— Да, все драконы родственны по происхождению, хотя и обитают в разных ипостасях.

— Если на Севере — морские, Западе — воздушные, то на Востоке… — начал было задумчиво я, как Юяби закруглил мои мыслеформы.

— Огненные подземные, с помощью их как раз и создавались все горные пики на нашей планете.

— Но я ни разу не слышал ни об одном драконе, который бы обитал в районе Акраи или Аркадии, — возразил я, подчеркивая недостаточность распределения ящеров по экосистемам планеты.

Юяби меж тем подошел к одному из ящеров и, почесав его узкую ластящуюся к нему морду, объяснил:

— Это была земля лесных драконов, по большей части люди их уничтожили вместе с феями… и огромными участками леса. Может по этому Мать уснула на такой продолжительный срок? Эти данные пока отсутствуют в общей базе данных, но, думаю, они пополнятся, как только будет активизировано через пробуждение достаточное количество деревьев фей. Сейчас я только знаю, что драконы — это те изначальные сущности, с помощью которых Феи могли за короткое время изменять ландшафт, климат и прочие глобальные параметры планеты, перекраивая целые материки на свое усмотрение.

Ящер, которого гладил Юяби, ткнулся ему в ладони, а затем поспешил ко мне с другими, что топтались за его спиной. И то, как мне протянулись сразу три головы для почеса, впечатляло.

— Как видите, ящеры до сих пор помнят фей, даже тот морской, на котором вас катал Галий, млел от ваших прикосновений, переливаясь бесконечно радужными цветами. Хотя вы и не морская фея. Вообще, они обычно практически прозрачные, можно сказать, бесцветные…

Слушая краем уха Юяби, я провел рукой по одному из полупрозрачных гребней, что шел от лба одного из ящера, и, увидев, как от моих прикосновений, словно круги по воде, расходятся радужные яркие полосы, пульсируя и переливаясь по коже, залюбовался.

У драконов не было никаких намеков на крылья, только колышущаяся широкая бахрома по бокам, словно из невесомых перьев и пуха, из-под которой виднелись восемь конечностей, передние напоминали больше руки, нежели лапы, а несколько хвостов, что извивались в такт моим прикосновениям, говорили о том, что зверь в полном экстазе.

— Надо же, один с седлом, да и губы пробиты для упряжи, — Юяби меж тем с любовью осматривал наших воздушных лошадок. — Не думал, что здесь мы найдем одомашненных, хотя, судя по зажившим губным проколам, этот давно сбежал от людей. Что ж…

Седло отцепили к великой радости ящера, откидывая прочь как ненужный хлам.

— Предлагаю проделать путь до Гроса по воздуху. Так мы не будем выделяться среди местного населения, — предложили нам щедро, и хотя мима драконы немного побаивались, все же один из них добровольно принял на себя Эриби, складывая под бахромой брюха изящные лапы и давая возможность миму залезть сверху.

— Хорошо, что Эриби пахнет вами, милорд, — Юяби уже красовался на другом, оглаживая прозрачную шкуру своими прохладными ладонями, при этом никаких радужных всплесков на драконе не наблюдалось, мой же цвел на всю округу неустанно переливаясь. — Что ж, судя по поведению драконов, мимов тут немного, раз они так настороженно были настроены, но все же приняли вашего фаворита. Драконы всегда недолюбливали мимов, кроме морских ящеров, и все потому, что подводные эсперы включают в себя гены чертей.

Пояснили нам свои мысли вслух.

***

Дракон подо мной словно плыл под водой, а не летел по воздуху, полного электрических разрядов, тягуче изгибаясь и растопыривая бахрому, сплющиваясь и становясь похожим на вытянутое ковровое покрытие, я оказался во главе нашей колонны. Каньоны были очень узкими и извилистыми, иногда настолько, что свободно мог проскользнуть между ними только один ящер. Я видел, как от движений ящеров то тут, то там проскальзывают небольшие молнии, делая весь этот пейзаж еще более фантастичным. Лианы хрустальных мальв, белеющих поверх черных сверкающих в лучах заходящего солнца минералов, что как раз и выпускали блуждающее электричество, и это плавное покачивание напоминало морские прогулки с Галием, тем более мой мим продолжал петь, окрашивая ментальную сферу бесконечной нежностью и тоской. Каньон резко оборвался, и перед нами открылась плоская, широко распластанная, местность, окруженная по краю нависшими краями изломанных скал, словно кто-то специально тут вдавил часть антрацитовых гор вниз, создавая эту защищенную со всех сторон долину.

Драконы сразу снизились и заструились невысоко над землей, теперь казалось, что они не летят, а бегут. Город показался практически сразу на линии горизонта, играя своими куполами и постройками, они особо выделялись на чернеющем фоне горных изломов. Юяби подстегнул дракона пятками и теперь летел параллельно мне, кратко объясняя. С другой стороны пристроился Эриби, поддакивая порой бесконечным потокам информации.

— Это самый древний город людей, — начинал сухо ребенок леса.

— Надо же, одно дело смотреть голограммы, а другое видеть воочию. А вот остовы от установок это те самые, что принесли на Веспу первых поселенцев. Пионерная волна людей, они посчитали, что здесь, раз нет деревьев, самое безопасное место. Как же они тогда ошибались… — продолжал воодушевлено бывший военный.

— Здесь и не нужны деревья, это место — гнездо воздушных драконов. Что, благодаря электрическим разрядам и особой системе эхолокации, могут свободно перемещаться в воздушном пространстве.

— И теперь этот город живет тем, что поставляет на всю нашу планету прозрачно-прочные шкуры летающих ящеров. Их используют как сырье даже в космических технологиях, настолько они оказались полезным материалом — изумительным по своему качеству.

— Превратив из благородных созданий любимых феями — скот на убой.

Последние слова Юяби прозвучали настолько вызывающе, словно обвинение, что Эриби заткнулся.

Я же просто молчал, скользя в этой самой тишине, ящеры двигались совершено беззвучно, даже ветра в этой долине не было, как в каньонах, да и разряды так не потрескивали под размерено покачивающейся драконьей бахромой, и только тихая ментальная песнь Галия и мощь переливающейся чешуйчатой спины, что несла меня за горизонт.

***

Ближе к городу стали встречаться и другие люди, скользящие верхом на ящерах, только, в отличие от нас, они все пользовались седлами. А когда мы спешились на окраине Гроса, к нам тут же подошел заинтересованный человек с внимательным взглядом желтых глаз. Он цепко осмотрел Эриби, затем Юяби, а позже выжидательно воззрился на меня:

— Вот не ожидал, что вы начнете захват Запада с нашего захолустья, — мне показательно флуоресцентно сверкнули глазами, выявляя свою природу, Эриби автоматически ответил тем же согласно этикету свободных мимов. — Что ж, приветствую вас в Гросе, фея. Вас и ваших спутников.

Нам низко поклонились, а после предложили пройти сразу в информационный центр, объясняя на ходу:

— Нас тут всего трое на все пять городов по линии черных гор, и то Калия мы выявили всего год назад — ему сейчас всего семь. Я — Радий Сирия Кер, моя пара — Волем Риру Зуя, и мы приветствуем вас на нашей земле, полной смертельных электроразрядов и чешуйчатых хрустальных драконов.

А когда за нами закрылись двери, отрезая ведущую шахту вниз от пустынной улицы — слезно попросили:

— Ради всех святых, заберите своего фаворита сюда, не спорю, божественно поет ваш мальчик на все ментальное пространство, но от этой красоты настолько щемит сердце, что жить не хочется, а только удавиться, причем крайне противоестественным способом. Что бы уж наверняка.

И, когда я вопросительно посмотрел на Эриби, ведь если тащить сюда Галия, то большую часть именно ему придется следить за ним, он тут же закивал, соглашаясь:

— Я не возражаю. Пора заканчивать эту бесконечную песнь невыносимой тоски. А то наш белоснежный мим за неделю сведет с ума практически всех свободных эсперов этой планеты. За несвободных дать гарантию не смогу, уж больно у них хорошо экранируются мозги паразитами-бомбами.