Его яростно дышащий рот накрыл распахнутый от изумления мой и…

Я вдруг почувствовал, как внизу моего живота оживает мой спящий до этого момента член. В штанах стало больно, пах раскалился так, что я даже сопротивляться не стал, когда руки Кирия выпустили мое достоинство на волю, яростно трясь о его своим. Что происходит и к чему все это приведет, я осознал только тогда, когда Кирий, дрожа, выплеснулся на меня, усиленно вмазывая свою сперму в мою пульсирующую головку.

— Ты кончишь подо мной… — шипел Кирий и тут до меня дошло…

Если я выплеснусь, то… его сперма и моя смешаются на головке моего члена, а значит, будет… это самое гребанное яйцо и полный ахтунг, что связан с ним.

— Пусти меня, кретин!

Кирий отлетел от меня резко в сторону и, ухнув затылком об стену, сполз к моим ногам с тихим стоном, но тут же резко вскочил, навалившись на меня вновь. Бороться под ним, когда, извините, у тебя надрочено так, что в любую секунду выпустишь струю спермы, это, я вам скажу, еще то дело. Удар, и Кирий снова врезался головой, теперь уже в свод нашего жилища, но, тут же переместившись ко мне, вновь грубо зажимает, жамкая усиленно измазанный его спермой мой член.

Что он творит? Я же не железный! Шиплю, кусаюсь, изворачиваюсь и снова наношу ему удары, но он вцепляется в меня так, что уже не отлетает, а висит на мне, насильно додрачивая мой член, и… я кончаю… через боль, унижение. В последнюю секунду сминая скулу и грудную клетку Кирия в лепешку.

— Знающий! — Юяби с Клаусом возникли передо мной, закрывая собой стонущего в агонии боли Кирия. — Мы о нем позаботимся, подлатаем, через день будет как новенький. И поздравляем вас с зачатием вашего первенца.

Да что б вас всех! Эта троица смывается из разгромленных покоев за несколько секунд, и хотя я тут же вытираюсь от смеси сперматозоидов, но уже на обед мне приносят явно калорийную пищу, а еще какую-то пасту по типу известки, и что-то мне подсказывает, что это для скорлупы моего будущего гребанного яйца.

На следующий день Кирий сияет как начищенный чайник, больше претендентов на мои яйца нет ни одного. И Юяби с Клаусом перед ним чуть ли не стелятся на пару, что меня выбешивает еще сильнее.

***

Через пару дней, в течение которых меня, слава богам, никто не достает, Юяби намекает мне при Кирии на анальный секс, даже крем какой-то припер, мол, якобы для улучшения процесса спаривания.

— Совсем охренели? Вы уже добились того, что я, как наседка, вынашиваю яйцо, так еще я и жопу ему что должен подставить? — взрываюсь окончательно я.

— Придется! Иначе ты не сможешь правильно снести наше долгожданное яйцо.

«Наше долгожданное?» — да с какого это! Мое рычание Юяби воспринимает, как должное, и стойко сносит удары моих кулаков по своей груди. Если бы это был Кирий, его бы давно снесло куда-нибудь в сторону, но для Юяби это как тычки зубочисткой.

— Милорд, не упрямьтесь, иначе…

Я и пискнуть не успел, как Юяби загнул меня конкретным раком и даже задницу мою оголил, приглашая жестом Кирия — мол приступай, в легкую удерживая все мои ретивые взбрыки.

— Если не разработаете свою задницу, то сомнете мышцами свое яйцо — и ребенок в нем погибнет.

— Пусти меня, козел! — рычал я, брыкаясь.

— Это все ради вашего маленького ребеночка.

— Да пошел, кретин! — извивался я в тисках, но все было безуспешно.

— Отпусти его, — Кирий схватил за руку Юяби, — мы сами.

Юяби сунул меня в руки мима и хмуро глянул на Кирия:

— Учти, если разминать не начнете с этой ночи, мы снова вмешаемся. Нам не вопрос удерживать вас обоих в необходимых позах.

— Да понял я, — меня нежно обняли и, прижав к себе, кивнули дитю леса на дверь. — И чур, не подглядывать!

— Не вопрос, вот специальная мазь, она поможет смягчить внутренние ткани.

Юяби испарился, а Кирий притянул меня на свои колени:

— Прости, но мне не нравится перспектива трахаться в присутствии других.

— Это ты заварил, идиот! Не было бы во мне яйца, не потребовался и анальный секс.

— Прости, прости… — меня затискали в своих лапищах, нежно выцеловывая шею.

— Как представил тебя с кем-то другим, с Люськой или с этим придурком Айем, и сошел с ума… знаешь, кажется я в тебя втрескался.

— Это твои проблемы, придурок, — возмутился было я, но мои губы накрыли своими, властными и жаркими, нежно шепча:

— Не сопротивляйся, прошу… это и мой ребенок.

Я еле сдерживал свои инстинкты на грани провала. Когда мне приспустили штаны — я успокаивал себя, когда меня стали разминать в заднице, затаривая щедро вязким кремом — усиленно терпел. Но я смял его ребра тут же, когда его чертов член, раздирая меня изнутри, стал протискиваться во внутрь.

— Не так сильно, я только отрастил заново ребра!

— Р-р-р-р… тебя бы посадить на такой гребанный кол… А-а-а-а!

— А ты знал, что у цветов возрождения мощная корневая система?

— Уй-а-а-а, догадывался, идиот… А-а-а-а!

— Так вот, в одном из утолщений у них есть такое место, похожее на половые губки женщин и за ними теплое местечко — настоящая уютная продолговатая камера с мягкими и нежными стенками. Вот там я и провел несколько часов, отращивая свои кости.

— Вали туда и еби эти гребанные губы… А-а-а-а!

Кирий сжал меня в руках и нежно зашептал на мое полыхающее от стыда ухо:

— Я весь в тебе, ты насадился, теперь давай чуть передохнем и я начну двигаться.

Его руки нежно огладили меня, успокаивая, а потом повели, осторожно раскачивая. Пара плавных движений, и мой член расправился, задорно закачавшись, а внизу живота стала разворачиваться огненная спираль. И я закричал уже не от боли, а от острого возбуждения. Кирий улыбнулся крайне довольно и властно завалил меня под себя.

— Умничка, а теперь я сам, расслабься и получай наслаждение.

— Да пошел ты, — отмахнулся я, сил больше не было, пот катился градом, а в промежности творилось такое, что кроме как похоть — назвать по другому трудно.

Кирий на мне пыхтел долго, я же уже не прыскал спермой, она текла чуть ли не струей, выплескиваясь периодически крупными порциями, пока он полировал меня усиленно внутри. И только спустя несколько часов Кирий смог болезненно кончить.

— Что-то не так с этим долбанным кремом.

— Догадался? Я тебя поздравляю. Юяби — черт, а ну неси свою лесную жопу сюда!

Этот демон воплоти соткался буквально из воздуха:

— Вы желаете переспать со мной?

— Да с чего? Что за чертов крем ты нам подсунул?

— Ну, он сделан из специальных трав, размягчает стенки кишечника или вагины…

— А еще? — я запахнулся одеялом и воззрился сурово на этого засранца.

— Задерживает спермоизвержение у активного партнера… — неохотно выдал Юяби, приспуская с себя штаны. Вид редуцированных мудей поверг меня в полный шок, но Кирию видно было не впервой видеть то, что осталось от бывших гениталии детей леса.

— А у пассивных?

— Снижает активность и энергию, увеличивает выработку спермы, дабы партнер сильно не сопротивлялся, измотался и не навредил себе. А так же усиливает возбуждение и кровообращение. Так что насчет секса со мной? Мой зад не редуцирован, хотя мы практически и не продуцируем кал. И совершенно не чувствительны там, но если вам это доставит удовольствие, мой милорд, — передо мной встали раком, разведя половинки своей задницы как можно шире и показывая сжатое розовое очко с ядовито-зелеными морщинами.

— Сгинь с моих глаз! — прошипел я злобно, пот до сих пор катился ручейками мне на спину. Юяби как был раком, так и растворился. — Чтоб этих детей леса.

— Знаешь… зря ты его послал, мне бы надо обратно в эти самые женские губы, кажется… — Кирий закашлялся кровью. — Вновь сломанные ребра мне проткнули легкие…

И я, матерясь, позвал Юяби. Тот, молча, как легкую куколку, подхватил на руки более мощного Кирия и вновь исчез, унося с собой моего непутевого секс-партнера.

Через неделю «наслаждения» моей задницы членом Кирия, Юяби снова невзначай, но вполне настойчиво намекнул, что нам стоит поменяться местами.