- А он... дурень, - Рязенский урядник рукой махнул. - Как есть дурень... магик... тьфу...

- От него ведь тоже избавиться надо будет.

- Что?

- Если он на корону не согласен, то почему бы вам ее не взять? Вы мужчина не старый. Женитесь на девчонке из Батош-Жиневских. Она здоровая, надо полагать. Прямая наследница, прямее некуда... если, конечно, случится ее братцу, скажем... захворать.

- Он с маленства болезным был, - пробасил Жучень, кубок пустой протянув. И полилось в него вино красное, густое. Интересно, он холопу так доверяет? Или после Киреева ухода поднесет ему угощение особое? А может, немого да глухого при себе держит, как отец?

Тот еще скопит, чтоб не было у рабов иного смысла в жизни, кроме как служить своему кагану... и менталисты помогают, чтоб уж наверняка. И окружают кагана рабы верные, сердца которых горят любовью к хозяину, горят и сгорают в год или два... а там и новые вспыхивают.

Недолгое это дело.

Главное, что от любой беды собою заслонят. Уберегут.

- Как и ваша жена... в монастырь вы ее отослать уже не сможете. Слухи пойдут. Скажем, о том, что второй ваш брак не действителен, коль первая жена жива... конечно, по новым порядкам в монастыре она от мирского отрешится. Но староверы не признают вторых браков. А раз так, то и детей, в нем рожденных, не признают... сынок ваш опять же вряд ли позволит мать обидеть.

Боярин пил.

Глядел поверх кубка.

Что видел? Кирей надеялся, что видел нужное.

- Вот и придется устранить... кого? Царь? Ему недолго осталось. Как бы еще и не помер раньше времени... не испоганил ваши планы.

Боярин фыркнул.

А взгляда не отвел.

- Царица-матушка... вы ее ненавидите... ваше личное дело, но вот живой не оставите... это уже политика. Царевичи... вы не станете разбираться, кто из них кто. Ни один вам не годен. Поэтому всех порежете... думаю, вы не один, если так осмелели. Что дальше? Илья... если разбираться, он прямой наследник. Пола мужского, как то надобно. Возраста подходящего. Норовом смирен. Учен. Чем не царь?

Засопел собеседник.

Наклонился.

А глаза-то кровью наливаются. Ох, не по нраву ему Илья... и значит, есть такие среди думы, которые поговаривают, что ближняя кровь лучше дальней.

Надо будет упредить Ильюшку. Он парень тихий, незлобливый... в книгах весь. Понимать-то понимает, что грозит ему, да понимания одного мало. Привычка нужна.

Кирей яблоко со стола взял.

Отер.

Снял кожицу своим ножом. Повертел в пальцах, будто бы любуясь... чисто... нет следов от укола, нет пятен подозрительных. И пахнет яблоком, как и должно.

___________________

- Ваша жена... ваш сын... как-то многовато выходит. Не кажется?

- Не твое дело меня судить! У самих-то... батька твой, небось, как на кошму сел, не помиловал родичей прошлого кагана. Всех удавил, и детей малых, и баб, чтоб не понесла какая... а ты меня стыдишь.

- Он удавил. Не я.

- И ты удавишь, когда твой час придет. Цена такая... за все в этой жизни платить надобно.

И прозвучало это... да, неубедительно прозвучало.

- Неужто ты сам помилуешь кого? - боярин глядел на яблоко с насмешкой, мол, больно надобно тебя, нечисть азарская, травить.

Может, и не надобно.

Да осторожней будешь - дольше проживешь. Сие правило простое Кирей всей шкурой своей усвоил. И отступать, демонстрируя, не то доверие, которое ноне с дуростью равно будет, не то лихость, что та же дурость, но с другого боку, не собирался.

Он откусил кусок.

Прикрыл глаза.

Расслабился, позволяя себе насладиться яблочной кислинкой. Правильный вкус. Такой, как и быть должен, еще бы боярина убрать... вот с матушкой Лойко он бы иначе поговорил. Не то, чтобы отобедал, нет, не настолько он глуп, но просто рассказал бы... скажем, о вчерашнем дне.

И зелье черноягодниковом.

О коровах, которых Лойко проведывает со всей ответственностью, даже чистить сам пробовал, примеряя роль будущего владельца. О полосе. О магии. Кирею отчего-то казалось, что найдутся у них с боярыней общие темы.

А вот об орлах он никому не скажет.

Кто их, орлов, ведает. Может, и вовсе их не осталось... а если есть, то придет время и Кирей увидит.

- Помилуешь, - хихикнул боярин. - Ты ж добренький... отправишь братца малолетнего куда подальше. Запрешь в поместьице каком, чтоб поплоше. Своими людьми окружишь, только не забудешь. Будешь жить да гадать, не нашелся ли среди тех людей предатель. А то ведь сильный каган многим не по нраву. Вот и сменять бы его на иного... он-то и есть, законный, по крови... найдутся охотники, верно?

- Может, и так.

О том Кирей не думал.

Не хотел.

А боярин все на свой лад перевернул. Он-то иного складу будет. Недовольных - под пяту, негодных - на плаху. А тех, кто опасен, после плахи сжечь и пепел развеять, чтоб ничего, ни имени, ни памяти не осталось.

Не повезло Лойко.

- Может... - боярин тоже яблочко принял, подкинул на ладони и зубами впился. - Приходил ко мне давече человечек... долго распинался... о том, что один в поле не воин, что не сдюжу я против всех-то... про долги напоминал... помочь обещался, что с ними, что с этой... прости Божиня, женушкой.

Боярин голову наклонил, и высокий лоб его показался еще покатей, еще толще. Небось, этакий лоб и не всякая сабля с лету рассечет.

- И взамен-то малость просил... как приедет в гости славный Кирей, с которым я породниться желаю, так угостить его вином или мясом, или еще чем... главное, чтоб от души. Для гостя-то мне ничего не надобно...

- И чем угостить?

- Да вот, - Рязенский урядник поставил на стол пузырек махонький, из горного хрусталя сделанный. - Саламандрова слеза... редкая штука, я узнавал. Дорогая.

Прозрачен хрусталь.

И пузырек этот пустым глядится.

- На от, - боярин ткнул пальцем. - Поглянь... хорош подарочек?

Саламандровы слезы... про них Милослава рассказать не успела. Или этот курс Марьяна читать станет?

Редкая тварь для царства Росского, а вот в степях, на выжженных просторах Озер, в которых не вода, но алая лава кипит, саламандры во множестве водятся. Только попробуй, добудь ее, если воздух над озерами горяч до того, что сухой лист вспыхивает.

Да и саламандры норовом добрым не отличаются.

Впрочем, имелись у отца умельцы-заклинатели с дудками костяными.

- Хорош, - Кирей протянул руку. На мгновенье замер. Саламандров яд - хитрая штука. Хватит и капли на язык, чтоб просочилась эта капля в кровь.

Смешалась с огнем.

И с ума свела.

Полыхнет человек... а с азарином что станется? Явно, ничего хорошего... сила, внутри запертая, свободу обретет.

- От и чудно. Люблю, когда гость доволен.

Кирей все ж коснулся хрусталя.

...а если на кожу? Саламандровы слезы прозрачны. Но на открытом воздухе быстро силу теряют... и стало быть, глупо тратиться, пузырек обмазывая. Иные яды есть. Но ни одного, который следов бы не оставил. А значит, можно принять удивительный дар.

В хозяйстве пригодится.

- Что ж не воспользовался?

- Да вот... слышал, что такую тварь, как ты, не всякая отрава возьмет. Так к чему рисковать?

- Лукавишь...

- Есть такое, - Рязенский урядник довольно осклабился. А зубы у него были, хоть и желты, но крупные, ровные. Целые. - Подумалось мне, что с тобою договоримся... сынок мой... царевичи... я ж не прошу тебя собственные рученьки марать, раз уж ты таким чистоплюем выродился.

Прозвучало сие отнюдь не похвалою.

Но Кирей ехидцу пропустил мимо ушей. Боярин же, яблоко дожевав, крякнул, хлопнул ладонью по раздувшемуся животу.

- Эх, грешен, грешен... к чревоугодию... от женки своей, если б охота была, я б давно уже... и никто б не осудил. Сама плакалась всем, что хворает. А когда зело хворый человек возьмет да помрет ненароком, то кто ж тому удивится? Но нет, живая вон... ходит, душу мотает видом скорбным. Дескать, вся такая мученица... сынок мой, наградила Божиня чадушком, своего счастия не понимает. Но ты с ним, думается, скорей договоришься, нежели я. И верно ты судил, азарин, но неправильно. Может, и нашлись бы те, кто готов был меня на царство крикнут, но царство это было б недолгим... да... кто я? Свой среди своих... старый... сердечко пошаливает. Чревоугодничаю без меры... нет, народ меня любит, но кто его слушать станет? А вот Лойко - дело иное... вразуми бестолкового, что жениться ему надобно и на девке правильной. Меж собой лаяться мы и дальше будем, не без того...