Вот с таких убойных перспектив мне поплохело конкретно:

— Я вам что курица?

— Когда ваша мать снесла свое последнее яйцо, она оказалась на грани смерти, так как не занималась сексом порядочное количество лет. И поэтому эти волки в погонах смогли ее выкрасть, увезти в космос подальше от живительного биополя планеты и там убить. Ведь если вы не будете нести яйца, ваша похоть все равно возьмет над вами верх. И вы все равно переспите со своим партнером. А мы не хотим, чтобы следующее яйцо оказалось для вас смертельным.

— С ваших слов я за несколько сотен лет заполоню своими яйцами всю планету, — съязвил я, отодвигаясь от сексуально настроенного Кирия, тому вообще было все пучком, еще бы — он же не срал эти ненормальные саморазвертывающиеся непонятно с чего яйца.

— Количество яиц ограничено и не все они вылупляются — процент очень низок. Да и дозревают они по разному, какие быстро — какие медленно, порой проходят сотни лет. Поэтому мы и заинтересованы, чтобы у вас было как можно больше сексуальных партнёров. Может переспите для разнообразия с Люсей? Она не против вашей с ней близости.

Я схватил то, что первым подвернулось под руку, и запустил в Юяби, шипя:

— Не твое дело с кем я сплю!

Юяби лихо подхватил мой ботинок, которым я в него запулил, и, поклонившись, исчез, перед этим поставив аккуратно мою обувь, словно святыню на широкую полку.

— Раздевайся, Кирий!

— Ты уверен? И потом, я еще и не одевался особо, — заверили меня игриво с постели.

— Уверен! Не очень хочется оказаться с развороченными кишками или жопой. И потом, лучше с тобой, нежели с сестрой. И хотя я сейчас понимаю, что она мне биологически неродная, но ничего поделать не могу. Мой мозг ее воспринимает только как сестренку. Или ты против?

— Я только за, — меня притянули к себе за талию и утащили победоносно под пушистый плед.

***

Один год — примерно два яйца…

Мрак, задница снова болела, хотя Кирий просто млел, утверждая, что она снова у меня тугая и эластичная, словно я и не снес только недавно крупное яйцо. В голове неоновыми огнями всплывал только один вопрос. Как долго я должен нести яйца, чтобы покрыть этот гребанный ограничительный лимит, отведенный моей физиологией феи?

— Хватит там щупать пальцами.

— Утолщение снова появилось. Хотя и небольшое, — Кирий продолжал ковыряться во мне.

— И так понял, только взгляни, как нам стол отсервировали. И опять эта чертова паста. Бе-е-е-е!

Кирий рассмеялся, не выпуская меня из рук:

— Юяби сказал, что Эриби попытался ужиться с другими мимами. Если бы не дети леса, он бы уже стал бы общественной шлюхой. А так, его задок все еще девственен.

— И где он теперь живет?

— Поселился недалеко от города детей леса на небольшом озере, но не думаю, что он сможет так долго прожить один. Сам знаешь, дети леса не лучшие компаньоны.

***

Кирий был совершенно прав, прошло несколько месяцев, и Эриби вернулся к нам. Хмурый, похудевший и издёрганный. Его встретил Билли, тот самый землянин, который теперь стал дитем леса и изменился настолько, что, когда я спросил про цвет земных незабудок, то мне выдали, что они всегда были фиолетовыми и его больше это не интересует.

«Может и не стоило проводить над ним обряд?» — я даже как-то стал сожалеть о содеянном, лучше бы пошел на компост своим любимым цветам, пусть даже не той расцветки. Но сделанного уже было не вернуть. Лесу нужны были охранники и он принял жертву, сделав из бывшего землянина свою очередную трудолюбивую пчелу.

Эриби замялся передо мной и, глянув на ухмыляющегося Кирия, попросил:

— Я могу поговорить с Вером один на один?

— Да ради бога, — Кирий переместился в одно мгновение, оставляя нас одних.

— Я готов стать твоим фаворитом официально… — начал Эриби.

— Почему ты изменил свое мнение?

Я конечно предполагал ответ, но хотел услышать от него лично.

— Ну, я понял, что если бы не твой приказ о моей охране, меня бы уже разделали под орех. Все эти похотливые мимы, а я чистосердечно думал, что смогу с ними ужиться… да и в город людей мне теперь доступ закрыт.

Я подошел к этому взрослому, смертельному оружию, но в тоже время наивному мужчине, не знающему принципов обычной жизни, и, огладив его вспыхнувшую скулу, прижал к себе. Все же люди, кем бы они ни были — социальные существа, и не могут жить в изоляции друг от друга.

— Я буду очень нежен с тобой, даю слово последней Феи, — игриво заметил я.

— Спасибо… — меня неуклюже обняли ответно, а потом попытались поцеловать, неумело тыкаясь губами в мое улыбающееся лицо.

***

Его тело пылало подо мной, и хотя Эриби меня был выше, но в кости такой же изящный и гуттаперчевый. И для него такая острая близость была в первый раз.

Хорошо что Кирий нам не мешал, когда я нежно его брал сзади, осторожно ввинчиваясь в столь узкую задницу. И, чувствуя дрожь Эриби от моих глубинных толчков, по-настоящему наслаждался. Может я все же влюблен в него? Хотя, навряд ли… Мне нравилось брать это утонченное тело, подчинять и делать его своим, впрочем, такие же смешанные чувства я испытывал и к Кирию, когда он извивался подо мной, потея и слабея на глазах.

Эриби выгнулся тетивой в моих руках и, потянувшись ко мне за поцелуем, излился на наше ложе. И я, соединив наши губы, последовал за ним.

— Красиво смотритесь, — Кирий нарисовался над нашими разгоряченными телами.

Эриби вспыхнул скулами, но я прикрыл пушистым одеялом его раскрытую задницу, в которой до сих пор находился мой член, и требовательно воззрился на Кирия:

— Я же просил.

— Прости-прости, но к тебе целая делегация.

— Мимы?

— Ага!

Я выскользнул из жаркого нутра Эриби и, поцеловав его за ушком, встал с ложа.

— Со мной ты не так нежен, — оскалился мне Кирий.

— Ревнуешь?

— На кой, ты уже второе яйцо вынашиваешь от меня, — заявили довольно нагло и подмигнули изумленным ярко-голубым глазам. — И не смотри на меня так, я еще обкатаю твой сексуальный задок, Эриби. Даже если это будет мне стоить жизни.

Эриби сжал губы в тонкую линию:

— Если полезешь ко мне, дети леса будут собирать тебя по частям, так и знай.

Но я прервал их перепалку:

— И чего надо мимам? Мы вроде отказали деревне снова и не так давно.

— А они не из деревни, в этом-то и вся соль. Эти четверо, у них задание от правительства, быть при тебе — пока они не переспят с феей и пока ты не выносишь от каждого из них по яйцу.

— Не смешно.

— Мне тем более, но у них приказ, и как ты знаешь. Правда, Эриби? Они не могут его избежать.

Эриби вздрогнул, глянул затравлено на меня:

— Ты сможешь их освободить?

— Понятия не имею, — пожал я плечами, а после мотнул головой. — Что ж, пойдем, посмотрим на обязательных женишков. И чего мне такого прислали?

***

Передо мной стояли откровенные дети. Вот ведь козлы, подослать тех, кто даже младше меня, причем намного. Три мальчика и одна девочка, совсем еще подросток. Они со страхом смотрели на меня и ждали своего приговора.

— Они точно мимы? — я спросил у жреца деревни свободных эсперов, за которым специально послал Юяби.

— Да, самое паршивое, паразит в их голове еще не сформирован до конца, и прежде чем его убирать, они должны подрасти, — жрец взлохматил себе голову. — Тогда паразит сконцентрируется в определенном месте головного мозга и его можно будет локализовать.

— Значит мне прикрепили четыре живых маячка… — усмехнулся я устало, — а еще сделали проверку на мою жестокость.

Убить детей или повесить на себя сразу несколько опознавательных знаков, мол, вот я где, приходите и берите живьем.

— Причем на лет десять, как минимум, — жрец потер свои виски. — Легче убить их, иначе они выдадут не только вас, милорд, но и нас.

Девочка начала хлюпать носом, глотая навернувшиеся слезы, ее прошивала судорога, но отказаться от прямого приказа никто из этих детишек не смел. Это как принять немедленную смерть, а в юности так хочется жить.