рука Черныша, и Арвел без возражений протянул ему лист с планом крепости. Некоторое время проводник тихонько сопел, собираясь, очевидно, с мыслями, потом придвинулся поближе к Эйно: – Скажи, лейтенант, какой толщины эта вот стенка, что тянется от крепостной стены к башне?

– Не могу тебе сказать, – вздохнул Морил. – Хотя… поверх стенки идет бикрам, – он сложил пальцы домиком, показывая защитную «крышу» из тех, что строили над стенами больших крепостей, защищаясь от горящих стрел, – смешной такой бикрам, будто как игрушечный. Из железного листа сложен да гвоздем пришит. Я думаю, когда эти развалины ремонтировали, его восстановили, ну вроде бы для солидности. Стенка-то ведь изначально предназначалась для того, чтобы солдатня в господскую часть не шастала. Потому она и высокая. Ну а бикрам – мода такая была…

– Бикрам, – повторил проводник, покусывая губу. – Плохо. Ладно, так какой высоты эта стенка, будь она неладна?

– Она идет от наименее разрушенной части крепостной стены, – терпеливо склонил голову Эйно, уже понимая, что загадочный Черныш имеет какой-то новый план, – и высоту ее я оценил бы локтей в семьдесят. Точнее тебе вряд ли кто-то скажет.

– Ясно. Караул на стене есть?

– Стена в таком состоянии, что ни о каком карауле не может быть и речи. Я бы туда не совался, друже: ощущение такое, что ее кулаком свалить можно.

– Это не важно. Скажи, от стенки до крыши башни – сколько?

– Локтей десять. Башня высокая. Крыша коническая, явно не так давно перекрытая…

– Погоди. Окна в ней есть? Если это древняя «северная башня», в которой оборону держали до последнего, то поверху должны идти ряды бойниц…

– Да… Окна есть. Точнее – да, бойницы… бойницы. Я рассматривал их. Насколько я понимаю, они не заложены и используются для вентиляции. Они навесные: никакой дождь внутрь не проникнет.

– Далеко ли от стенки?

– Недалеко… погоди-ка, – Эйно вытаращил на Черныша глаза и чуть не схватился за грудь, – ты что же, хочешь попробовать… но ведь даже ты в бойницу не пролезешь! Никак!

– Не спеши… насколько я понимаю, мешки должны оказаться… просто внутри башни, при этом не очень важно, где именно? Так, господин инженер?

Арвел шумно вздохнул и посмотрел на Дали, сидевшую, подобрав под себя ноги, напротив него. Девушка сложила губы трубочкой.

– Можно попробовать, – тихо произнесла она. – «Сосиски» со смесью я паковала неплотно, как ты и учил. Мешок сожмется, особенно если мы перетянем его ремнями. Нам ведь все равно придется делать петли, чтобы Черныш мог повесить его себе на спину.

– Два, – перебил ее проводник. – Два мешка. Вряд ли мне удастся сбегать четыре раза.

– Ты не осилишь, – нахмурился Арвел.

– Ваша милость… на нашем острове храмовые канатоходцы танцуют, во славу богов, с различными реликвиями, которые порою бывают утомительно тяжелы. Мне же предстоит не танец, а всего лишь короткий рывок…

Хадден встал – навес был уже поднят на нескольких палках и позволял ему выпрямиться – и подтащил к проводнику два кожаных мешка цилиндрической формы.

– Каждый – одной рукой, – приказал он.

Черныш выполнил команду без особого труда. Арвел жестом велел ему сесть и сам опустился на корточки.

– Ты добегаешь до стены башни, – начал он, – забрасываешь два мешка в бойницу и возвращаешься обратно. Потом ты несешь еще два. Один ты бросаешь без всяких проволочек, а на втором, вот на этом, – инженер показал рукой, – ты открываешь заранее расшнурованный клапан, просовываешь туда руку и нащупываешь там проволочное кольцо. Берись за шнурок и открывай клапан. Давай, сейчас. Потом времени не будет.

Проводник сжал губы и аккуратно вытянул шнурок треугольного клапана на торце мешка.

– Что теперь? – спросил он.

– Теперь засунь туда пальцы. Ты нащупал кольцо?

– Так, ваша милость.

– Осторожно вынь руку. Все. Ты всунешь мешок в бойницу и перед тем, как толкнуть его вниз, ты дернешь кольцо. Сильно дернешь, очень сильно. Ты должен ощутить толчок. Если толчка не будет, дернешь еще раз. Сразу после этого ты пихаешь мешок вниз и бежишь так, как не бегал никогда в жизни.

– Сколько у меня будет времени?

– Достаточно, чтобы не думать о страхе. Ты должен думать о том, как добежать до лощины, где буду сидеть я с моими родимыми ракетами. Потому что мы с тобой станем прикрывать ложную атаку на ворота. Нашей задачей будет – дать уйти остальным.

– Ложная атака? – с довольной улыбкой вскинулся Трир. – О, это по мне! Вы решили послать нас к воротам?

– Именно так. Вы пойдете не с голыми руками, я дам вам артиллерийскую батарею в виде госпожи Дали. Те ракеты, которые вы видели раньше, – это детские игрушки. Сейчас пришло время испытать одно мое недавнее изобретение. Каждый из вас получит гранаты, гарантированно срабатывающие в любую сырость.

– Как это?..

– У них нет фитилей. Терочный запал изобрел один из моих учителей, но только я смог, наконец, довести его великую идею до практического применения. Никто из стражи ворот не ждет, что в такой дождь можно поджечь фитиль… А уж про «сопли святителя Мотла» они не слышали вовсе, рецепт их был забыт довольно давно… А госпожа Дали пользуется ими весьма умело.

14

Вскоре после полуночи дождь усилился настолько, что струи его поглотили и кривые контуры того, что когда-то было крепостной стеной, и широкий прямоугольник башни, оставив лишь желтые пятна светящихся окон высокого, явно не старого дома, в котором квартировали офицеры крохотного гарнизона.

Малочисленность его Арвела не удивляла ни в малейшей степени. Он не знал, кто подсказал Талтмуру Хирцу разместить новейшие дальнобойные пушки в столь странном месте, однако ж, кивая мысленно, полностью соглашался с таким решением. Силы Трона располагали несколькими отрядами совершенно отчаянных головорезов, вполне способных проникнуть в глубокий тыл Претендентов, выкосив все и вся на своем пути, но пересечь ущелье и, главное, решить задачу уничтожения арсенала эти люди не могли. Об этом Хирц был осведомлен в самом лучшем виде, и именно поэтому столь тщательно охранялся мост.

Мост! Талтмур Хирц не утруждал себя учебой в королевских университетах, ибо военная карьера и придворный статус прилагались к самому его имени. С рождения он был записан рядовым в один из королевских полков, где, по достижении четырнадцатилетнего возраста, получил первый офицерский чин и прибыл наконец в расположение. Там рослый, но на удивление задумчивый юноша стал упражняться в военных науках, однако ж главной из них почитал отнюдь не вино и милых дам, а – старые книги. В двадцать Хирц стал командиром полка, еще через два года, в очередной кампании на северной границе его полк, единственный из всего корпуса, смог пробить оборону противника и с минимальными потерями занять стратегически важный перевал.

После этого о юном Хирце заговорили. Его ждала блестящая карьера, но тут Южная Звезда заявила о своем