Встреча в кафе

На Большом проспекте Васильевского острова в Санкт-Петербурге есть одно кафе, которое я очень люблю. Мой близкий друг Мишель Мессинг, зная мою любовь к этому месту, как-то назначил встречу именно там. Но, как всегда, опаздывал. Вот уже десять минут я сидел возле окна, мимо которого проходили люди, проезжали машины. Дверь периодически открывалась, внося вместе с очередным посетителем запах летнего Петербурга. В запахе этом смешались ветерок с залива, дым легких сигарет, аромат свежей листвы и терпкого кофе. Как-то сама собой припомнилась юность: первая любовь, экзамены в школе, концерт местной рок-группы, исполнявшей песни из репертуара «Машины времени». В пору было предаться ностальгии по безвозвратно ушедшим годам… Но разве теперь мне живется хуже, чем тогда? Я часто задаю себе вопросы: хочу ли я снова стать молодым? вернуть юность? заново испытать те чувства? И чаще всего на эти вопросы я отвечаю отрицательно. Все это было и осталось в памяти, теперь есть настоящее, и я в нем живу. Может, потому и живу, что свято верю: настоящее лучше прошлого, а будущее лучше настоящего. Из этого тезиса я черпаю жизненные силы. Жить для себя – значит жить для людей. Таков мой принцип. И я рад тому, что смог найти единомышленников, друзей, при помощи которых я и могу выполнять свою работу.

Опасности, пережитые вместе с другими, сближают нас. В справедливости этой мысли мне пришлось убедиться в Тибете. И еще одна мысль, которую я для себя открыл только там: общая цель способствует зарождению подлинной дружбы. Казалось бы, что может быть общего у меня и бывшего полковника КГБ, а ныне торговца драгоценностями? Оказалось, что не просто много общего. На поверку выяснилось: Петрович – Человек с большой буквы. Тот самый друг, который познается в беде. А Александр Федорович Белоусов? Ведь если бы не он, мы бы вряд ли смогли выжить в Гималаях. И как вела себя Настя Ветрова – юная петербургская журналистка? Не жалко многое отдать, чтобы убедиться в главном: люди остались людьми. Когда все работы по извлечению музыки из минерала были завершены, хотелось воскликнуть: мы сделали это! И если честно, я ощущал себя на самой вершине человеческих возможностей. Цель достигнута, чего еще желать? Тогда Мишель Мессинг очень быстро вернул меня на землю:

– И вы, коллега, уверены, что современники и потомки снимут шапки и будут до скончания времен петь хвалу Рушелю Блаво, нашедшему музыку камня?

Понимая иронию Мишеля, я тем не менее никак не мог признаться себе в том, что нахожусь в самом начале пути. Видимо, сказывалась общая усталость, давало себя знать столь присущее любому из нас желание как можно дольше почивать на лаврах. Между тем внутренне я сознавал: все впереди. Мессинг это сознание во мне всячески культивировал с присущими ему психологическими ухищрениями:

– Я – вершина всего, что уже свершено. Я – начало будущих времен, – торжественно продекламировал мой друг.

Я задумался над его словами. Так что же – снова в Тибет? В голове выстроился план: позвонить прямо сейчас Белоусову, который недавно вернулся оттуда; срочно выйти на Настю и Петровича…

– Не спешите, коллега, – прервал мои мысли Мессинг. – Будьте благоразумны, не торопите события. Американский поэт Уолт Уитмен, который и сказал про вершину всего, что уже свершено, и про начало будущих времен, был велик в своем знании природы человека…

Ну что за привычка замолкать на полуслове?! Столько лет знаю Мишеля, а привыкнуть к этой его поведенческой особенности никак не могу. Такое ощущение, что он уснул. Ан нет:

– Дайте мне, мой друг, неделю на размышление, а потом я скажу, что думаю о перспективах нашего проекта.

Итак, она звалась… Алексия Мессинг!

И вот, неделя прошла. Прошло еще полчаса, выпито две чашки кофе и съедено по двести граммов мороженого.

– Нижайше прошу простить меня, коллега! – вместе с Мессингом в дверь кафе на Большом вошла прелестная девушка. Почему-то сразу в голове мелькнуло есенинское «я красивых таких не видел». А ведь правда – не видел. Темные волосы чуть ниже плеч, высокий рост, а из-под челки глядят волшебные глаза – как у Марины Влади в фильме «Колдунья».

Мишель наслаждался моим замешательством – эффект был явно спланирован заранее.

– Прошу любить и жаловать: Алексия Мессинг, – отрекомендовал «Марину Влади» мой друг и взял торжественную паузу.

Да что же это такое? Мессинг? Ничто не раздражает меня так, как мой друг с его любовью к моэмовским эффектам{ Героиня романа Сомерсета Моэма «Театр» Джулия Ламберт не знала себе равных в искусстве «держать паузу». }. Глоток кофе, взять себя в руки.

– Алексия, – красавица протянула мне руку с изящным браслетом-змейкой.

– Рушель Блаво, – только и смог вымолвить я.

Триумф Мессинга, казалось, сломал стену кафе и уже летел по Большому проспекту в сторону стрелки Васильевского острова, чтобы, с легкостью преодолев своенравную Неву, воцариться на куполе Исаакиевского собора или на вершине Александрийского столпа.

– Мне двойной кофе без сахара, – заявил триумфатор подошедшей официантке. – А для барышни капучино.

Третий Рейх и атланты

Дождавшись, пока официантка удалится, Мессинг обратился ко мне:

– Я не случайно пригласил на нашу встречу эту очаровательную особу, коллега. Дело в том, что Алексия Мессинг, – Мишель сделал ударение на слове «Мессинг», – специалист по новейшей истории, профессор Сорбонны. Ну и по совместительству – моя дочь.

В этот момент от волнения я разлил кофе на оранжевую скатерть. Да сколько же может Мишель торжествовать?! В голове промелькнуло: «взрослая дочь молодого человека».

– Узкая специализация Алексии – Третий рейх, – продолжил мой наслаждающийся друг.

Я совсем растерялся.

– Третий рейх, – повторил Мессинг. – Впрочем, Алексия сама вам все расскажет.

– Видите ли, папа́, – легкий акцент выдавал в дочери Мишеля иностранку, а ударение в слове «папа́» было сделано на последнем слоге, – рассказал мне про вашу экспедицию в Тибет, про музыкальный минерал и про долгожителей. В сфере моих научных интересов оказалось сейчас нечто очень близкое к тому, чем занимаетесь вы.

Видимо, Алексии от отца досталась эта привычка делать паузы в речи. Или я должен что-то спросить? Но что? Действительно, один из пяти камней-звезд, поисками которых мы занимались в Непале, был достоянием Третьего рейха, принадлежал Гитлеру, а затем Борману. Именно этот камень стараниями Белоусова уплыл вместе с Борманом в Аргентину, где был уничтожен в 1972 году. Кажется, других отсылок к немецким нацистам не было.

– В фашистской Германии, коллега, – продолжил Мишель, – велись специальные исследования, целью которых на определенном этапе было следующее: доказать происхождение германской расы от атлантов и, возможно, предшествовавших им или за ними последовавших лемурийцев. Алексии удалось найти документ, недвусмысленно указывающий на этот факт.

На этих словах Мессинга девушка открыла сумочку и передала мне набранный на компьютере листок.

– Это перевод на русский язык, – сказала Алексия.

Я взял листок в руки и прочел следующее: