Дитус медленно провёл рукой по щетине на своём подбородке. ​

– Тогда где он, твой отец? Может, он – свинья? Или одна из тех крыс, что живут с тобой и твоей матерью?​

– В нашем доме нет крыс. ​

– Доме? Ты называешь это домом? Эту грязную дыру, где твоя мамаша скрытно занимается своим колдовством?​

Мои кулаки сжались. Насмешки надо мной ранили больно, но упоминание Бранвен заставляло кровь кипеть. Однако я знал, что Дитус хочет довести дело до драки. Лучше всего оставаться хладнокровным, пока я на это способен. Будет очень трудно держать руки при себе. А слова – тем более. ​

– Сотворённый воздухом не может осуждать ветер. ​

– Что ты сказал, мелкий бастард?​

– Я сказал, что ты не можешь никого называть бастардом, когда все знают, что твой отец – саксонский наёмник, который лишь на одну ночь остался в этой деревне и не оставил здесь ничего, кроме тебя и своей пустой фляги.​

Дитус открыл рот, но не произнёс и слова. Я понял, что сказал то, чего он всегда боялся, но старался не верить, что это правда. Эти слова ранили его сильнее, чем любые удары. ​

– Неправда! Мой отец был римским солдатом, все это знают, – он свирепо посмотрел на меня. – Я покажу тебе, кто тут бастард. ​

Я попятился. ​

Дитус двинулся вперёд. ​

– Ты ничтожество, бастард. Ничтожество! У тебя нет отца. Нет дома. Нет имени! Где ты украл имя «Эмрис», а, бастард? Ты ничтожество и никогда не станешь чем-то большим!​

Я содрогнулся от его слов и яростного взгляда. Оглянулся, в поисках путей к отступлению. Сбежать от него не получится, если не будет форы. Но сегодня над нами нету птиц. Мысль поразила меня. Над нами нету птиц.​

Также, как и вчера, я указал в небо и закричал: «Смотри! Подарок с небес!»​

Дитус, уже было наклонившийся для броска, на этот раз не посмотрел на небо. Вместо этого он сгорбился, прикрывая голову. На большее я и не рассчитывал. Я повернулся и побежал через мокрый мельничный двор быстрее, чем испуганный кролик. ​

Он рванулся за мной, яростно крича: «Вернись, трус!»​

Я срезал через высокую траву перепрыгнул сломанный точильный камень и деревяшки и пронёсся по мосту, шлёпая кожаными ботинками. Даже перебравшись на другую сторону, я слышал, сквозь своё прерывистое дыхание, тяжёлые шаги Дитуса. Резко повернувшись, я побежал по старой римской прибрежной дороге. Справа от меня пенились воды Тайви, а слева стоял лес, густой и монолитный, до самых склонов Й Виддфы, за исключением тех мест, где протоптали дорожки олени и волки.​

Я ускорился на каменистой дороге, пробежав по ней шагов семьдесят, всё время слыша за собой приближающегося Дитуса. ​

Преодолев небольшой подъём, я покинул дорогу, бросившись в папоротники, росшие рядом с лесом. Не смотря на шипы, врезающиеся в голени, я неистово нёсся вперёд. Затем, сломав куст папоротника, я перепрыгнул через ветки, потом через ручей и вскарабкался на поросший мхом валун. Нашёл небольшую оленью тропу, похожую на бесконечно длинную змею, и побежал по ней до тех пор, пока не обнаружил себя в самой чаще исполинских деревьев. ​

Я остановился, пока не услышал, как позади меня ломаются ветки. Не задумываясь ни на секунду, я нагнулся к покрову из хвойных иголок и запрыгнул на самую низкую ветку большой сосны. Словно белка, я поднимался выше, ветка за веткой, пока не оказался на высоте в три человеческих роста.​

В этот самый момент, Дитус вошёл в чащу. Я висел прямо над ним – сердце выпрыгивало из груди, лёгкие кололо, ноги кровоточили. Я пытался не шевелиться, дышать меньше, будто лёгкие болят от избытка воздуха. ​

Дитус смотрел то направо, то налево, напряжённо вглядываясь в полумрак рощи. На мгновение он поднял голову вверх, но кусочек коры попал ему в глаз, и он наклонился. «Проклятый лес!». Он повернулся, услышав лёгкий шорох вне рощи, и ушёл. ​

Большую часть утра я провёл на этой ветке, наблюдая медленные перемещения лучей солнца, едва проникавших через обилие иголок, и неспешный ветер, прогуливающийся среди деревьев. Наконец убедившись, что мне точно удалось ускользнуть от Дитуса, я решил двигаться. Но не вниз. Вверх. ​

Карабкаясь по лестнице из ветвей, я понял, что моё сердце всё ещё сильно колотится, но не из-за страха или напряжения. Оно трепетало от предвкушения. Что-то связанное с этим деревом в эту минуту по неизвестной причине волновало меня. Каждый раз, взбираясь на более высокую ветвь, я чувствовал, как моя душа тоже поднимается. Казалось, что я вижу дальше, слышу лучше и чувствую глубже с каждым рывком. Я представлял себя летящим рядом с небольшим ястребом, кружившимся над деревьями. ​

Перспектива ширилась передо мной. Я проследил взглядом за линией реки, скоро движущейся со склонов на север и уходившей за горизонт. Она напоминала огромную змею, одну из тех, что присутствовали в историях Бранвен. Холмы были изрыты неровными линиями, как складки древнего открытого мозга. Я представил, какие мысли посещали этот мозг в течение долгих лет. Может, этот лес – всего лишь одна из его мыслей. Или весь этот день. Сквозь туман, окутывавший самые высокие горы, возвышалась объёмная Й Виддфа, вся её блестящая верхушка была покрыта белым снегом. Тени облаков, мелкие и круглые, перемещались по склонам хребтов, как следы ступней гигантов. Если бы только я мог увидеть гигантов! Смог понаблюдать за их танцем! ​

На западе собирались облака, но я ещё мог видеть блики света на освящённом солнцем море. Вид бесконечно уходящего вдаль океана возбуждал во мне странную непреодолимую жажду. Я знал, что мой истинный дом, моё истинное имя, оставлены где-то там, на другом берегу. ​

Достигнув очередной ветки, я напрягся, поднимая себя выше. Схватившись руками поближе к стволу, я закинул на ветку ногу. Несколько иголочек оторвались и изящно закружились в сторону земли. С лёгким стоном, я со всей силы подпрыгнул и наконец покорил её. ​

Приготовившись к отдыху, я лёг в ложбинку ветки рядом со стволом. Чувствуя, что мои руки липки от древесного сока, я поднёс их к лицу и наполнил грудь сладким смолистым ароматом. ​

Вдруг что-то защекотало моё правое ухо. Я повернул голову. Ощетинившийся хвост исчез за стволом. Снова растянувшись на своём ложе, я услышал громкий свист. В следующее мгновение почувствовал крохотные ступни, легко пробежавшие по моей груди и ноге. Я приподнялся снова и увидел, как белка завершает прыжок с моей ноги на ветку пониже. Улыбаясь, я наблюдал, как суетливое животное пискляво что-то говорит. ​

Белочка металась вверх, вниз и снова вверх, махая хвостом, словно пушистым флагом и не переставая грызть шишку размером со свою голову. Затем, будто только что заметив меня, она остановилась. Рассмотрев меня в течение нескольких секунд, она пискнула и прыгнула на ветку соседнего дерева. Затем пушистый зверёк запрыгал по стволу и скрылся из виду. ​

Я подумал, что выгляжу в глазах белки так же забавно, как она в моих. ​