- Благослови твой дом и тебя Божиня...
Кирей хлеб принял с поклоном.
- Иди уже... немощная... видишь, сынок твой носу домой не кажет... бестолочь. Неблагодарный...
Стол был богатый.
Нашлось тут место и перепелам, в клюкве тушеным, и рябчикам, и утице с кислою подливой. Олений бок и ягнячьи ребрышки. Возлежал посеред моченых яблок поросенок, целиком зажаренный. Стояли лебеди печеные, фазаны да цесарки...
...грузди соленые.
Опята печеные... грибов в Росском царстве множество, и не все съедобны. А вот мясо с острою подливой неплохо миндальную горечь скроет.
И вино лишним будет.
- За здоровьице! - боярин поднял тяжеленную чашу. - Иль не пьешь?
- Магикам не рекомендуется, - Кирей наполнил свою водой.
...рыба печеная, рыба соленая... и все-то пряное да острое. С того ль, что любит боярин откушать - вон, развязал пояс, кафтан распахнул, волю брюху давая, и ест сам, причмокивая, не чинясь. Сок жирный по пальцам течет, и он, ничтоже сумняшися, пальцы оные о бархат кафтана вытирает.
Прихлюпывает.
Вздыхает.
И так у него это смачно выходит, что, хоть был Кирей сыт, а все одно есть захотелось.
- Магики... куда ни плюнь, одни магики... человеку простому совсем житья не стала. А ты чего вылупилась? Иди уже... болей... хворая... - Рязенский урядник рученькой махнул, и боярыня повиновалась.
Бледна, что тень.
Но... не сказать, чтобы вовсе нездорова. Нет, Кирей не был целителем, однако болезни смертельные красили человека чернотой. Боярыня же была светла.
И значит, проживет еще долго.
На свою беду?
- Сколько я на нее истратил! Одного целителя, другого, третьего... и каждый только руками разводит, мол, не знаем, отчего у нее здоровье-то такое... иные-то мужу и троих родят, и четверых... Аненникова ажно семым разрешилась. А ведь предлагали ее...
...а ведь о застольях, боярином учиняемых, по городу слухи всякие ходили. Про паштеты из соловьиных язычков, про кубки, из цельного бурштына точеные, про... да про что только не сказывали, спеша расписать, до чего богат боярин.
На Роси бедного царя не потерпят.
Только пыль все, пустота. Давно уже казна разошлась. В долгах боярин, что в шелках, только долги не греют. И те, кто деньги ему ссудил, назад их ждут, им-то гульба этакая не по нраву, да и шансы у боярина на престол малые.
...если, конечно, не упрочит.
- А эта родила, что вымучила... едва-едва разрешилась. Уже и давили, и резать хотели, так дед не дал. Глядишь, если б порезали, то и иначе все было бы...
Кирей кивнул.
Отщипнув хлебную крошку, он катал ее в пальцах, разглядывая и стол, и боярина говорливого, и убранство...
...и ведь не скажешь правды. Нельзя. Не поймут.
Обидятся.
И обиду затаив, однажды сторицей возвернут. А если и не обидятся, то возвернуть, просто так, потому что случай выпадет такой. И как быть?
Устал.
Простора.
Свободы. Роскошь недозволенная... что золото, каменья... коня бы и в горы... в горах, говорят, воздух чистый и орлы живут, у которых под крылом дом поместится, а то и два... добыть бы такого.
А он тут Рязенского урядника слушает.
- Потом-то только скидывала... тьфу... я уж и царю челобитную писал, мол... бесчадная она! Ан нет, жрецы озлобились... сына родила... это еще поглядеть надо, от кого нагуляла! - боярин стукнул кулаком по столу, да так, что кубок подскочил, упал, расплескав остатки вина по белой скатерти. - На меня-то не похожий! Вот ты сходство видишь?
Кирей склонил голову на бок.
А интересный вопрос.
Сходство? Не то, чтобы ему Лойко Жучень был по нраву... чужой. К рыжим он привык, а эти двое, взятые матушкой не то из жалости, не то по случаю, все еще чужими и оставались.
Но сходство...
Иные жесты.
И Лойко крепок, но иначе, он плотно сбит, а все ж высок и статен, чего боярин лишен.
- Вот! - молчание гостя тот расценил по-своему. - И все это видят! Я уж ее за косы таскал, от кого нагуляла... призналась бы, покаялась... так нет, божится, что мой сынок...
- А кровь...
- Магики? Что они могут... скажут, что велено... небось, нету им веры ни на ноготочек! - боярин мизинец корявый оттопырил. - Все сговорилися. Дед ейный тоже магиком был. И батька с даром... свои там везде, вот и дурят мне голову.
Он всхрапнул, и вновь получилось как-то по-звериному, со злобой. Вперился в Кирея красным глазом.
- Он-то другое сказывал?
- Нет.
Лойко Жучень, если и имел чего сказать, то помалкивал, что было в высшей степени благоразумно.
- И верно, - боярин пальцы облизал. - Дед-то егоный, ее батька уперся... одиный внук. Ему-то и внук, как ни крути, от дочки-лярвы... а мне-то что? Наследство... как будто оно мне нужно.
- Нужно, - Кирей понял, что бесконечно устал от этого разговора.
Ему бы вернуться.
Пройтись по Полигону, по дорожке, не думая ни о чем... разве что о земле под ногами и небе, которое ныне темнеет поздно. О скором дожде. О лете...
...свободе.
...горах и орлах... интересно, и вправду ли они так огромны, как пишут? Способны утащить горного яка... яков Кирей видывал, косматые здоровущие быки...
- Нужно, - повторил он, отодвигая золотой кубок. - Вы почти разорены. Точнее, вы разорены, но упрямо не желаете этого видеть. Вы дали свои земли на откуп. И доходы с них давно идут в карман другим людям. А людям этим, которые пришли на пять или десять лет, плевать на то, что будет с землями дальше. Они тянут из них все, что могут... а могут многое. И вы не столь глупы, как пытаетесь казаться. Вы отдаете себе отчет, что, когда земли вернутся к вам, их придется восстанавливать... а на это вновь же нужны деньги.
Кирей подкатил ягодку клюквы.
Моченая.
И кисловатая. За этой кислотой вновь же можно спрятать яды.
- А вот у вашего сына есть земли... обильные. Богатые. Доставшиеся ему от деда. В обход вас. И вам это кажется несправедливым, верно?
- Много говоришь, - хмуро произнес боярин.
И вытер рукавом сальные губы.
- Сколько есть. Что вам нужно?
- Если такой умный... сам скажи.
- Корона. В вас есть капля царской крови, но этого мало. В списках наследования вы на каком месте? Во втором десятке? И это вас не устраивает... вы ведь жену выбирали не только за богатство, у нее прав побольше. А Лойко - единый наследник с двух ветвей... так? Не станет царевичей, случится какая беда с Ильей Мирославовичем, тогда, глядишь, и о других наследниках вспомнят.
Боярин откинулся на стуле, и от холопа с кувшином вина сунувшегося было, отмахнулся.
- Славно баишь...
- Чего, казалось бы, проще... выдать девку Батош-Жиневскую за сыночка. Она по прямой линии царевна, он - тоже царской крови, все законно и ладно... что не пошло? С Лойко договориться не сумели? Так и не простил вам своей сестрицы?
- Дурак!
На лице боярина проступили красные пятна.
- И она дура... возомнила себя... тьфу. Плюнуть и растереть. Нет, носится со своею обидой, как девка с новыми чоботами...
Ну да, чужие обиды всегда кажутся пустыми, лишенными сути. То ли дело собственные.
Кирей мог бы сказать.
Пожалуй, многое мог бы сказать. Но не стал. Достал собственный кубок малый, который всегда с собою носил. Водой ключевой наполнил из своей же фляги.
Пригубил.
- Я ему... царем бы стал... стал бы..
...если бы согласился послушать мудрого батюшку... что он попросил? Помочь от царевичей избавиться? Или от Ильюшки? Или ничего еще не просил, но Лойко сам все понял.
Очередность установлена не им.
И пусть бояре закричат, что Жучень им надобен в цари, да все одно останутся верные, а значит, смута. И чтоб упредить ее, надобно будет избавиться.
Ото всех, кто кровь царскую имеет.
Лойко понял.
Отказался.
По этим ли резонам, по иным каким, но отказался. И тем уже был Кирею симпатичен.
Не бывает власти, чтобы руки чистыми были. А раз все одно пачкать их придется, то уж лучше кровью нежити... или вот орлов... как-то ж добывают их?