— Хм-м-м-м… — масляно улыбнулись мне.

— Но не думаю, что Эриби тебе после этого подставит свою аппетитную задницу, — охладил я пошлые мысли своего первого фаворита. Впрочем, Кирий и не думал обижаться, он только оскалился, резво собирая свои помятые конечности.

А когда я через пару недель покрывал нежный зад Эриби, выгнав на время Кирия из нашей совместной спальни, после семяизвержения нас обоих соединил сам испачканные наши члены, смешав липкую сперму.

— Вер? — не поверил Эриби своим глазам. — Значит?..

— Это будет твой ребенок, хоть Кирий и бывает сущим придурком, но он прав в одном. Ты такой же мой фаворит, как и он. И тоже имеешь полное право стать следующим родителем.

Господи, как же он трепетно прижался ко мне, нежно огладив мой впалый живот и заляпанные спермой муди.

— Я тогда трогал тебя там… после родов… в том самом отверстии, и знаю теперь, где ты внутри вынашиваешь яички… это было так незабываемо… так восхитительно… чувствовать, как под пальцами сжимается твое горячее нутро.

— Хочешь попробовать в меня?

Я улыбнулся своему тонкому неискушенному мужчине и, когда он, рвано сглотнув, кивнул, соглашаясь, сам перед ним раздвинул свои ноги.

Кирий вернулся к нам глубокой ночью, Эриби спал сном праведника, не отлипая от меня ни на секунду.

— Ну что, зачали? — мой первый фаворит уселся за стол и налил местного вина, что делало само дерево.

Я выпутался из рук Эриби и присоединился к нему. Сесть мне на второе кресло не дали, утянули поверх своих бедер, вжимая властно в себя.

— Я скучал… — а после влажного поцелуя уточнили. — Ну как, ты ему дал себя трахнуть?

И, увидев мои покруглевшие глаза, только усмехнулся.

— Нет, я не прочел твои мысли, просто такому, как Эриби, многого и не надо. Я так и думал, как только ты ему дашь себя оттрахать и заделать общее яйцо, он полностью станет твоим. Со всей своей военной требухой. И как бы это не звучало надменно, противно и тривиально, но он нам нужен как союзник, а не как враг. Причем такой союзник, который ради тебя пойдет на верную смерть.

— Ты был у свободных мимов? — я продолжал целоваться с Кирием и между нашими сосаниями из-под полы выспрашивал, где же шастал мой первый фаворит.

— И не только там. А еще и в Акрае. Мне не нравится настрой свободных мимов. Они готовы в любой миг сорваться. Сам пойми, ты делишь постель только с двумя из множества и только с ними несешь свои золотые яйца. Пригрел на груди правительственных детишек эсперов — реальную угрозу для всех. А еще дети леса начали полномасштабную экспансию по вторжению и завоеванию Акраи. И, если честно, только мне и Эриби ты можешь полностью доверять. Другим нет — даже Люсиандре, и уж тем более не отродьям леса! Как бы то ни было, но дети леса сделают только то, что важно для планеты в целом и для их гребанного леса, а не лично для тебя. А Люська, мне кажется, что она нас ненавидит всех троих. И ей не сильно улыбается жить среди свободных мимов. Или приглядывать за этой мелкой правительственной редиской, умело подсунутой нам военными.

Я задумался о своей Люсе…

В чем-то Кирий был прав, что она получила, когда оказалась здесь в лесу? Запертая среди таких же, как и она… По большому счету — ничего! Я ей не помогал в принципе и особо не поддерживал, конечно, за ней ухлестывали другие парни, ведь она была третьей по счету принцессой… но.

Именно что было жирное и большое «НО». Люське нравилось жить в Акрае со своими родителями. Выбираться в торговый центр, покупать шмотки, зажигать на дискотеках, смотреть фильмы, задирать меня. А я все разрушил, сам того не желая, и она потеряла как свой любимый дом, включая так необходимые для любой модной девушки женские штучки, так и родителей, которые ее очень любили, как и она их.

То, что Люська взбесится, было только дело времени. А уж с ее-то неуемным характером остаток этого времени просачивался, как песок сквозь пальцы.

— Ты прав, на Люську рассчитывать нечего, как и на детей леса, но Эриби я полностью доверяю.

— А то, — Кирий в наглую огладил мне живот, а потом заставил приподняться над ним, выпрастывая свой член. — Совместные детки — великий рычаг для доверия!

Я понял его желание, впустив в себя, плавно скользя и вбирая его горячий член до упора своим ноющим задом. Этой бурной ночью сон мне не светил как данность, да я особо и не возражал.

Возможно Лан тоже был в чем-то прав, ибо уже на утро Юяби был готов расстелиться перед Эриби во всю свою длину, что обычно он делал только перед Кирием. После сытной пищи и этой чертовой пасты для скорлупы Юяби не ушел, как он делал раньше, втягиваясь в мое дерево. Нет, он предложил мне посмотреть на Акраю.

— И как мы туда попадем? Поскачем на зверюшках?

Я вспомнил, как он периодически раскатывал с Клаусом на лесных, до усрачки страшных, монстрах.

— Или попросим моих фаворитов сопроводить нас?

— Зачем? — пожал своими плечиками Юяби. — В отличие от мимов, которые прыгают в пространстве, буквально протыкая его своими телами, и могут оказаться только в тех местах, в которых были, вы, Знающий, как фея, можете оказаться в любом месте, где есть девственный изначальный лес, хоть пара его деревьев — хоть одно. Ведь все они связаны в единое целое, а для вас это как плыть по течению и выныривать там, где вашей душе угодно.

Я опешил от такого, глядя недоуменно на Юяби. Даже если это так, но сам я не знаю, что конкретно мне при этом делать.

— Не переживайте, я подскажу. Возьмите меня за руку, прикройте глаза и прикоснитесь к поверхности своего дерева… а теперь представьте, где вы хотите находиться. Вот! Правильно. Можете открыть свои прекрасные очи.

Я недоуменно почувствовал сильный ветер, вот точно такого не может быть в моем жилище. А потом раскрыл свои глаза. Мы с Юяби стояли на возвышенности, что была рядом с Акраей, перед глазами тянулись бескрайние поля посевов, так мне знакомые с детства.

— Это ваш первый шаг и опыт, когда научитесь нырять, даже прикосновения к деревьям, как нам — детям леса, вам не потребуется. Смотрите!

Я и так смотрел. Ну, и что, поля как поля, только почему-то на них ползает много народу, если учесть, что весь цикл выращивания полностью автоматизирован. И на делянках кроме сопливых мальчишек, что периодически пытаются умыкнуть то стручки гороха, то початки только поспевшей кукурузы, да обслуживающего персонала — вообще ни души.

Пятьдесят человек это была целая толпа, я пригляделся к ровным наделам, что походили издалека на лоскутное одеяло, и ужаснулся. Кроме ровных квадратов обычно однотонного зеленого или желто-охристого цвета, в зависимости от спелости продукции, теперь все до горизонта было словно заляпано фиолетовой краской ядовитой для земных растений местной проказы флоры.

— Посевы все заражены, конечно, люди пытаются спасти остатки урожая, но все впустую. Сейчас они соберут то, что не успели поглотить наши растения, и выжгут все подчистую, расчистят заново поля и снова попробуют их засеять.

Юяби говорил так отрешенно и ровно, словно наблюдал не за началом гибели человеческой цивилизации, а за бесполезными метаниями отравленного муравейника. Я знал, что то, что делают люди, все впустую, ибо те травы, что полностью убили урожай, уже дали семена и не один раз, скорлупа которых выдерживает облучение прямого ядерного взрыва. Так что вся территория до глушилок, что опоясывали город, была безвозвратно потеряна и навсегда. Только люди этого пока не знали, продолжая откачивать давно умершего покойника.

— Я возвращаюсь.

Моя рука коснулась дерева, и я закрыл свои глаза, теперь это был уже не мой дом, более того — он никогда им до конца и не был. Я прислушался к своему тихо бьющемуся сердцу и вдруг осознал — мои эмоции совершенно спали, словно я и не являюсь хотя бы наполовину человеком, вернее эспером. Мне не было жалко этих копошащихся без особого смысла людей, более того, я в глубине души прекрасно понимал, что они этого все заслужили. Как каждый в отдельности, так и вся человеческая цивилизация в целом.