— Не совсем так, или ты подумал, что они плотоядны? Совсем нет. Зубы им нужны, чтобы защищать свои жизни, ведь лес довольно агрессивная среда, и хищников тут хватает. И хотя растения теперь им нестрашны, но животных никто не отменял. А странные зрачки глаз только указывают на то, что они создания ночи, и днем им трудно передвигаться.

— Но почему тогда они пришли к нашим по солнечному свету? Неужели чтобы ограничить себя?

— Да, они хотели договориться полюбовно, чтобы те, не боясь, вышли к ним. Оставшиеся выпили бы смертельный безболезненный яд, позже дети леса пригласили бы тебя провести церемонию воскрешения, вот и все, новые их товарищи вернулись бы в новом амплуа и без всяких проблем.

— Самим отказаться от жизни… — пробормотал задумчиво я.

— Они все равно все помечены лесом, как думаешь, почему военные ублюдки их до сих пор не забрали? В каждом из них спеет уже зерно жертвы. Но если кто из них попытается убить воскрешенного человека леса, ему будет отказано в милости новой жизни. Сойдет за компост для деревьев. То бишь перегной, — заявил умудрено жрец.

«Может оно и так», — подумалось мне. И все же как-то немного жутко знать, что тебя рано или поздно убьют. Ведь для тех, кто еще в лабораториях, возрожденные — сущие монстры! С клыками и жуткими глазами.

— А кто они вообще дети леса?

— Можно сказать его охранники, трудолюбивые пчелы. Те, кто будут защищать и помогать лесу разрастаться. Сейчас они придут все в себя, пополнят свои ряды остальными и начнут делать вылазки в город, принося туда саженцы и семена. Память лес им полностью оставил, только поменял саму суть. Они будут стремиться обратить всех жителей города в себе подобных. И тогда вместо уродливого шрама цивилизации, появиться девственный лес, который будет в гармонии существовать с новой расой лесных людей.

— А мимы? Они могут стать людьми леса?

— Можем ли мы слиться с общей сущностью деревьев и переродиться? — уточнил жрец. — Нет, по сути дела, мимы лесом приравниваются к феям, мы их женихи и невесты. А дети леса после перерождения совершенно иная раса людей с иной целью. У нас даже не может быть совместных детей, разные интересы и нет ничего общего. Ими управляет лес, а мы, мимы, в союзе с феями стоим на ином уровне этой системы, можно сказать, что наша функция — это частичное управление лесом. Конечно, прошлый лидер детей леса приходил к нам для того, чтобы посоветоваться. Вернее к последней фее. Но потом он ушел в небытие, когда последнюю фею, их праматерь, убили люди.

— Умер?

— Нет, слился снова с общим духом леса, потерял индивидуальность. Это нельзя назвать смертью, это своего рода вечная жизнь.

— Но если я умру? Они тоже сольются с лесом? — задумался я над словами жреца.

— Да, если тебя специально убить и в этот момент не будет другой живой феи, и то, это довольно сложно. Пойми, феи практически вечны, это настоящие земные божества с силой, которая не имеет границ. Твоя сила, мальчик — эта сила леса всей этой планеты. А противостоять целой планете блохам вроде простых людей просто невозможно. Но даже мы, мимы, проживаем несколько сотен, а когда и тысячи местных лет. Почему думаешь мы редко размножаемся в чистых браках, я не говорю о смесовых с обычными людьми? Плодиться без ограничений это участь обычного человека. Таким образом, они противостоят малому количеству лет, что отведено каждому индивидууму. И поэтому люди ненавидят мимов и стараются выжать все жизненные соки из каждого эспера, дабы обогатиться на нем и в конечном счете убить.

— Но ведь люди убили фей?

— Так как те посчитали их своими детьми, в равной степени имеющими право на жизнь. Но ты не те феи, ты знаешь общество людей изнутри. И тебя трудно обмануть как их. И потом, ты уже сделал свое дело осознанно или нет — не важно, начало армии детей леса уже создано. И обращение остальных не за горами. Ну, а когда падет этот город, они двинутся к другому, сокращая спираль и подбираясь к столице. Теперь дело времени, когда колонисты присоединятся к общему полю планеты. А когда вся эта планета станет нашей, подконтрольной лесу, поговорим с теми, кто придет из космоса, и заявим свои права на суверенитет, пересмотрим конституцию, создадим новое правление. Мы будем диктовать свои правила, а не они нам! Новые условия торговли, новые отношения, мы уже не будем придатком межгалактической империи, а только равноправными союзниками, и то, если захотим, — жрец говорил много, видно у него накопилось, а теперь еще и прорвало, заметно уходя в понятные только для него дебри.

— Но ведь феи не хотели такого? — вставил я слово в перерыве его эпического монолога.

— Они просто не знали кровожадности людей. Люди — это бесконтрольно размножающиеся монстры, заполонившие все в округе. Они вредят этой планете! Еще несколько сотен лет и лес будет располагаться только на половине планеты. Еще немного времени и он сократится до четверти, пока совсем не исчезнет. Вся планета будет пустынным, радиоактивным мегаполисом, набитым грязными норами с этими бесконтрольно плодящимися паразитами-ублюдками. А мы можем повернуть всю историю вспять! Ты отложишь от нас яйца и появится новое поколение фей. И тогда…

Но бредовые фантазии жреца прервала появившаяся прекрасная дева.

— Хватит мучить мальчика своими грандиозными планами. Если он стерилен, то ничего не произойдет, война с людьми продолжится без конца и края. Да и без поддержки фей, дети леса — слабое сборище ночных существ, которые только и могут, что лелеять деревья и чесать ушки лесным монстрам.

— Первая принцесса — Розалия Кивия Керон, — представил жрец мне черноволосую красавицу с медными озерами глаз.

Она властно подошла ко мне и, улыбнувшись, спросила:

— Могу я коснуться тебя, фея?

Я затравленно кивнул, давая согласие.

— Вот и прекрасно, — мне нежно огладили лицо, заглянули в глаза. — Красивая детка, думаю, женихов будет предостаточно. Объяви турнир, жрец! Нашему мальчику пора заводить личный гарем. Вер, ты кого предпочитаешь? Женщин или мужчин?

— Я… не знаю… — опешил я от такого.

— Понятно, тогда на турнире за твою благосклонность могут биться и принцессы. Какая разница от кого тебе нести яйца!

Поставили меня перед самым тупым фактом моей жизни. Да что я им всем наседка, что ли?!

Я отшвырнул от себя эту сраную леди, припечатал деревом жреца и выпрыгнул в окно, зависнув в воздухе. Кирий оказался сразу рядом, как будто ждал, он схватил меня за руку, мгновение… И мы вновь на гряде, прыгая уже по знакомому пути. Еще несколько перемещений, и около лаборатории, я понял, что Кирий запутывал наши следы, а я лишь жалел о том, что Люська осталась в этом долбанном поселении мимов.

— Господин! — из леса вышли мои бывшие перерожденные однокурсники, Юяби поклонился мне до земли. — Прошу вас и вашего избранника следовать за нами. Мы не отдадим вас мимам и защитим вас и ваши святые яйца.

Убили меня неоднозначностью фразы.

Так мы оказались в совершенно другом месте, в горном селении детей леса. И у меня был самый странный статус, какой я бы никогда и не мыслил получить.

========== 4. Дети леса ==========

— Почему мы должны спать в одной кровати? — я, честно говоря, не вытерпел первым.

— Хм-м-м, а что? Я не против. Мне так спокойнее чувствовать тебя под рукой, — хмыкнули рядом со мной, укрываясь одним на двоих одеялом. — И потом, судя по всему, твои дети леса считают, что ты уже выбрал супруга для того, чтобы нести яйца. А все остальные эсперы не одобрили твой вкус и ополчились на нас.

Кирий был крайне спокойным, как удав, и это меня еще больше напрягало.

— И тебе это никуда не упирается? Нести со мной на пару эти чертовы яйца?

Я повернулся к нему лицом, всматриваясь в наглую напротив рожу. Так и захотелось по нему треснуть, чтобы хоть немного прочувствовал, какого это все мне.

— Нет, я недавно понял, сопоставив все свои ощущения… ведь той загадочной девицей в торговом центре с Люськой был ты? Можешь не отрицать, это бесполезно. Если не принимать всю вашу наведенную внешность — то все остальное… биополе, аура и прочее… а вернее невозможность уловить ни то, ни другое — точно твое.