– Да разве я возражаю? Конечно, полетим все вместе, – признаться, рассказ Мессинга меня удивил. – Вот только куда?

Настя рассказывает о встрече с Белоусовым

На следующее утро мы все сидели в офисе Петровича и ждали Настю. Журналистка, как всегда, не вбежала, а влетела – ей было что сказать нам! Вернее, дать послушать запись в Настином диктофоне.

«Н.В.: Александр Федорович, ваша богатая биография включает в себя и годы Второй мировой войны. Вы были партизаном в Норвегии, видели самого Мартина Бормана. Известны ли вам факты, связывающие небезызвестную организацию Аненербе с камнями-звездами, камертоном, по которому настраивается Вселенная, атлантами?

А.Б.: Именно для того, чтобы рассказать об этом, я и встречаюсь сегодня с вами, Настя. Память человеческая устроена таким образом, что порою какие-то факты забываются, уходят в закоулки мозга и дремлют там до поры до времени. Во время войны был со мной один случай, который я вспомнил только теперь, получив одно письмо от испанского коллеги. В письме помимо прочего содержался вопрос об экспедициях Третьего рейха в страны Африки и Азии и о контроперациях там НКВД. Я ответил, что такими сведениями не располагаю, и переадресовал моего корреспондента к одному крупному специалисту по истории Африки, но вдруг в памяти всплыла одна встреча времен войны. В 1942 году судьба занесла меня на оккупированный немцами Крым. И в Ялте мне пришлось беседовать с неким Карлом Кернстеном. Карл не скрывал, что работает на Аненербе. К тому времени я уже слышал об этой организации, руководимой Вольфрамом Зиверсом. Штаб Аненербе располагался в замке Вевельсбург, где был создан своего рода центр новой религии нацистской Германии. Именно из Вевельсбурга мой собеседник и прилетел в Крым, который только что перешел в руки немцев. Карл не скрывал, что привело его на берега Черного моря: путем раскопок следовало доказать наличие на полуострове остатков древней готской цивилизации, от которой произошла немецкая нация.

Н.В.: Почему этот человек был столь откровенен с вами?

А.Б.: Да просто скрывать уже было нечего: раскопки к тому моменту завершились, готская цивилизация обнаружена не была. А я и встречался с Кернстеном как раз для того, чтобы помочь этому человеку перебраться в Советский Союз.

Н.В.: Ему это удалось?

А.Б.: Нет. Карл выразил желание сотрудничать с нами, но в какой-то момент не выдержал. Он застрелился – прямо там, в Ялте, перед нашей следующей встречей. Такого рода случаев в войну было много, а потому я и не придал тогда значения рассказу немца. И только теперь из той беседы мне припомнился один факт: Карл рассказал, что в 1936 году он сопровождал известного археолога Отто Рана в экспедицию в Азию. Искали они тогда ни много ни мало Святой Грааль. Конечно, ничего не нашли. Спустя год Отто Ран покончил с собой из-за взыскания за гомосексуализм: национал-социалисты не приветствовали таких вещей. То путешествие за Святым Граалем тоже проходило по программе Аненербе под личным патронажем Гиммлера.

Н.В.: Но куда же ездил Ран?

А.Б.: Это неизвестно. Я тогда не спросил у Карла, а теперь узнать это вряд ли возможно. Но как раз с именем Отто Рана и связана вся история, которую обнаружила Алексия Мессинг: дело в том, что обозначенные в записке Вольфрама Зиверса Гиммлеру районы J, K и O и были открыты именно Раном! Именно он исследовал макрокосмическую оболочку земного шара в этих районах, обнаружив там остатки атлантической цивилизации. Район J не составило труда установить: туда вскоре была собрана экспедиция. Это Египет. Однако там ничего обнаружить не удалось. Гиммлер после этого признал путешествие в район O нецелесообразным.

Н.В.: Известно, ли что это за район?

А.Б.: Да, достаточно посмотреть дневник Отто Рана. Там, конечно, сплошные шифрограммы, но страна O названа почти прямо. Попробуйте, Настя, сами отгадать эту простую загадку. Вот цитата из дневника Рана: «Мы не поедем туда, где Европа становится Азией, Черное море Средиземным, а христианский собор мечетью».

Н.В.: Турция?

А.Б.: Конечно. Молодец!

Н.В.: Но что же за район K?

А.Б.: Если бы я знал это… Известно лишь то, что экспедиция туда состоялась много позднее – в 1943 году. Ни Отто Рана, ни Карла Кернстена в живых уже не было. Никаких сведений о составе группы, о целях и результатах путешествия обнаружить не удалось. Время было такое, что приходилось очень многое держать в тайне. Однако вчера вечером я стал копаться в своих бумагах. Видите, как их много. Этот листок, Настя, я передаю вам. Признаться, не могу вспомнить, как он попал ко мне. Когда я его обнаружил вчера, то, готов поклясться, видел его впервые. Честно говоря, не понимаю, что тут к чему. Но, уверен, Мессинги во всем разберутся.

Настя выключила диктофон и положила на стол перед нами тот самый листок, о котором только что говорил Белоусов.

– Кто хорошо знает немецкий? – спросил Петрович. Листок взяла Алексия. Да она еще и полиглот!

– Я переведу дословно, – проговорила Алексия после минутной паузы. – «Вевельсбург – хорошее место, но зимы здесь дождливые, а кустарники слишком густые. Январь, 1943 год».

– И что это значит? – спросил Петрович, глядя на Алексию. Та перевела взгляд на отца. Мишель осторожно взял белоусовский листок и аккуратно перевернул.

– Да тут стихи! – воскликнула Настя.

Нашей акуле пера и в голову не пришло прочесть то, что было написано на обороте листка! Интересно, заглянул ли туда Белоусов? Это действительно были стихи на русском языке. Листок взял Петрович:

– Друзья, а ведь чернила на обеих сторонах одни и те же! И почерк один!

Мы все устремили взгляды на русский текст. Вот, что открылось нашим взорам:

Камни бывают до срока испорчены тягостным инеем.

Здесь слишком многое вянет, едва начиная цвести.

Чахнут красавицы. Важное что-то тут вынули

Вместе с сознаньем. Желанье понять и простить

Кажется слишком великим на фоне бездарности

Прожитых лет. Окунуться бы радостно в светлую суть

Этого озера. Если не хватит им святости,

Значит, придется на гору меж сводов усталых взглянуть.

– Какие будут соображения, коллеги? – нарушил тишину Мессинг.

– Мишель, соображения – ваша прерогатива, – заметила Настя.

Мишель в ответ на это только развел руками.

– Настя, а Белоусов хоть что-то сказал по этому поводу? – спросил Петрович.

– В том-то и дело, что нет, – ответила журналистка. – Федорович сам ничего не знает. Когда я уходила, он признался, что до самого утра пытался расшифровать немецкое послание, но понял только, что следы ведут в этот самый Вевельсбург. Стихов он, кажется, не видел.

Тут в разговор вмешалась Алексия:

– Папа, позволишь ли ты мне построить ипсилон самой?

– Я ждал этого часа! – не без пафоса произнес Мессинг. – И вот он настал!

А нам оставалось смиренно ждать, пока Алексия составит ипсилон – выявит ключевые слова, потом примется за сведение их в системы числителя и знаменателя. Через час с небольшим наше ожидание было вознаграждено.