этом, — он ведь не венценосец, чтобы открыто признавать своих бастардов, — а потому рождение девочки держалось в секрете. Роман его, к тому же, продолжался недолго, хотя впоследствии он принимал участие в судьбе дочери, щедро субсидируя ее мать. Увы, это не уберегло ее от чахотки, и в четырнадцать Шарлотта осиротела. У нее не имелось близкой родни, а взять девочку в свой дом градоправитель Корка позволить себе не мог. В отчаянье он открылся супруге…

Доктор вздохнул.

— Это была воистину святая женщина. Она отнеслась к беде малышки так, словно та была ее родной дочерью, и лишь резоны о том, что признание девочки погубит карьеру ее супруга, не позволило той заняться напрямую ее воспитанием. Тогда она предложила отдать Шарлотту в аббатство Святой Бригитты, которому она протежировала. Именно этим-то вмешательством сильных мира сего и объясняется то, что установить откуда она туда попала отцу Брауну не удалось. Поначалу, по крайней мере – он обладает пытливым умом, настойчив, и, в результате, раскопал эту историю.

— Но… почему она тогда исчезла, сэр, — удивился я.

— Потому что ее убили, — будничным тоном ответил мистер Уоткинс. — Избавились от нежелательного свидетеля.

— Бог мой, но кто?!!

— Как, вы еще не поняли, констебль, — доктор с некоторым разочарованием поглядел на меня. — Сестра Евграфия, разумеется. Не лично, наняла пару хобо из факториалов – таким за монетку и самого Папу убить ничего не стоит. Не думаю, что мы даже тело несчастной сможем отыскать.

— Да зачем же ей это нужно, сэр? — поразился я. — Или она тоже заодно со злодеями?

— Она – их главарь, Вильк, — ответил инспектор О`Ларри

— Совершенно верно, — подтвердил доктор Уоткинс, и, глядя на мое ошарашенное лицо, решил пояснить. — Еще до нашего с вами рождения будущая сестра Евграфия носила имя леди Розанна Гилберт. Она происходила из знатной семьи, и какой же был скандал, когда она, во время очередного дипломатического похолодания между нашей империей и Англией, решилась выйти за британского военного атташе… Первостатейнейший! Отец, хотя и не отказался отдать жениху назначенное ей приданное, видеть молодоженов в своем доме не желал. Весь свет отвернулся от нее. Впрочем, вскоре ее супруга отозвали обратно на родину, и она смогла блистать в обществе у наших соседей. Однако же, в свете возможного франко-голландско-датского союза, который в те времена как раз намечался, наши отношения с Туманным Альбионом резко потеплели, и сэр Джошуа Хастингс вновь был возвращен в Дубровлин. Он был связан с английской разведкой, если и вовсе прямо не служил в ней, и леди Розанна уже тогда была в это посвящена. Полагаю, что еще в то время она оказывала помощь своему мужу, коего искренне обожала, в деле шпионажа. Так или иначе, но союз континенталов не состоялся, отношения с англичанами остыли вновь, а мистер Хастингс…

Доктор Уоткинс пожал плечами.

— Шпионаж – дело опасное. Он был убит нашими контрразведчиками. Надо полагать, что именно тогда-то у будущей сестры Евграфии и родилась ненависть к своей родине, которая сначала отвернулась от нее, а потом и вовсе отняла любимого человека. Именно тогда она из добровольной помощницы стала полноценным шпионом. Леди Розанна вновь была принята во многих домах, чем и пользовалась первое время. Ну кто не пожалеет бедную вдову, тем более что правда о ее муже не стала достоянием гласности?

Доктор позволил себе легкую саркастическую усмешку.

— Однако, долго так продолжаться не могло. В отчий дом ей дороги по-прежнему не было, — да она туда и не рвалась, — а поскольку детей она своему мужу не подарила, то и свекор не рвался ее содержать. Жалование же, если она его тогда уже получала, было бы явно недостаточным, дабы продолжить светскую жизнь. Вероятно, она могла бы снова выйти замуж, но, то ли мысль об этом ей претила, то ли очереди из достаточно богатых претендентов не наблюдалось – леди Розанна приняла постриг. Этот ее шаг был также принят светом с пониманием, и, даже, с одобрением, и она поначалу еще могла как-то шпионить в высших кругах, но затем новые сплетни и переполохи совсем отодвинули ее от общества, "самопожертвование" ее было забыто, и сестра Евграфия перешла на полностью нелегальное положение. Где только не побывала она за тридцать пять лет! Можно с уверенностью сказать, что она объехала весь зеленый Эрин, весь Хайленд – там она была как раз тогда, когда мистер Маккейн обитался под Диннгуоллом, так что и смерть инженеров, видимо, ее рук дело, — некоторое время пробыла на Туманном Эрине, пока, пять лет назад, окончательно не осела в Дубровлине. На сей раз – окончательно. Я даже не возьмусь судить, сколько вреда они принесла нашей стране, и каковы размеры ее агентуры.

— Пусть с этим разбирается коммандер Спок, доктор, — криво усмехнулся инспектор О`Ларри. — На наш век и преступников довольно.

— Как показало это дело – шпионы часто бывают преступниками, и наоборот, — ответил мистер Уоткинс.

— Но я все равно не понимаю, зачем было убивать аббатису и монахиню, — от вываленной на меня, как из ушата, информации голова моя, казалось, начала распухать.

— Да никто мать Лукрецию убивать и не собирался, — ответил доктор. — Как я и предполагал, намечалась кража. Нам известно, что Дэнгё-дайси был принят во многих домах, благодаря нынешней моде на все ниппонское. Известно нам и то обстоятельство, что "Радужная нить" с чертежами кобуксонов, как именуют в Корё эти броненосцы, ушла буквально из-под носа у английской и нашей разведки прямо в обитель Святой Урсулы, что в Дубровлине. Знаем мы и то, что англичанам удалось устранить нашего агента, так что Евграфия обладала полной информацией. Чем она не обладала – так это доступом в кабинет аббатисы, поскольку исполняла роль эдакой "серенькой мышки". Зато она знала тайну происхождения сестры Анабелии, и устроила якобы случайную ее встречу со своим человеком. Бедная девушка рассказала о нем своей сводной сестре, — так Дэнгё-дайси получил доступ в дом губернатора Тринидада, что уже немало, — а мисс Суонн, в свою очередь, поведала о нем аббатисе. Вы наверняка помните, что и она была подвержена "ниппонскому поветрию". Дэнгё-дайси без труда получил приглашение на чайную церемонию именно тогда, когда ему это требовалось – в день, когда дамы должны были читать старинный ниппонский роман, скрывающий в себе чертежи броненосцев. Саму дату этого действа Евграфии выяснить не составило ни малейшего труда, разумеется. Далее все было просто: Евграфия попросила встретить сестру Анабелию посыльного из "Цветка вишни" и забрать у него пирожные, пока она якобы хлопочет, подготавливая домик, да находится на подхвате, ежели что. Девушка выполнила поручение, и передала посылку все той же Евграфии, которая и добавила в выпечку опий. Сама она