а замполит отвечает только за телевизор и тумбочку, но получает на сто рублей больше» - прошептал мне стоящий рядом лейтенант. «Замполитом!» - выпалил я. «Есть потери среди замполитов?» - спросил Матяш у кадровика майора Плотникова. «Двое раненых». «Раненых куда?» - уточнил Матяш. «Оба... в задницу!» И смех, и грех.

  Матяша сняли с должности на следующий день. Якобы за большие потери. На самом же деле за то, что он послал на х.. какого-то московского генерала. Вместо него командовать полком назначили полковника Сувалова. Последний сидел на игле как законченный наркоман и несколько раз в день бегал колоться в медпункт.

  Тем временем, отмороженные ноги давали о себе знать жестокой болью. Способ лечения оставался один — уезжать домой. И в этом меня настойчиво уговаривал Славик Сидоров. Тем более, прошёл слух, что боевые выплаты вот-вот отменят, а грядущая весенняя распутица вовсе не сулила сладкой жизни. Собрав необходимые подписи в обходной лист, мы отправились домой. Безоружных нас натолкали в кузов грузовика и безо всякой охраны отвезли на станцию. Там построили, спросили: «Оружие есть?» и без досмотра посадили в вагон. Автомат лежал у меня на дне сумки. За него расписался ротный в том, что я его сдал, а забрать не забрал и уехал в Камышин. Так до сих пор и лежит.

  Обратно ехали с тем же фэбсом, что и туда. Теперь контуженные на голову были все. История повторилась: пьянка, драка, выбитые стёкла, фэбс с пистолетом.

  Со Славиком, грязные как поросята, сошли в Волжском. Дикарями взирали на мирную жизнь и девчонок. Всё, штыки в землю!

                                                      ДЕМБЕЛЬСКИЙ АККОРД

  После этого началась трёхмесячная эпопея в битве за получение законно заработанных на войне денег. Их не давали. Пацаны платили по 12 000 рублей офицерам, за то, чтобы получить зарплату. Я до того достал начфина, что при очередном моём появлении в его кабинете он вскакивал с криком: «Уйди от меня, печёночный сосальщик!»

  Давали понемногу. Те, кто уже что-то получил, приезжали в Камышин из других городов на такси. Местные таксисты охеревали: «Никогда такого не было — срочники на такси ездят и пятисотками расплачиваются!» Один знакомый контрактник, получив кучу бабла, накупил целую гору конфет в коробках и раздавал их на улице всем встречным красивым девушкам.

  Почему-то первым желанием вернувшихся с войны, было — нажраться пельменей. Городские кафешки были забиты военными, поглощающими пельменьи под водку. Причём, при появлении в кафешке любого другого военного, даже незнакомого, его усаживали за стол и накачивали водкой с пельменями до поросячьего визга. Погромы кафешек периодически сопутствовали этому празднику жизни. Поэтому, некоторые хозяева даже наложили запрет на обслуживание людей в форме.

  Вторым общим желанием вояк были бабы. В 2000 году на 100 000 населения Камышина приходилась примерно сотня публичных домов. Половину из них я прошёл! Потому с полным основанием могу заявить, что и у меня как и у всякого порядочного человека была в жизни большая и чистая любовь — камышинские проститутки! В лучшей городской гостинице «Опава» девочки стоили 250 рублей в час. На «Пензе», районе  тусовки дальнобойщиков, они шли по стольнику. Прикольно, что вскоре менты провели рейд по злачным местам и отловили часть проституток. Среди них оказались: учительница младших классов, журналистка местной газеты, известная поэтесса, выпускающая сборники стихов о возвышенной любви и... лейтенантка милиции, служившая на должности инспектора по делам несовершеннолетних!

  Однажды, когда не было денег на опохмелку, а выпить хотелось оё-ёй как, наша подруга, снайперша Светка, повела нас, двоих контрактников, в кафешку «777», где набрала кучу бухла и закуси. Денег же не было ни у кого. Мартынович сбежал первым. Я же досидел до того момента, когда возле кафешки остановился крутой джип из которого вылезли не менее крутые ребята. «Ну, что — мы так поняли, бабла у вас нет?» - спросили они, подойдя к нашему столику. Одному Богу известно, как мне удалось ускользнуть в момент этой разборки, оставив Светку на растерзание бандитам. На следующий день я встретил её здоровой и невредимой в воинской части. «А, фигня, - сказала Светка. -  Золото заложила, да и дело с концом».

  Наконец, в апреле я получил деньги. Самый первый из нашего призыва. С непередаваемым чувством я наблюдал, как кассир, отсчитывал пачки новеньких хрустящих пятисоток. Моих пятисоток! Я так понял, что и задержка в зарплате произошла оттого, что Путин не успевал печатать деньги.

  Привезя неслыханное состояние домой, я первым делом извалялся в этой куче бабла и не снимая формы ринулся на базар: гитара, прикид, телевизор, магнитофон... Соседи на лавочке, охеревавшие с разинутыми ртами, не успевали считать мелькающие перед ними коробки.

                                                                ***

  Так закончилась война. Что же до остальных героев моего повествования, то старлей Митрофанов вскорости погиб будучи сбитым в вертолёте над Ханкалой. Из 17 человек нашего призыва контрактников, на сегодня осталось в живых 15. Танкист Сергей Лобов умер от туберкулёза костей заработанного в Чечне. Я был последним из наших, кто пожал ему руку. Лобову было 30 лет. Старшина Андрей Полященко ( «Большой» или «Кит») задержался на войне на целых семь лет. Подорвался на гранате, долго болел и был сожжён заживо в собственном доме при невыясненных обстоятельствах.

  А ну её на фиг, эту войну.

                            Рассказ весёлого парня Димки Фирсова

Спецназовец ГРУ Дмитрий Фирсов (1978-2006) был парнем весёлым. До второй чеченской компании успел побывать на трёх войнах (как-нибудь расскажу об его приключениях). Оставшись не удел в 2001 году, завербовался в пехоту в качестве командира взвода разведки комендантского полка станицы Шелковской. Вернувшись через год домой, он рассказал такое, что не осмелилась опубликовать ни одна газета. Случайно нашёл запись его рассказа. И поскольку интернет всё стерпит, решил выложить это на всеобщее обозрение.

Если смотреть сводки новостей, которые нам показывают по телевидению, получается, что война в Чечне фактически закончилась. На деле же потери федеральных сил составляют в среднем по 300 человек в день. Леса кишат бандитами. Кого там только нет: негры, арабы, русские... Если сунешься в лес, сразу нахлобучат по полной!

  Свой первый бой в нынешнюю кампанию я принял уже на шестой день пребывания в Шелковской. Поехали за чеченским связником, которого поймали разведчики. Надо было доставить его в штаб. На обратном пути фэбс (фээсбэшник) — старший машины, велел ехать через лес. Я ему говорю: «Ты что — сдурел без сопровождения ехать? Давай хоть разведку вперёд вышлем.» Нехотя тот согласился. Вперёд поехали ребята на «Жигулях», а мы сзади на открытом «Урале». Въехали в лес, узкая дорога, кругом деревья, сижу как на иголках, матерю про себя фэбса. И тут с