - Или думаешь, я за тебя твой обряд проводить стану?

Ерема вытащил кусок полотна.

Грубое.

Жесткое. С лохматым краем, с вышивкой, которую Ерема сам делал. Умаялся, пока простенький узор проложил. Все пальцы исколол, все матюки перебрал, но ведь сделал.

Сумел.

И теперь, глядючи на свою работу Ерема испытывал законную гордость. Коль с царевой службой не сложится, в швецы пойдет.

Траву он притоптал, чтоб полотно легло ровней.

На один угол, узлом завязанный, Ерема положил кривобокий каравай. От мысли стать пекарем он отказался, когда первые два каравая вышли больше похожими на каменюки. Да и этот вряд ли был съедобен.

На другой угол стала плошка с солью. Хоть ее готовить не пришлось.

Ветка омелы с белыми ягодками.

Волчий хвост...

Последним из сумки появился черный, что смоль, петух, который, хоть и спутанный, а все одно дергался, крутил головой да разевал желтый клюв. Зазеваешься и палец отхватит.

Нож.

Миска.

Свечи восковые.

- Вижу, ты хорошо подготовился, - Мор поднял нож. - Что ж, значит, не передумаешь...

- Не передумаю.

Хватит сомнений. Сколько их было, бессонных ночей, размышлений, попыток понять, чем же обернется его, Еремы, желание получить свободу.

Клятва.

И робкая надежда, что все выйдет именно так, как Ереме хочется. Он станет свободен, а Лис избавиться от поводка. Наступит ли после этого счастье и благоденствие? Сомнительно. Скорее уж появятся иные проблемы, но когда появятся, тогда Ерема и будет их решать.

Он сел в центре полотна, на кривоватую звезду, наметанную алой нитью и закрыл глаза. Обряд, если верить книге, был простым.

Вспыхнули свечи.

Без огнива.

И значит, Мору оно ни к чему. Оно и понятно, магик - магик и есть... запахло дымом. И запах этот был чужд месту. Вдруг затихли мыши. И кузнечики с ними. И ястребиная тень растворилась в поднебесье. От земли потянуло холодом.

Еще не могильным, но...

...не поздно остановиться. Всего-то нужно, встать и уйти. Мор не будет задерживать.

Нет.

Егор закрыл глаза. Пусть так...

...магия крови опасна.

Непредсказуема.

И может статься...

...может. Все может. Но если оставить все, как оно есть сейчас, Лис долго не протянет. Ему плохо. В нем слишком много зверя, чтобы этого зверя можно было просто запереть, и если тогда, много лет назад, это казалось хорошим выходом, то теперь Ерема понимал, насколько заблуждался.

Голос Мора доносился словно бы издали, но вместе с тем заглушал все прочие звуки. Не только звуки. Один за другим исчезали запахи. Тонкие цветочные. И густой тяжелый - травы.

Прикосновение ветра.

Сухость во рту.

И зуд на шее... вчера, не иначе, комар укусил.

В какой-то миг показалось, что весь мир исчез, включая его, Ерему. Он забыл, как дышать. И сердце остановилось, Ерема понял, что еще немного и умрет.

Не позволили.

Он очнулся именно тогда, когда заклятье оборвалось. Дымка его, древней магии, забытой и ныне разбуженной, повисла над поляной.

Мор перехватил петуха за шею.

Тот беспомощно дернулся и издал протяжный клокочущий звук. Но нож его прервал. Петушиная алая кровь хлынула на полотно, просочилась на землю...

И дымка полыхнула.

Алым.

Черным.

Воздух исчез.

Магия проникла в кожу, и Ереме показалось, что кожу с него содрали. Он с трудом удержался, чтобы не закричать. Впрочем, вряд ли ему позволено было.

Древняя сила наполняла его тело.

До краев.

И за края.

Она грозила разорвать мышцы, перекрутить кости, расплавить его, превратить в пепел, а пепел смешать с землей... сила, подпитанная кровью, прибывала... и прибывала...

...и когда он вновь умер, что-то внутри треснуло.

Хрустнуло.

Рассыпалось.

И сознание все же ускользнуло.

...Ерема падал во тьму.

Он был тьмой.

Он был.

Наверное, был...

...когда-то прежде...

Мор склонился над человеком, лежавшим на траве, желая убедиться, что тот жив. Ерема дышал. Слабо, но дышал.

- Хилые ныне царевичи пошли, - хмыкнул человек, поднимаясь с колен. - Но ничего, очухаешься...

Он хлопнул Ерему по щеке.

И оттянув веки, заглянул в глаза.

- ...очухаешься и будешь помнить... что он будет помнить?

- ...ничего, - ответил он сам себе. - Ничего лишнего. Обряд. И то, что обряд удался... пожалуй, хватит с тебя, верно?

Ерема захрипел.

- Нет, дорогой... рано тебе еще... рано... - Мор надавил на шею, и царевич обмяк. Мор сунул пальцы в рот, заставил раскрыться и осторожно влил тягучую темную жидкость. - Вот так оно лучше будет... что ж, мы сдержали слово.

Он вытер с лица Еремы красные полосы. И повторил изменившимся голосом:

- Определенно, сдержали.

Ерема очнулся, когда солнце уже на треть поднялось над далекой линией леса. Он открыл глаза, пытаясь вспомнить, где находится и как оказался в этом месте.

Вспомнил.

Поднял руку. Пошевелил пальцами. Пальцы шевелились, а вот руку покалывала. Левая нога занемела, когда упал, подвернул нехорошо... Ерема сел.

Ощупал лицо.

Шею.

Закрыл глаза, силясь отрешиться от звуков и запахов. Не вышло. Одуряюще пахла медуница, манила диких пчел, которые уже вились над лугом. Тяжело гудели шмели. И жаворонок в поднебесье надрывался. А в Ереме ничего-то и не переменилось.

Он встал, преодолев предательскую слабость. Мотнул головой...

...но ведь что-то да должно было измениться?

Или не на него смотреть надо, он что, в нем всегда было человеческого больше, а звери, они чувствительнее... и если так, то Елисей первым поймет, что свободен.

Вопросы появятся.

Нет, остальным он не признается, во всяком случае, не сразу признается, а вот Ереме не избежать разговора. Солгать? Сказать, что просто заклятье само собой истончилось. Ведь бывает же такое, что без подпитки заклятия рушатся...

Нет, Лис не настолько глуп, да и знает разницу между заклятьем и обрядом.

Тогда...

...про Мора говорить не стоит.

А вот записи... в библиотеке нашел листочек... в книге прятался... в тех самых описаниях урядника или в еще какой ерунд. Прятался. Забыли его, а Ерема нашел. Именно. И решил попробовать. А не говорил... не говорил, потому что рассказывать было нечего. Вдруг бы не вышло?

Он вдохнул теплый воздух, напоенный запахами...

...когда-то напоенный. Теперь запахи разом поблекли, некоторые вовсе исчезли. И значит, получилось? Из Еремы ушла волчья суть?

Он прислушался.

Кузнечиков вот слышит. Да и как не слышать, когда вовсю разошлись, день приветствуя. А вот чтобы мыши там или ястреб...

Получилось!

Кто проводил обряд? Магик. Ерема нашел. Нанял. Представился... конечно, вымышленным именем, правильнее было бы сказать, другим вымышленным именем, но не суть важно. И этот самый магик не знал, что за обряд проводит. Его дело было заклятье прочесть и петуху горло перерезать.

Поверит?

Может, да, а может... скорее даже да, ведь волки не склонны к сомнениям.

Ерема сжег ставшую ненужной ткань. Хлеб, напитавшийся черною силой, прикопал прямо на поле, попросив у земли прощения. Если б он мог иначе...

...мог. Но не ценой разума брата своего.

К Полигону он шел, ковыляя. Затекшая нога и не думала расхаживаться. Да и само тело было словно чужим. Ерема остановился на краю поля, переводя дух.

Оглянулся.

Пусто.

Только жаворонок в поднебесье прямо заливается...

- Саксоны, говоришь? - Люциана Береславовна вышивку отложила. От за все нашие прошлые встречи я убедилася, что мастерица она редкостная.

А толку-то?

Нет, глядишь на этакую красоту, любуешься, вот уж руки золотые, пальцы жемчужные. А она будто и не видит того. Для ней сие - обыкновенственно. От если б магические ейные способности заценила я, тогда да, дело иное...