покуда покидать аббатство не намеревалась, но и факт появления Дэнгё-дайси в нем афишировать не хотела – он-то и должен был "обнаружить" отравленных дам, и поднять тревогу, предварительно вручив чертежи Маккейну. Кто заподозрил бы его тогда? Напротив, его позиции упрочились бы. Поэтому-то она и дала одно пирожное для сестры Епифании… Прошу прощения, уже для матери Епифании, конечно. Отлично зная широкую душу и доброе сердце этой женщины, она ни капли не сомневалась, что та поделится угощением с Анабелией, так что обе монахини также окажутся отравлены. И даже то, что сестра мисс Суонн не стала есть сладкое мало на что повлияло – девушка, скажем прямо, не академического была ума и выводов не сделала. Однако отлучка матери-настоятельницы и ее темперамент сыграли с Евграфией злую шутку. Увидав лежащих без чувств товарок и ведущего обыск Дэнгё-дайси, аббатиса схватила вакидзясю со стола, и набросилась на лжениппонца. В завязавшейся схватке он был ранен, а Лукреция погибла. Ну а дальнейшее, до самого задержания убийцы, вы знаете.

— Да, сэр, понимаю. Она пыталась похитить чертежи любой ценой.

— Верно, — кивнул доктор Уоткинс. — При этом Маккейн оказался схвачен, а Дэнгё-дайси полиция и контрразведка плотно сели на хвост. Он был провален и попытался залечь на дно, и тут вы, констебль, смогли выудить его из мутного пруда. Когда же он был схвачен вами, мистер Вильк, — а ведь едва не ушел, подлец, никто от него этакой прыти не ждал…

Инспектор О`Ларри поморщился и потер раненую руку.

— …ей оставалось лишь одно: устранить его, покуда он не начал давать показания, для чего она и перевелась в гошпиталь Святой Маргариты. Жизненный опыт у нее был и богатый, и самый разнообразный, так что практически моментально ее выдвинули в то самое отделение, где находился арестованный агент. Ну и денежные пациенты тоже. Похитив сигару в хьюмидоре у мистера Мексона она подсунула ее Мозесу Хайтауэру, предварительно начинив цианистым калием, конечно. На беду Евграфии, бедняга-констебль решил приберечь подарок и выкурить его после дежурства, так что план провалился с треском. Именно тогда-то я и начал ее подозревать и наводить справки, хотя о том, что Дэнгё-дайси попытаются устранить, безусловно, догадывался.

Доктор вздохнул.

— Со спаренной сменой поделать, без риска раскрыть себя, она ничего не могла, и тут, очень удачно для нее, сержант Сёкли назначил дежурить вас в одиночку. Вы спросите меня, что я сам делал там? Так я, со своим верным "Гассером" ждал штурма, поскольку это был, по моему мнению, единственный для Евграфии возможный выход. Но, в третий раз за всю эту историю в дело вмешалась Ее Величество Случайность.

Мистер Уоткинс вздохнул еще раз.

— План родился у нее моментально – импровизирует она вообще мастерски. Евграфия намекнула добряку О`Ширли, что вам неплохо бы принять что-то для бодрости, и тот заварил вам шиповник с медом. Перед самой партией в вист она же передала галантерейщику бутылку наливки, якобы от его соседа, прекрасно зная пагубную привычку О`Ширли принять перед сном стаканчик другой. Покуда шла игра, она добавила яд в обе бутылки – устранить и вас, и свидетеля, и тех, кому он мог о ней проболтаться. И план сработал. Если бы не ваше недюжинное здоровье, то все бы у Евграфии вышло, а она оказалась бы вроде как не при чем и вновь исчезла, растворилась на просторах империи. К счастью, вы смогли ее схватить и подать сигнал тревоги. А там и я подоспел. Вот такая вот история, констебль. Пойдемте, инспектор, дадим мистеру Вильку отдохнуть, и переварить услышанное.

Эва как. Единственное, о чем доктор Уоткинс не упомянул, так это о том, каким образом сестра Розанна-Евграфия собиралась появление в пирожных опия объяснять, хотя, никакой это ведь и не секрет. Пропала ниппонская книга. Отравились леди (и Фемистокл Адвокат) ниппонским же угощением. А у кого оно куплено? Правильно, у Ода Сабурами, ниппонца. Да кто бы в полиции стал разбираться, зачем он это сделал, если дело-то ясное? Промолчал доктор об этом, такт проявил.

Мистер Уоткинс и инспектор О`Ларри попрощались и собрались уходить, когда доктору попалась на глаза моя книга.

— Гомер? Однако, констебль, вы далеко пойдете, — с удивлением произнес он.

Через два дня брат Власий действительно выписал меня из гошпиталя – я к тому моменту оправился уже полностью, да еще и отъелся на казенных харчах, отоспался опять же, так что к службе вернулся бодрый и веселый. В тот же день мне и медаль вручили перед строем, да не абы кто, а сам эрл Чертилл сподобился. Вот нашивки пока еще придержали – и мистер Сёкли в отставку еще не вышел (как я и думал, в то, что наливку я не пил он не поверил), да и жюри присяжных на суде, где я должен был давать показания, смущать не хотели. Не каждый гражданский сразу поймет, что это теперь я сержант, а когда мать Лукрецию обнаружил, так был еще простой патрульный констебль.

Газетчики до самого объявления даты заседания о аресте сестры Евграфии так и не пронюхали, так что почти что месяц, покуда Дэнгё-дайси не начал ходить без костылей, жизнь моя была скучна и размеренна, насколько это для копа вообще возможно. Мистер О`Хара за это же время закончил свой курсовой проект, который презентовал мне. Изображены на полотне были мистрис Афина Паллада, тянущая руку к покоящемуся на мраморной тумбе яблоку, с надписью "Прекраснейшей", и Арес с моим лицом, демонстрирующий ей кукиш. Я картину у себя повесил, на самом видном месте, дабы гости, значит, впечатлялись. Ну и грогох [43] чтоб свое место знал.

Однако, все же наступил тот далеко не прекрасный день, когда высокий Суд Дубровлина объявил о начале слушаний по "Делу, об убийстве матери Лукреции и иных преступлениях против людей и Короны". Ох, что тут началось! Ушлые папарацци осаждали всех – от Старика до мальчишек-посыльных, — надеясь вытянуть хоть какие-то подробности, какую-то сенсацию… От прочитанного по этому поводу в газетах сержант Сёкли ругался в голос – такого надомысливали порой, что диву дашься. Только "Светский хроникер" ограничился короткой заметкой, что редакция не желает строить догадки и будет печатать отчет с иллюстрациями с каждого заседания. Ведущий же его "криминальной колонки" (если такое определение вообще применимо к разделу салонной газеты), Фемистокл Адвокат, отловил меня на патрулировании и, смущаясь словно девица на первом свидании, признался, что уже опубликовал под псевдонимом два детективных рассказа в одной из газет, и попросил, когда все закончится, поделиться подробностями. Отказывать причин у меня не нашлось, да и желания тоже, так что я твердо пообещал удовлетворить его любопытство