– Умница! – похвалил Мессинг Алексию. – Только скажи-ка, любезная, как покойный Отто Ран оказался у тебя не в той дроби, где все прочие персонажи нашей истории?

– Я сама этого не поняла, папа́. При строительстве ипсилона я вписала Рана в первую дробь, но тут почувствовала, что ему место именно в числителе второй дроби. Более того, не в парадигме прочих собственных номинаций критериального свойства, а в качестве структурообразующего начала всего числителя именно той дроби, в знаменателе которой будет гора.

– Что же, цель ясна – это Бирма! – радостно воскликнула Настя. – Надо известить Белоусова!

Дежавю Петровича

Только тут мы заметили, что наш Петрович сделался белее снега на Петроградской стороне в начале декабря.

– Ребята, – еле выдавил из себя полковник, – тысячу раз прав Александр Федорович по поводу человеческой памяти: она хранит давно забытое и в нужный момент извлекает это забытое. Артем Воскобойников…

Мобильный телефон Петровича противно заверещал, но полковник, даже не глядя на экран, отбил вызов.

– Артем еще в Непале в 79-м рассказывал мне, что годом раньше один его приятель, работавший по антинаркотическим делам, посетил Бирму. Тогда этот рассказ не отложился у меня в голове, поскольку чуть ли не каждый вечер Воскобойников травил какие-то кагэбэшные байки, большая часть которых казалась мне выдумкой, фольклором разведчиков. Теперь же я кое-что понял. Так вот, Артем рассказал, что этот его приятель столкнулся в Бирме с настоящим чудом: тамошние монахи в одном из монастырей умели прямо на глазах туристов растворяться в воздухе. Вот просто стоит себе монах, и вдруг раз – и нет его. Куда подевался? Друзья его монахи смеются, а туристы озадачены. Потом кто-нибудь из монахов ведет туристов к самым воротам, а там разгуливает красавец-павлин: «Вот, дескать, смотрите, что стало с нашим товарищем».

– То есть монах превратился в павлина? – засмеялась Алексия, но Мессинг строго посмотрел на дочь, и та замолчала.

– Я и сам тогда воспринял рассказ Воскобойникова как сказку, но теперь… Много такого мы видели в Гималаях, что позволило по-новому взглянуть на мир. В каждом чуде лишь доля чуда.

– В любом случае, история интересная, – заметил я. – У меня между тем есть деловое предложение. Давайте-ка, други мои, собираться в эту самую Бирму. Вот только сначала надо обо всем известить Белоусова. Не сможет ли он полететь с нами?

– Потерпите, коллега, – Мессинг явно хотел что-то поведать. – Отниму еще несколько минут вашего драгоценного времени, дабы история Воскобойникова не казалась нам с вами только лишь фантастикой. В одной серьезной книге мне довелось прочесть, что в Бирме есть гора с не очень благозвучным для русского слуха названием «Попа». Впрочем, сами бирманцы называют эту гору Даунг Калат. Так вот, эта гора Калат (буду с вашего позволения именовать ее так) некогда была вулканом, последнее извержение которого было зафиксировано еще в V веке до нашей эры; если быть точным – в 442 году до Рождества Христова. И с той поры в Калате поселились духи-наты, способные вселяться в животных, растения, предметы. Семь столетий тому назад на вершине Калата был основан буддийский монастырь, монахи которого многому научились у натов. В том числе обрели способность переходить в иные оболочки. Сие – научно доказанный факт. И неудивительно, что монах из рассказа советского разведчика переселился именно в павлина, ведь павлин в Мьянме – священная птица.

– А что такое Мьянма? – спросил Петрович.

– Мьянмой, – ответил Мессинг, – называют Бирму сами жители этой азиатской страны.

Дан приказ одним на запад, а другим – другой приказ…

После этого мы все вместе мы отправились домой к Александру Федоровичу, немало удивив долгожителя целью нашего путешествия.

– Никак не ожидал, – отреагировал Белоусов. – И с радостью бы полетел с вами, да только есть у меня идея получше.

– Что может быть лучше посещения древнего Пагана, общения с натами и просмотра представления в театре марионеток? – проявила недюжинные познания Бирмы-Мьянмы Алексия.

– Лучше может быть только поездка в Вевельсбург! – отрапортовал Федорович. – Давайте так: Блаво, Мессинги и Петрович пусть летят в Бирму, а Настя и я отправимся в Вевельсбург. Готов прокомментировать свое предложение.

– Извольте, коллега, – заинтересовался Мишель.

И Белоусов рассказал нам следующее:

– В нынешнем своем виде этот замок, известный под именем «Вевельсбург», построен в начале XVII века. Но нас должна интересовать его история, связанная с веком минувшим. В 1935 году нацисты основали в Вевельсбурге что-то вроде храма новой религии, соединяющей в себе позитивные для нацистов стороны католицизма и древние германские верования. Нынче ночью я перечитал «Крестовый поход против Грааля» уже известного вам Отто Рана. Вот это издание новейшего времени с репринтным воспроизведением некоторых рукописей известного археолога, – с этими словами Белоусов достал с ближайшей полки небольшую книгу. – Полюбуйтесь…

– Во как! – отреагировал Петрович. – И как же это понимать?

Все мы, конечно, были удивлены, потому что на странице «Крестового похода» был текст, выведенный столь знакомым нам почерком! Не надо было быть специалистом в области графологии, чтобы твердо сказать: вчерашнюю нашу записку о дождливых зимах и слишком густых кустах Вевельсбруга и этот текст, воспроизведенный в книге, писал один человек.

– Я был поражен не меньше вашего, Петрович, – сказал Белоусов, – когда вчера наткнулся на эту страницу. Давешняя записка написана Отто Раном – главным археологом Аненербе, искавшим Святой Грааль.

– Но ведь Ран покончил с собой в 1937 году, а записка датирована 1943-м? – вмешался я.

– Вот именно, – резюмировал Александр Федорович. – Следовательно, нам предстоит попытаться решить и эту загадку. Считаю, что единственный из нас, кто в состоянии сейчас хоть как-то обобщить ситуацию, это Мишель.

– Ну отчего же единственный, – обиженно заметила Алексия, но Мессинг жестом остановил дочь.

После этого Мишель взял коронную паузу. Мы, конечно, не мешали нашему другу, потому что в этот раз от хода его мудрой мысли зависело наше, да, пожалуй, и не только наше будущее.

– Что бы там ни произошло с Отто Раном, – начал Мессинг, – но для нас очевидна, коллеги, как минимум одна вещь: в 1943 году, в самом его начале, в январе или феврале, под патронажем Аненербе состоялась экспедиция в Бирму, которая в то время была оккупирована союзниками немцев, японцами. Мы не знаем целей и результатов того путешествия, знаем только, что руководство осуществлялось из Вевельсбурга. Туда же, по всей видимости, поступали и доклады об итогах работы агентов. А посему действительно более чем целесообразно разделиться на две группы: одна направится в Мьянму, другая – в немецкий Северный Рейн-Вестфалию, в Вевельсбург.

Миссия – выполнима

Наш самолет взял курс на Дели. Оказалось, что прямых рейсов в столицу Бирмы Найпьидо из России нет. Тем временем Настя и Белоусов уже дали знать нам, что благополучно приземлились во Франкфурте и ищут рейс в сторону Вевельсбурга. Все шло по плану. Пока самолет летел в Индию, я пытался понять, какую пользу может принести наша нынешняя поездка. Важнее всего для меня на данном этапе было осмыслить связь между монахами, способными растворяться в воздухе, и результатами нашей недавней поездки в Тибет.

Успех того путешествия для меня очевиден, но означает ли это, что теперь стоит остановиться, ведь вопросов оказалось куда как больше, чем ответов? Камней мы так и не нашли. Да признаться, все то, что мы слышали о них, свелось в результате к пониманию высочайшей осторожности работы с этими камнями (если, конечно, такая работа когда-нибудь осуществится). Между тем некоторые факты, которые стали нам известны в последние дни, явно соотносились с прошлой нашей экспедицией.