Влад, все еще одетый, опустился на колени, плавно ведя ладонями по моим бокам, огладил бедра, коснулся губами живота, заставляя меня обратиться в сплошной комок оголенных нервов. Я маетно откинула голову назад, тут же запуская пальцы в его волосы, попыталась было потянуть его к себе, наверх, но моя ладонь, перехваченная им за запястье, безвольно повисла в воздухе.

Он касался меня губами, ниже и ниже, сильнее обхватив ладонью бедро, другой рукой притянул ближе мою ногу, и, чтобы не упасть, я проворно ухватилась за вделанную полку, уперлась ладонью в смежную стенку кабины, до боли прикусывая губу.

Его откровенные ласки, быстрые, но плавные, замедляющие темп, едва чувствовалось, что еще немного, чуть-чуть, и меня разорвет на миллионы частиц, уносили куда-то далеко-далеко, вытесняя из головы последние мысли. Его имя само собой срывалось с губ, в голове шумело, ноги подкашивались, и я, не найдя в себе сил терпеть сладкую пытку, буквально сползла по стене вниз, в его руки, тотчас подхватившие мое обессиленное тело. Влад больше не болтал мокрый, он целовал мои губы, слова и снова врываясь языком в теплую влажность рта, а я тянула с него футболку, неустанно липнущую к телу, преисполненная желанием стащить с него все. Он по-прежнему был скрыт от меня под мокрыми вещами, хотя сам позаботился о том, чтобы сразу сорвать с меня все шмотки до единой.

Кое-как разобравшись с неподдающимся ремнем на его джинсах, я намеревалась было вовсе стянуть их, но Влад вдруг резко прервал мои попытки, очень легко, самоуверенно для человека, еще недавно размазывающегося по твердому сиденью в кабаке, подхватил меня на руки, ловко выключил воду и, придав моему телу вертикальное положение, схватил с крючка пушистое темно-зеленое полотенце.

— Влад, — протянула было, но он сосредоточенно поднес палец к губам и, приблизив свое лицо к моему, мягко захватил в плен мою дрогнувшую нижнюю губу.

— Я тебя доведу, любимая. Обещаю. Раньше, чем ты думаешь. До помешательства. Знаешь, как я провел весь этот день? Представлял, что затащу тебя сюда, в свое логово, крепко закрою дверь и сделаю так, чтобы ты сорвала свой чудный голос, выкрикивая мое имя. Я люблю, когда ты называешь меня по имени.

— Влад…

— Вот так. Можно потянуть сильнее, чтобы у меня совсем крышу снесло, — он принялся кутать меня в полотенце, не преминув заодно огладить выпуклости моего тела, проделывал это так естественно, что даже при желании невозможно было заподозрить никакого подвоха. Делал вид, что вовсе не замечает, как плавится от этих касаний мое тело.

— Влад, иди сюда! не выдержав, резко сбросила с себя его руки вместе с полотенцем, устроила ладонь на его шее, настойчиво притягивая к себе. Влад издал легкий смешок, но подчинился, позволив мне перехватить часть действия на себя. Не прерывая поцелуй, свободной рукой я вновь потянулась к его ширинке, на сей раз с твердым намерением довести дело до конца. Он вновь не стал препятствовать, лишь когда мои пальцы коснулись его раскаленной плоти, заметно напрягся.

Почувствовав это, я стала двигать ладонью быстрее, ощущая его в своих руках, осознавая, что сейчас он в моей полной и безраздельной власти. С острым удовольствием перехватывала его дернутый поволокой страсти взгляд, обращенный ко мне, и точно знала, о ком он сейчас думает. Я готова была сделать что угодно, но вытравить из его головы все воспоминания о тех других, которые были после меня, вместо меня. Делить своего мужчину с кем-то, пусть даже тем, кто живет лишь в отголосках памяти, я не могла.

Он шумно задышал мне в ухо, прикусил зубами мочку и вдруг подхватил на руки, вновь забирая себе ведущую роль.

— Идем.

— Куда ты ме…

— В спальню, солнышко. В спальню, — произнес на выходе, так сильно прижав меня к себе, что на какой-то миг я всерьез испугалась за сохранность собственных костей.

— Нет, давай здесь, — вырвалось как-то само собой. Секундная заминка, и вот я чувствую кафельную гладь стены за своей спиной.

— Ночь длинная, успеем добраться и туда, — хрипло рассудил Влад, поддаваясь. Приподняв мое исходящее дрожью тело, вновь пригвоздил меня затылком к стене и вошел, одним движением лишив возможности дышать часто и слаженно. Он мог с уверенностью считать выполненной заданную самому себе миссию я с завидным постоянством сипло звала его по имени, наивно ожидая момента, когда вот так, находясь в подвешенном состоянии между небом и землей, смогу, наконец, рассыпаться на бесчисленное количество осколков острого наслаждения. Но Влад не давал мне освободиться, снова и снова вбивался в мое тело резкими рваными движениями, исступленно целовал мое лицо, отбрасывал со лба мокрые тонкие пряди, ловил губами мои губы.

Ночь длинная… Длинная… Владлен не собирался растрачивать отведенное нам темное время суток на бесполезный сон.

Я всхлипнула на выдохе, поймав его долгий протяжный стон, когда движения стали сильнее, а впечатления ярче. Всесильного вакуума больше нет, земля стремительно разверзлась под ногами, а небеса рухнули вниз, хаотично обрушиваясь в бездонную черную яму, обнаружившуюся там. В моей голове все помутилось, какое-то время я могла лишь цепляться за плечи Влада в бессвязной надежде уцелеть, а он вжимал меня в твердую поверхность стены, прикрыв глаза, тщетно пытаясь привести в порядок сбившееся дыхание.

Прошлое смешалось с настоящим

Нет больше ничего и никого.

Я выдохнула и, легко отстранившись от Влада, поймала глубокий взгляд его светлых глаз.

Эпилог

Два месяца спустя

— Влад, ты отвезешь нас с отцом в ДК? уже который раз нетерпеливо вопросила Татьяна, теперь уже добавив твердости без того звенящему от раздражения голосу. Она терпеть не могла, когда что-то шло не так, как ей бы того хотелось, и теперь пребывала в справедливом негодовании. Мы бы давно уехали сами, если б отец мог управлять автомобилем.

Подгоняла она не зря — для новоявленных первоклашек и их родителей организовали концерт, в котором задействовали многих учеников, посещающих какие-либо кружки, в том числе танцевальную группу нашей Машуни. Зря Влад сетовал на то, что все лето таскал младшую сестрицу на бесполезные занятия и обратно без всякого толка.

— Танюша, — бабуля, подняв указательный палец кверху, весьма показательно ударила карту взъерошенного от напряженной игры Владлена, и только после обратила взгляд в сторону замершей у двери Татьяны Олеговны. Держу пари, от нарочито употребленного уменьшительно-ласкательного имени, мою бывшую будущую свекровь ощутимо передернуло. Не переживай, Бога ради. Я сейчас сама сяду за руль и всех вас развезу. Посмотри лучше, как позорно твой сын сдает позиции.

Бабушка с мужем прибыли вчера вечером, весьма неожиданно без всяких предупреждений, чем очень расстроили без того нервную Татьяну Олеговну, которая только начала отходить от разыгравшейся не так давно бури, связанной с резким крушением тщательно готовившихся свадебных торжеств. Ее бывшая подруга мать Алены очень долго не унималась, но в конце концов от души пожелала нам всем провалиться, только в более жесткой форме, после чего гордо покинула неблагодатное поле, оставив последнее слово за собой.

Влад сказал… впрочем, это лучше не повторять.

— Думаю, кое-кому самое время закатать рукава, — со значением изрек супруг, пытливо глядя за тем, как бабуля небрежно, дразнясь, помахивает своими картами у самого его носа.

— Владик, милый мой, ты всерьез думаешь, что я способна тебя надуть?

— Я не думаю я знаю.

— Варь, ты только послушай твой муж не доверяет твоей бабке!

— Он мне не муж, — ворчливо поправила я, невольно втягиваясь в их разговор, хотя еще пару секунд назад дала себе слово не реагировать на внешние раздражители.

Влад, хоть и был чертовски занят, посмотрел на меня с сомнением, разрываясь между желанием немедленно с этим разобраться и дать тем самым возможность бабуле подменить карты, либо все же сперва закончить игру. Второе предсказуемо победило с моей ушлой бабушкой зевать ни в коем случае нельзя.