живого нет. Солдатам разрешается творить с вами все, что заблагорассудится. Только лицо калечить нельзя, но я и не буду. А все, что скрыто платьем, принадлежит мне.

Чего-то такого я, признаться, и ожидала.

Смущало только одно: если девушек избивают, почему они не сбегут? Не воспротивятся?

И тут меня осенило. Кристалл. Я не придала значения, что, кроме обязательного направления, заполненного служивым, наша сделка скреплялась еще и добровольным согласием на крови. Пускай я о магии слышала мало, но была уверена: мне не удастся вывернуться.

Кристалл заставит исполнять обязанности против воли.

– Ты же понимаешь, что сопротивляться бесполезно?

Понимала. Напоследок Ара ясно дала понять, что церемониться с той, которая причинит вред клиенту, не будут. Наказание за неповиновение – смерть.

Значит, смерть либо полное подчинение?

Пусть так.

Я расстегнула ворот и попыталась выпутаться из несуразного платья, но оно обвилось вокруг рук и шеи.

– Давай помогу. – Карт одним рывком стащил платье, оставив меня совершенно голой.

Беззащитной.

– Да что ты прилипла к подушке? – возмутился он. – Отдай сюда.

Я протянула подушку. Карт был совсем близко. Настолько близко, что прекрасно попадал под удар обломанной деревянной ложки, выкраденной из столовой. Рукоятку я обточила о камень еще днем.

Как чувствовала…

Дерево впилось в шею, под ухом. Неглубоко, но ощутимо. Карт взвизгнул и выронил нож. Зажал шею пальцами. Я схватила платье и хотела было побежать, но он повалил меня на пол и сел сверху, на живот. Дыхание перехватило. Ложку выдернул из руки, придирчиво осмотрел.

– Царапина, – проворчал Карт, смахивая кровавую капельку с шеи. Он придавил меня своим весом. – Ну ты и дрянь.

Удар пришелся справа. Острие ложки вонзилось в бок, и боль красными кругами расплылась перед глазами. Карт провернул ложку, а вместе с ней, казалось, вырвал клок мяса.

Я не помню, как именно нащупала выроненный нож – наверное, сыграли отточенные инстинкты. Сквозь боль. Сквозь накатывающее забытье. Сквозь испарину, что струилась по лицу.

Я не видела, куда попала, когда резанула наискось. Слышала только хрип, изданный Картом. Почувствовала, как он завалился на меня всем телом.

С трудом выпуталась из безжизненного захвата его рук и ног. Встала. Напялила платье.

И пошла.

Ведомая не разумом, но крысиными инстинктами. Мысли путались.

Карт молчал.

Магия крови сковывала и дурманила сознание.

Нужно вернуться…

Сдаться.

Срочно.

Шатало. Рана пульсировала.

Судьба вновь вела меня к Иттану. Только он сможет помочь.

Сможет ли? Захочет?

Нужно вернуться в Дом утех…

Дверь его спальни была заперта.

Глава 3

Иттан

Колокола зазвонили перед закатом. На небе, черном пред близостью грозы, только-только выступили первые капли багрянца, когда по гарнизону разнесся звон. Тревожный. Долгий. Он оглушал, выбивал из равновесия. Вселял первобытный страх.

Атака! Атака!

Иттан подскочил, и сердце его билось учащенно. Секунду назад он лежал, смежив веки, представляя Агнию, возвышающуюся на подмостках, смеющуюся громко и хлестко. Она отплясывала, и каблучки ее выбивали ритм. Манила за собой. Улыбалась зазывно.

Но грянули колокола, и Агния обратилась в дым.

Иттан, не глядя, натянул одежду, наспех застегнул рубашку, сырую от прохлады в не нагретой комнатенке. Снаружи суетились боевики, те, кто должен был отстаивать гарнизон изнутри и снаружи. Бежали к выходам: кто в одних штанах, другие одетые по форме. С мечами, луками, топорами. Совсем юнцы и те, в чьих волосах заплелась седина. Иттан ворвался в поток и слился с ним. Плевать, что комендант не единожды повторил: маг-поисковик слишком ценный экземпляр, потому должен отсиживаться, пока пушечное мясо рвется в бой. Но Иттан так не умел, не позволила бы графская честь.

Рукоять меча в пальцах нагрелась, а руки дрожали. Первый настоящий бой и, если боги смилуются, не последний.

– Куда, маг?! – одернул его какой-то служивый, когда Иттан попытался выйти вместе с мечниками. – Сдохнуть охота? Сюда!

Он потянул его на лестницу, ведущую в башню. Лучники выстроились по крепостной стене, натянули тетиву. Замерли. Иттан глянул вниз. Порождения завесы, темные, почти черные, шли вразвалку. В закатных лучах они казались окровавленными. Их колени были вывернуты, руки-ноги двигались как на шарнирах. Крупное тело с большим животом едва держалось на тонких ножках, заканчивающихся огромными лапами. Морды были вытянуты, и передние клыки торчали из приоткрытых ртов. Глаза-бусины смотрелись чужеродно на чешуйчатой коже, как и жидкие волосенки, покрывающие головы.

Воины ворвались в сражение плотным потоком. Нападали и оборонялись. Оттесняли врагов от стен гарнизона. Мечи их кружили. Текла кровь. И все-таки не было в движениях отточенности, не было умения смотреть наперед. Твари разили нерасторопных мужей когтями, накидывались, впивались зубами в мясо.

Одна из них вскинула лапы к небесам. В стену ударила молния, задев лучников. Крик, полный боли, разнесся над гарнизоном. Крик и вонь паленого мяса.

– Что стоишь?! – завопил тот служивый, что не позволил Иттану встать плечом к плечу с воинами. – Лупи их магией!

Легко сказать, но невыполнимо, если ты, конечно, не обученный боевой маг. Впрочем, Иттан не стал спорить. Наметил глазом цель. Сосредоточился. Колдуны-твари были слабы, и от любого встречного заклинания их колдовство рушилось, опадая крупицами энергии на землю. Из ртов вырывались звуки, походящие на хрюканье.

– Пли! – вскричал командующий, но лучники не спустили тетиву. Лишь один паренек, сощурившись, размахнулся и кинул в гущу тварей шарик в железной оболочке, который до сих пор вертел меж пальцев. Тот упал ровнехонько по центру, и толстозадое порождение завесы наклонилось к нему, взялось рассматривать. С секунду не происходило ровным счетом ничего, но на крепостной стене воцарилось молчание, словно в предвкушении.

А воины как по команде побежали назад. Чего они испугались?!

От прогремевшего взрыва Иттан вздрогнул. Столп огня будто вырвался из-под земли. Оглушительный, от него заложило уши. Звуки слились в гул. И медлительные твари, не успев отпрянуть, разлетелись по полю обгорелыми ошметками мяса и костей.

Никогда прежде Иттан не встречал подобного механизма. Что сконцентрировано внутри шара? Колдовство? Но истинная сила была спокойна к взрыву; энергия не всколыхнулась. Чистое пламя?.. Как его заперли в оболочке из железа?

Кажется, недоумевал один Иттан. Воины гарнизона улюлюкали на разные голоса.

– Так их!

– Да!

– Мощно!

Сутулого паренька хлопали по плечам, и он смущенно опустил взгляд и бубнил что-то, мол, да было бы за что, оно само.

– Порождения завесы пугливы, и сегодня они отступят! – расхохотался командующий.

Так и вышло. Остатки перебили стрелами и мечами. На округу пала шаль спокойствия.

После солдаты упивались элем, сидя за нескончаемыми рядами столов в обеденной зале. Молотили деревянными кружками, требуя добавки. Горланили песни и мерились количеством убитых гадов. Шальное веселье не кончалось.

Иттан, перекрикивая десятки голосов, обратился к командующему, который заигрывал с девицей из гражданских:

– Что находится в шаре?

– Далеко не убегай. – Командующий шлепнул девицу по бедру. – Соль, – равнодушно ответил он.

– Соль? – переспросил Иттан, и во рту тоже стало солено. – Обычная?

– А сам как думаешь? Нет, конечно. Мы так называем вещество, которое выпадает из завес. Я в подробностях не силен, но наши умельцы наловчились зажигать ее