— Послушай Хейда, ты должна мне верить. Я позволил тебе убить своего брата, и… поверь… я не раскаиваюсь в этом. И я даже восхищаюсь тобой, твоей выдержкой и силой воли. И нам осталось сделать всего один шаг к нашей цели, — мягко добавил Гасьярд, — я получу Иррис и место верховного джарта, а ты получишь Драгояра. Я подвину Милену и Таиссу, и сделаю тебя главной распорядительницей всех мероприятий нашего Дома, а Драгояра главным советником. Ты будешь управлять здесь всем и делать, что захочешь. У тебя будет власти больше, чем при Салаваре. А Милена и Таисса будут на третьих ролях. А когда-нибудь я избавлюсь и от них. Ты, конечно, зря не рассказала мне о тех бумагах, что нашла Милена, знай я заранее, что именно она нашла, всё прошло бы иначе.

— Она сделала это сама, я ей не помогала, — раздосадовано отмахнулась Хейда, — и мне она тоже ничего не сказала. Я узнала, что в них, только на обеде.

— Видишь? Милена тоже тебе не доверяет, так что будь осторожна. Милена, понимая, что не выиграет поединок, может попытаться причинить вред Иррис назло остальным, чтобы она никому не досталась. Ты должна не допустить этого. Иррис должна быть живой и невредимой, иначе мне верховным джартом не стать. А ты взамен получишь всё, что хотела.

Хейда смотрела на него некоторое время, а потом вздохнула, словно смирившись, и сказала:

— Ладно. Что я должна сделать?

Гасьярд достал из кармана пузырёк и протянул Хейде.

— Добавь это в воду и еду, в то, что будет есть или пить Иррис утром. Она почувствует недомогание, похожее на то, что было в прошлый раз, когда она выпила яд. Ты должна быть рядом в этот момент, позовёшь на помощь и пошлёшь Арману за Альбертом.

— И что?

— И всё. Больше ничего не нужно.

— Ты сам хочешь её отравить? — удивлённо спросила Хейда. — И чтобы подумали на меня?

— Нет. Недомогание пройдёт быстро. Мне просто нужно выманить Альберта из его покоев.

Глава 31. Побег

— Охохошечки! Как же всё паршиво вышло! — пробормотал Цинта, дослушав рассказ Альберта и слезая с кровати. — Один только день удалось мне поболеть и смотри, мой князь, чего ты натворил!

— Да уж, Цинта, а будь ты на ногах, всё ясен день, вышло бы по-другому, да? — стаскивая камзол, усмехнулся Альберт, он только что вернулся из города и был весь в пыли. — Хотя да, болезнь твоя нынче отменяется, держи!

Он протянул Цинте небольшую бутыль.

— А это ещё что?

— Чудодейственное средство, которое поставит тебя на ноги, потому что ты мне понадобишься сегодня ночью — быстрый, шустрый и здоровый.

— И что это за средство? — осторожно спросил Цинта, разглядывая тёмную густую жидкость.

— Подарок от моей ашуманской няни, — подмигнул ему Альберт.

— Владычица степей! Пить ашуманское зелье? Да ни за что! — воскликнул Цинта и отставил бутылку.

Альберт укоризненно посмотрел на него, потом на бутылку, и спросил спокойно, кладя на комод баритту:

— Сам выпьешь или тебя заставить? Я же сказал, ты мне нужен быстрый, шустрый и здоровый. Можешь воспринимать это как… испытание на себе нового лекарства. Ты же хочешь стать лекарем? А знаешь, сколько я перепил всякой дряни пока учился? То-то же. И, кстати, где твоя подружка? Она нам тоже понадобится.

— Армана? А она-то зачем?

— Видишь ли, мой таврачий друг, если ты правильно понял суть моего рассказа, то всё вышло не просто паршиво, а очень и очень паршиво. И если мы в этом доме доживём до завтрашнего вечера, это будет, наверное, просто чудом. Во всяком случае, за свою жизнь я бы нынче не дал и медной леи, — Альберт принялся рыться в бумагах, лежащих в секретере.

— И? Дай-ка угадаю, у тебя есть какой-то план и… Охохошечки! Боюсь даже подумать, что ты задумал на этот раз! — вздохнул Цинта. — Ты же не собираешься кого-нибудь убивать?

— Нет. Не собираюсь. Но, должен сказать… что такая мысль приходила мне в голову. И меня останавливает только то, что список тех, кого я желаю убить, слишком длинный, — усмехнулся Альберт.

— Тогда что ты намерен делать?

— Послушать, наконец, тебя, — весело произнёс Альберт, — и сделать то, что сделал бы на моём месте любой разумный человек — бежать, Цинта. Б-е-жать! Либо мы сбежим, либо нас убьют — tertium non datur!*

*(Прим. лат. — третьего не дано)

— Ушам своим не верю! — Цинта присел на табурет.

Альберт подвинул ногой другой табурет, сел напротив Цинты и, понизив голос почти до шёпота, произнёс:

— Сейчас ты выпьешь эту бутылку до дна, найдёшь Арману, и так, чтобы никто не видел, где-нибудь на кухне или в саду, попросишь её передать эту записку Иррис, — он вложил Цинте в руку свёрнутый вчетверо листок, — и смотри, чтобы эта рыжая змея Хейда ничего не заподозрила. Там всё написано. К закату ты должен ждать в саду. Охрана у покоев Иррис стоит у дверей и внизу, под окнами. Ту, что под окнами я отвлеку. За это время, ты должен помочь выбраться Иррис. Пройдёте через оранжерею, за ней в заборе есть дверь, вот ключ от неё, - Альберт положил ключ на стол. – Дверь потом запрёшь. Снаружи вас будет ждать человек, его зовут Нахди, поедете с ним и укроетесь в ашуманском квартале. Шиана обещала спрятать вас. А завтра я приеду.

— Но… мой князь, — растерянно произнёс Цинта, — ты это всё всерьёз?

— Цинта, послушай, — голос Альберта был на удивление мягким и спокойным, — с этого злополучного обеда за мной уже следят двое, и это те, кого я заметил. Может, их и больше. Гас знает всё, и Себастьян знает, а значит и Таисса, и Эверинн, и одному Дуарху известно, кого ещё они посвятили во всё это. Они знают, что им не выиграть поединок без Иррис, без связи с ней и с Потоком. А в настоящий момент с ней и Потоком связан кто? Правильно — я! А теперь, Цинта, сложи два и два, и подумай, какой ингредиент нужно выкинуть из этой микстуры, чтобы выиграть поединок? Так что, конечно, я всерьёз!

— Но… а если нас найдут?

— Тебя, наверное, выпорют на конюшне для острастки. Иррис посадят под замок, а меня в Чёрную башню до суда. А потом, может быть, казнят, а может, оставят в Чёрной башне навсегда. Так что, сам понимаешь, надо, чтобы вас не нашли. Шиана позаботится об этом — найти кого-то в ашуманском квартале всё равно, что иголку в стоге сена. Главное — забудь свою совесть и честность, никому ничего не разболтай, и просто сделай всё, как я сказал. И помни, что за Иррис ты отвечаешь головой, и, кстати, чтобы ты понимал, это не фигура речи!

— Да понял, я понял! — Цинта покосился на бутылку. — А как же Армана?

— Возьмёшь её с собой.

— А ты? Почему ты не едешь с нами?

— Потому что мне надо их отвлечь, и это… займёт какое-то время. А теперь пей живо этот бальзам, пока я сам в тебя его не влил.

— И как же… ты их отвлечёшь?

— Ну что ты за приставучий тип, Цинта! Придумаю как! Но смотри, что бы ни происходило, даже самое безумное, не вмешивайся, твоё дело — побег. Вот, держи, — Альберт протянул ему кинжал, — если кто вздумает встать у вас на пути, не мешкай и, главное, не буди свою совесть.

— Охохошечки! Владычица степей! Я на такое не соглашался! — вздохнул Цинта в отчаянии.

— Ты предпочитаешь ещё раз получить кинжал в грудь или отведать змеиного яда? — Альберт прищурился. — Ты же понимаешь, что для угрызений совести у нас нет ни времени, ни выбора? Настрадаешься после. Напишешь десять писем Учителю и свалишь всё на меня.

— А ты куда опять собрался? — с тревогой спросил Цинта, глядя, как Альберт снова пристёгивает баритту.

— Пропустить с дядей Тибором пару стаканчиков — у меня сегодня был очень тяжёлый день.

Цинта взял бутылку, встряхнул тёмную жидкость, вытащил пробку и осторожно понюхав, произнёс:

— Не так давно, мой князь, тебя собирались убить, а меня едва не убили, и нас собираются убить снова! И теперь я чуть живой должен выпить какое-то ашуманское зелье, выкрасть невесту будущего верховного джарта и бежать ночью в квартал жутких колдунов, куда в здравом уме и днём бы не зашёл, а у тебя улыбка до ушей, будто так и надо! Интересно знать, а чему ты так рад?