стали сплетаться в странную вязкую паутину, где ливень, ночь и беспорядочные выстрелы приближающихся солдат Претендентов сплелись воедино. Арвел поднял трубу. Слух вернулся к нему полностью, но он знал, что это ненадолго. Короткие и редкие вспышки выстрелов двигались по той же цепочке холмиков, по которой вернулась Дали с остатками отряда. Арвел глубоко вздохнул и повернулся.
Выстрел вырвал трубу из его рук. Не видя белой вспышки разрыва и не слыша отчаянных воплей, он схватился за стебли травы и швырнул свое тело вперед и вверх.
Через три шага за его спиной раздался невыносимый свистящий грохот. Арвел рухнул в мокрую лощинку и застыл, обхватив голову руками. Мир вокруг него разлетался на куски. Землю трясло, дышать было нечем. Тело скрутило, страх стал тьмой, вечной и не отступающей никогда. Арвел попытался вдохнуть хоть немного воздуха сквозь прижатую ко рту ладонь, но понял, что это ему не удастся. Мимо него с визгом летели громадные камни, из которых тысячу лет назад была сложена башня…
* * *– Здесь у меня, – комендант Марцел похлопал рукой по кожаной папке, лежащей на столе, – открытое распоряжение Его милости господина Конюшего правой стороны на чинопроизводство вас, Дий, в офицеры. Распоряжение это подписано датой, соответствующей, э-э… ну, в общем, в лейтенанты вас Улла произвел авансом. Но! Так как господин наш старший, э-ээ, королевский… – он посмотрел на Арвела и вдруг принялся протирать окуляры.
– Что? – нахмурился Хадден. – Я, кажется, писал рапорт от имени…
– Да-а, именно так. Старший королевский и, хуже того, теперь – тайный советник господина, э-ээ, Конюшего и все такое прочее. Так что теперь ты мне приказываешь, а я перед тобой в струнку… И вот, исходя из всего этого, рапорт я задним числом переоформил. Старшина Микле Дий из Тарреттуна, сын Джарре Дия из Тарреттуна!
– Я!
– Встаньте, мальчишка, по форме! Перед вами не только старшие офицеры, но взрослые мужчины, в конце концов!
Черныш охнул – впервые на памяти Арвела – и вытянулся в струнку. Отчаянно моргая, он посмотрел на Хаддена, развалившегося, в неизменной своей кожаной куртке, в кресле сбоку от стола господина коменданта, и встретил короткую, уголками губ, улыбку. Глаза юноши покорно опустились.
– Старшина Дий! – пробормотал он. – Семь лет службы, первый ранг! Полк господина…
– Итак, ваш лейтенантский приказ я отправляю в камин. Согласно прошению его милости господина старшего королевского инженера, а также тайного советника третьего ранга Арвела Хаддена своей властью я присваиваю вам звание капитана. На войне это нормально: сомневаться в вашем происхождении не приходится, а ставить под сомнение рекомендации господина Арвела не сможет никто в королевстве Пеллийском. – Марцел торжествующе хмыкнул и достал из кожаной папки толстый желтый лист, с которого свисала красная королевская печать. – Капитан Дий!
– Ваша милость!
Черныш стал бледен, как смерть, на лбу его выступили капли пота. Дали, стоящая возле буфета, двинулась было вперед, но Арвел остановил ее движением пальцев. Поднявшись из кресла, он снял с пояса флягу в роскошной тисненой коже и, сковырнув пробку, вложил ее в руку юноши.
– Тогда же ты не боялся?
– В ту ночь вы были мне отцом, – беззвучно произнес Черныш. – Вы сломали мой страх. Никто не мог сделать того, что сделал я. А сделал я это для того, чтобы защитить вас.
– Теперь все будет так, как ты решишь, – улыбнулся Арвел, сжав ладонь юноши, – так, как скомандуешь ты, канатоходец.
– Да, – облизнул губы Черныш и глубоко вдохнул: – Капитан Дий, ваша милость! Представляюсь по случаю получения нового чина!
– Вот и отлично! – обрадовался Марцел. – Та-ак… Госпожа моя княгиня, известная Трону под именем Дали, ваш полковничий приказ подтвержден окончательно. С чем искренне вас поздравляю. Слышно, что ваши заслуги растут год от года, и скоро вас ждет значительный титул. Ныне война: дела идут к тому, что увидим мы вас генералом.
– Ч-что? – изумился Гро, все это время маявшийся возле стола с графинами. – Дама Дали… Я все это время хамил королевскому полковнику?!
Дали скорчила ему такую рожу, что Гро в ужасе отвернулся к окну.
– Четыре, – сказала Дали и показала соответствующее количество пальцев.
– Что? – изумился, поворачиваясь, Гро.
– Четыре сотни, дурак.
– Да за что, ваша милость?
– За банкет.
– Что?!
Марцел порылся в своих бумагах и торжествующе выпрямился.
– Так! – крикнул он. – Вот! Представление на подполковника Трира уже у него в зубах, да и повариха моя его к себе из госпиталя взяла, а вот… Старшина Атвиц! Ко мне!
– Ваша милость!
– Младшим лейтенантом вас. Выслужили, заслужили. Жгите старшинский мундир, чтоб и памяти не осталось. Вы теперь офицер. Золото, шпаги, усы до пояса и все прочее. Хотя карьера ваша, – Марцел выпрямился, – зависеть будет от того, возьмет ли вас господин Арвел на новую осаду…
– Это куда еще? – поразился Арвел. – Меня ждут в столице. И, конечно, я готов взять с собой вас всех. Таких дел у меня еще не было: я обязан всем вам жизнью. Но… Осада? О чем ты, Марцел?
Часть вторая
Слово скажут пушки
1
Середина осени, серая, необычайно холодная и от того колючая, оставила дороги сухими. Над убранными полями носился злой порывистый ветер, старики поговаривали, что зима придет лютая, как бы даже не со снегами, хотя в последнее не верил никто – мыслимое ли дело, снега на Бранти? Лет тридцать назад такое действительно случилось, но тогда белый ужас накрыл всю Пеллию до самого Юга, и только молитвы в тысячах храмов спасли народ от гибели. Молились и сейчас, молились истово, однако просили у богов не хорошей погоды, а – окончания войны, измотавшей всех вокруг до крайней, как думалось уже, степени.
Остров Бранти, предвратье Средней Пеллии, с конца лета стал одним из последних крупных очагов обороны Претендентов, теснимых силами Трона после тяжелого поражения, которое Южная Звезда потерпела на равнинах Наэра, рискнув наступать без резерва артиллерии. Резерв тот, а точнее – артиллерийский парк, задачей которого был решающий удар в развитии атаки, – взорвал, по слухам, некий королевский инженер, сумевший пробраться со своим отрядом через вражеские позиции и дойти до старинного замка, в котором Претенденты хранили сотни, а может быть, и тысячи, своих новейших пушек. Имя инженера хранилось в тайне, известно лишь было, что сам Улла, господин Конюший правой стороны, осыпал его невиданными ранее милостями.
В войсках об этом говорили много всякого, однако ж – только в отсутствие офицеров.
В канун дня святителя Ривни, серым и ветреным полднем, обещающим скорое похолодание, вдоль третьей линии полевых позиций полка барона Метца неторопливо ехали двое вельмож в начищенных доспехах, а с ними – странного вида седоусый господин, явно не пеллиец внешностью. Казался он не