Прости, Влад, я верну тебе твою игрушку в целости и сохранности. Боже, какая я дура…

Телефон. Я оставила телефон в комнате, и потом как-то вовсе о нем забыла, даже не подумала забрать аппарат с собой. Димка, наверное, справедливо сходит с ума от злости. Хорошо, что я помню его номер наизусть за минувшие, как хмурый сон, три года мне часто приходилось связываться с приятелем по разным причинам, и цифры как-то сами собой осели в памяти.

Найду другой телефон и наберу ему. В конце концов, это не так уж и сложно.

Я сообразила, что сижу, по-прежнему не убирая ноги с педали тормоза, крепко вцепившись пальцами в мягкую рулевую оплетку. Представила, как зол сейчас Владлен, наверняка успевший обнаружить пропажу своей драгоценной тачки. И зачем только я уехала? Что это за глупая, непонятная демонстрация с моей стороны?

— Блин, — пробормотала негромко в ответ на собственные мысли, с сожалением, растерянно обозрев салон автомобиля, не зная точно, что именно хочу обнаружить. Здесь все напоминало о том, кто хозяин машины стойкий запах кофе и мяты с тонким карамельным послевкусием, куча неинтересных бумажек в нише между двумя передними сиденьями, прайс-листы в зеленоватой папке с примятым уголком, забытая на заднем сиденье темная спортивная кофта… Трудно сказать, зачем я нажала на кнопку вделанного внутрь сундучка поверх ниши; крышка откинулась вверх, а я смогла увидеть знакомое кольцо с двумя отвернутыми друг от друга крыльями бабочки, все же по виду больше напоминающими зеркально отраженные буквы «В». Губы сами собой растянулись в подобии улыбки, когда я подумала о том, что Влад никогда не убирал наш импровизированный символ далеко от себя. Поочередно примерила кольцо на все имеющиеся пальцы большое, конечно. Крепко зажав его в ладони, поднесла руку к груди и сидела в таком положении никак не меньше пары минут.

А потом отмерла; вздрогнув, бросила взгляд за стекло, на ярко освещенное за забором белоснежное здание городской больницы, вокруг которого царила соответствующая времени суток тишина. Идти туда сейчас нет никакого смысла больные и медсестры спят, меня никто не пропустит внутрь. Подумав так, перегнулась назад за спортивной кофтой Влада, натянула ее на плечи, щелкнула кнопкой рядом с панорамным зеркалом, погружая салон автомобиля в темноту, отодвинула спинку кресла назад и прикрыла глаза.

Разбудил меня громкий, настойчивый звук некто очень решительный беспрерывно стучал по стеклу со стороны водительской двери. С видимым трудом разлепив сонные глаза, я повернула голову на раздражающий стук и, кажется, проснулась моментально возле автомобиля Влада, склонившись так, чтобы хорошо видеть мою скрючившуюся на сиденье фигуру, стояла леди Терминатор собственной персоной. В красивом деловом костюме и перекошенным от злости лицом, она не прерывала своих попыток достучаться до моего подвисшего сознания самым тривиальным способом.

Разинув от изумления рот, я глупо таращилась на свою бывшую свекровь, как на диковинное явление, пока та, активно размахивая руками, пыталась что-то до меня донести. Но в полной мере дошло до меня только когда Татьяна Олеговна, отчаявшись договориться по-хорошему, хмуро свела брови у переносицы и многозначительно, но так ей несвойственно, погрозила мне кулаком; всполошившись, я немедленно потянулась к дверной ручке.

— Где мой сын? Что ты делаешь в его машине? сразу же налетела на меня Татьяна, довольно быстро убедившись в том, что салон автомобиля не скрывает от нее Владлена ни спереди, ни сзади.

Пожала плечами, не спеша отвечать.

— Варя, где Влад?

— Он… С Аленой, — ответила, спешно выбираясь из машины наружу. Теперь картинка значительно изменилась, холодный сумрак ночи разъело ярким белым днем, вокруг сновали люди, а рядом с машиной Влада больше не осталось свободных мест для парковки.

— Но почему ты за рулем его машины? не отставала Татьяна, несколько смягчившись от новости, что ее обожаемый сыночек проводит время в компании правильной девушки.

Может, я фантазирую по обыкновению, но такая мысль не понравилась мне чрезвычайно. Спешно стянув с себя удачно обнаруженную несколько часов назад шмотку Влада, я щелкнула брелоком, который тут же протянула растерявшейся Татьяне Олеговне. Бывшая свекровь медленно перевела взгляд с ключей на меня, не спеша вытаскивать их из моей раскрытой ладони.

— Я угнала его машину, — призналась. Передадите ему ключи?

Клянусь, на ее обычно непроницаемом лице впервые на моей памяти появилось подобное растерянное выражение, с каким она смотрела на меня в эту секунду.

— Что все это значит? наконец, выговорила она.

— Я же сказала, — вздохнула, тем самым показывая свое нежелание разъяснять вновь. Вы возьмете ключи? Я хотела заглянуть к Семену Егоровичу…

— До Влада никто не может дозвониться, — размеренно проговорила Татьяна, пропустив мою последнюю фразу мимо ушей.

— Знаю, он, кажется, разбил свой телефон.

— Понятно, — она смотрела на меня со все нарастающим подозрением во взгляде, как будто силясь разгадать, кто из нас сильнее подвержен стихийно нагрянувшим магнитным бурям. Я удивилась, когда увидела на парковке его машину.

— Думаю, он скоро будет дома.

— Очень странный разговор, — не сдержалась Татьяна. Убери ключи, я все равно не знаю, что с ними делать.

— Просто отдайте сыну.

Она поджала губы, но не сделала ни единого движения. Подождав немного, я равнодушно пожала плечами, хотела было сунуть связку ключей в карман джинсов, но быстро опомнилась и просто сжала их в ладони. Девать брелок было некуда.

— Вы поднимитесь? поинтересовалась у хмурой Татьяны, указав в сторону приветливо распахнутых ворот, ведущих к широкому больничному двору. Вместо ответа она кивнула. В полнейшем молчании мы прошли к главному входу, привычно украсили свою обувь бахилами, так же слаженно, не сговариваясь, направились к лестнице, и вскоре уже стояли рядом с дверью, ведущей в палату отца Влада. Я было вежливо пропустила Татьяну вперед, но она неожиданно сильно втолкнула меня внутрь, и уже после сама вошла следом.

Семен Егорович уставился на нас с понятным изумлением за всю долгую историю нашего знакомства с этой семьей, видеть нас вместе с Татьяной Олеговной вот так, «заодно», ему еще не приходилось. Но, в отличие от своей супруги, он недолго демонстрировал охватившее его удивление, улыбнулся вполне дружелюбно и сделал приглашающий жест ладонью:

— Варенька, я очень рад, что ты решила остаться.

— Полюбуйся, — голос Татьяны претерпел очередные изменения и теперь звучал достаточно грубо, от былой растерянности не осталось и следа.

Семен Егорович нахмурился, переведя взгляд с меня на супругу.

— В чем дело, Танюш?

— Она приехала сюда на машине Влада.

— А где он сам?

— На даче, — вмешалась я, усаживаясь на край пустой постели рядом с кроватью Семена Егоровича. Я угнала его машину, о чем теперь очень сожалею.

Бывший свекор растерянно посмотрел на подбоченившуюся Татьяну Егоровну, протянул задумчивое «ммм», после чего хлопнул ладонью по обтянутому спортивной тканью штанов колену и бодро заявил:

— Машину надо вернуть, Варь.

— Я ничего не поняла, но мне кажется, эта девушка не в себе, — ожила Татьяна за моей спиной. Ты всегда умел находить с ней общий язык; может, и сейчас сообразишь, что происходит?

— Я и без всяких умений скажу тебе, что происходит, — Семен засмеялся, вторично хлопнул ладонью и неожиданно мне подмигнул. Выключай телефон, Танюш, потому что максимум через пару часов тебя будут штурмовать все, кому не лень, начиная с нашей многоуважаемой, но, слава всем богам, так и не состоявшейся сватьи.

— Что ты…

— Это не я, это наш сын. Он любит ее, — легкий кивок в мою сторону, как что-то само собой разумеющееся. Не вздумай к ним лезть, ладно?

— Сеня, ты что такое говоришь?

— Варь, — Семен Егорович обратил взгляд в мою сторону, не спеша отвечать супруге. Я ведь прав, верно? У моего сына в кои-то веки включилась способность соображать, или я, старый дурень, попросту выжил из ума?