Восторг возрос во мне снова, побуждая взбираться дальше. Поднявшийся ветер донёс до меня сладкий эфир деревьев. Запах смолы от шепчущихся веток полился на меня со всех сторон, погружая в целую реку ароматов. ​

Из-за веток был виден ястреб, всё ещё кружившийся над лесом. Я не был уверен, но подозревал, что он смотрит на меня, имея свои причины для наблюдения. ​

Первый раскат грома прозвучал, когда я подтягивал себя на самую высокую ветку, которая только способна выдержать мой вес. Тут же прозвучал второй, более сильный, а затем тысячи деревьев застонали, наклонённые одним порывом ветра. Я наблюдал за морем деревьев, ветки которых будто составляли волны, как вода в океане. Среди общего шума колышущегося леса, я вдруг понял, что могу слышать отдельные голоса деревьев: глубокое дыхание дуба и звонкий скрип боярышника, свист сосны и треск ясеня. Стучали иглы и шумели листья. Скрипели стволы и свистели дупла. Все эти голоса сливались в один громкий слоистый хор, поющий языком, который был мне почти понятен. ​

Налетающий порывами ветер раскачивал моё дерево. Почти как человеческое тело, оно переваливалось с одного бока на другой, сначала мягко, а затем всё сильнее и сильнее. С наращиванием амплитуды, увеличивались и мои страхи, что ствол может треснуть и бросить меня на землю. Но ко мне вдруг вернулась уверенность. Удивившись тому, как дерево может быть таким гибким и прочным одновременно, я покрепче прижался к стволу, пока он качался и гнулся, крутился и кружился, описывая своей макушкой кривые и дуги. С каждым изящным скачком, я чувствовал себя всё больше похожим на порождение ветра, нежели земли. ​

Начался дождь, сливающийся с шумом реки и деревьев. Ветки переливались зелёным водопадом. Тонкие ручейки скатывались с каждого ствола, перемещаясь по долинам мха и расщелинам коры. До этого я находился вне шторма и не мог почувствовать влагу, не мог вкусить свободы. ​

Затем, наконец, дождь начал затихать, и весь мир показался мне рождённым заново. Солнечные зайчики танцевали на омытых дождём листьях. С каждой опушки поднимались столбы тумана. Цвета леса засветились ярче, его запахи стали свежее. И я впервые в своей жизни понял, что Земля всё время перестраивается, что жизнь на ней всегда обновляется. По обычному исчислению сейчас был полдень, но для природы этого леса, было утро, утро Рождения.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

КУЧА ТРЯПОК

Последний дневной свет сгущался, а тени всё возрастали, когда я почувствовал лёгкое недомогание в животе, которое быстро усиливалось. Я был голоден. Голоден как волк. ​

Ещё раз взглянув на долину с горами, освящёнными золотой паутиной лучей солнца, я начал спускаться с сосны. Достигнув самой нижней ветки, всё ещё влажной после дождя, я обхватил её руками и прыгнул. На секунду я повис на ней, раскачиваясь, как деревья во время шторма. Неожиданно я осознал, что привычная боль в плечах не беспокоит меня, с того самого момента, как я начал взбираться на сосну. Разжав пальцы, я приземлился на подстилку из хвойных иголок. ​

Отряхнувшись, я аккуратно положил руку на истрескавшуюся кору старого дерева и едва ли не почувствовал движение смолы в длинном широком стволе, похожее на движение крови в моём теле. Простое касание руки заменяло слова благодарности. ​

Мой взгляд упал на семейку коричневых грибов с шершавыми шляпками, расположенную между иголок у основания сосны. Из лесных прогулок с Бранвен, я знал, что они съедобные, и решил подобрать их. Очень быстро я съел все, оставив лишь фиолетовые основания ножек. ​

Найдя оленью тропу, я вернулся по ней к реке, где, соединив руки в чашу, выпил немного холодной воды, которая освежила дыхание и взбодрила язык. Чувствуя лёгкость в ногах, я вернулся к тропинке, ведущей в деревню, и пройдясь по ней, пересёк мост. Впереди мелькали соломенные крыши деревни Каер Ведвид, казавшиеся издалека кучками высушенной травы. «В одном из них женщина, называющая себя моей матерью, наверное, смешивает разные снадобья или лечит чью-нибудь рану, как всегда в загадочном молчании». Удивившись сам себе, я подумал, что это место всё-таки может когда-нибудь стать для меня домом. ​

Войдя в деревню, я услышал крики играющих детей. Первой мыслью было бегство в одно из моих обыкновенных убежищ, но затем... я почувствовал прилив уверенности. Настало время присоединиться к их играм!​

Я остановился в раздумье. Но что делать с Дитусом? Следует следить за лавкой кузнеца. Да и этот мальчишка, возможно, уже поостыл.​

Я медленно пошёл к ним. Три большие дороги деревни сходились к огромному дубу, около которого собрались торговцы и фермеры, предлагающие свой товар. Ослы и лошади были привязаны к столбам лавок, их хвосты ходили туда и обратно, отгоняя мух. Неподалёку бард с мрачным лицом развлекал нескольких слушателей балладой, пока один из хвостов не ударил его прямо по губам. Когда барду, наконец, удалось перестать ругаться, и он собрался вновь, публика уже была потеряна. ​

Четверо мальчишек стояли на дальнем краю площади, тренируясь в меткости, бросая камни и палки в мишень – кучу рваных тряпок, у основания какого-то дерева. Я успокоился, когда увидел, что Дитуса нет среди них, и подошёл ближе:​

– Как твоя меткость сегодня, Люд? – Коренастый рыжеволосый мальчик повернулся ко мне. Круглое лицо и маленькие глаза придавали ему вечно озадаченный вид. Несмотря на то, что обычно он не был враждебен ко мне, в этот раз я заметил, что он осторожен. Было непонятно, кого он больше остерегается, меня или Дитуса, и я подошёл ближе:​

– Не волнуйся, ни одна птица не собирается испачкать твою голову, – Люд посмотрел на меня и разразился смехом. ​

– Это было удачное попадание!​

Я ухмыльнулся в ответ:​

– Очень удачное.​

– Проверим твою меткость? – Сказал он, бросив мне небольшой камень. ​

– Уверен? – спросил один из мальчишек. – Дитусу это не понравится. ​

Люд лишь пожал плечами в ответ:​

– Пойдём, Эмрис, проверим твой бросок. ​

Все мальчишки устремили свои взгляды на камень в моей руке. Я метнул его в кучу тряпок. Снаряд летел высоко и быстро, но мимо, в гуся, который закричал и захлопал крыльями. ​

– Не очень хорошо, – прошептал я.​

– Может, тебе стоит подойти ближе? – засмеялся один из мальчишек, – Например, прямо под дерево, – остальные ребята подхватили его смех. ​

Люд махнул на них рукой и подбросил мне ещё один камень. ​

– Попробуй снова, тебе нужно приноровиться, – что-то в его голосе возродило во мне уверенность. Я снова прицелился. В этот раз, готовясь к броску, я рассчитал вес камня и расстояние до цели. Сосредоточившись на куче тряпок, я замахнулся и бросил. ​

На этот раз камень летел точно, Люд удовлетворённо хмыкнул, а я не мог сдержать гордой улыбки. ​

Но нечто странное привлекло моё внимание. Вместо того, чтобы пройти через тряпки и врезаться в ствол дуба, мой камень отскочил, будто куча была твёрдой. Приглядевшись, я подумал, что сошёл с ума. Куча тряпок повернулась и издала жалобный стон. ​