Подумалось как-то отстранённо, но понимание того, что с этого мгновенья и до самого поединка он теперь один против всех, стало совершенно отчётливым. Возможно, его поддержит дядя Тибор, хотя от него всё равно никакого толку.
Разрыв помолвки между Себастьяном и Иррис, которого он сам так жаждал, теперь поставил его перед выбором — либо он победит в поединке, либо… О втором варианте думать не хотелось, а в первый вариант он особо не верил. Ему всё равно не дадут победить. Его, скорее, убьют, как уже пытались.
И что же делать теперь? Как вырвать Иррис из этого замкнутого круга?
— Может, будут ещё желающие? — произнесла Милена с вызовом. — Кто-нибудь ещё хочет сегодня удивить?
Но больше желающих не нашлось.
— Что же, тогда приступим, — произнёс Гасьярд.
Четыре руны — четыре претендента, Гасьярд выстроил их ромбом, и провёл над ними ладонью.
— Итак, — он указал рукой на Милену, — ты первая.
Милена положила свою руну рядом с солнцем Драгояра, и в этом, конечно, никто не сомневался. Таисса, сделала то же самое для Себастьяна. Эверинн, Истефан и Грегор поддержали Гасьярда, и только Тибор шлёпнул свою руну рядом с Грозовой горой и произнёс, громко:
— Я за тебя, Берти!
Альберт криво усмехнулся.
Что и следовало ожидать…
Гасьярд обвёл глазами присутствующих.
— Итак, — он склонил голову, — участники определились. Сегодня я спрошу Книгу об испытании, и вы все почувствуете её ответ, а потом мы назначим день. Вплоть до этого дня вы ещё можете передумать и изменить своё решение, поддержав кого-то другого или отказавшись от претензий на место верховного джарта. Так что будем молиться Богам и уповать на благоразумие друг друга. А теперь нам необходимо выбрать опекуна для леди Иррис и, учитывая обстоятельства, — он указал на руны, лежащие посреди стола, — это должен быть кто-то не заинтересованный в исходе поединка.
— Я предлагаю леди Хейду, — произнесла Милена с улыбкой, — она законная вдова верховного джарта. Она не может повлиять на поединок и не обладает силой Драго. И с помощью стражи, принадлежавшей нашему отцу — её покойному мужу, она сделает так, чтобы с этого момента и до поединка никто из нас даже близко не подошёл к леди Иррис. Возражения есть?
— Разумеется, есть! — воскликнула Таисса. — Учитывая, как вы дружны с… леди Хейдой…
— То, что мы дружны, никак не меняет факта, что она не может повлиять на исход поединка, — ответила Милена, — или у тебя есть кто-то другой на примете?
— Нет, но и это не вариант!
— Я не против леди Хейды, — произнёс Гасьярд, пожав плечами, — Альберт?
— Леди Хейда достойная кандидатура, — Альберт откинулся в кресле и посмотрел на Гасьярда в упор.
С Хейдой он как-нибудь разберётся….
— Тогда, большинством голосов вопрос можно считать решённым.
***
В башне было сумрачно и тихо, впрочем, вокруг Книги всегда стояла вязкая тишина. Пахло сандалом и вечностью. Гасьярд опустился коленом на маленькую подставку и положил руки на края постамента. Сегодня ему впервые предстояло просить книгу об испытании для поединка, и он провёл много времени в молитве, чтобы отрешиться от всех посторонних мыслей. Чистота помыслов очень важна, ничто не должно мешать ему получить от Книги правильный ответ. А вот над тем, как попросить его у Книги он думал очень долго. Как Заклинатель он не мог желать чего-то для себя в этом поединке, такая просьба всё равно не будет услышана, но его не покидала мысль, что до победы ему осталось всего полшага, и соблазн получить от Книги помощь был очень велик. И он молился истово и горячо, пытаясь объединить свои личные устремления с величием Дома Драго, и надеясь, что для Книги они сольются в одно, и она поможет именно ему.
Мешало его молитве только одно — перед глазами всё ещё стояла картина, которую он видел сегодня за обедом. И никакие молитвы не могли изгнать это видение из его души — то сияние, которое исходило от Иррис, её улыбку, её взгляд…
…адресованные не ему.
И каждый раз, как только мысли возвращались к этому видению, Гасьярда заполняла холодная ненависть.
Значит, вот для кого это всё…
Значит, вот о ком она спрашивала, когда брала у него книги!
Альберт! Паршивый бастард! Выродок Салавара!
Для него она так пылала, была такой желанной и манящей.
Но как? Как ему это удалось?
Гасьярд никак не мог понять, откуда взялась между ними связь, и почему до сегодняшнего дня он её не видел. И он мог бы поклясться, что связь эта необычна, во всяком случае, она сильно отличалась от той, которую он умел создавать сам. Это неприятно поразило и уязвило его гордость, и теперь он даже раскаивался в своей беспечности и в том, что недооценивал Альберта, как соперника. Он слишком сильно сосредоточился на том, чтобы держать в неведении Себастьяна, а об этой стороне медали и вовсе не подумал.
Но… кто же помогает Альберту? Не сам же он создал эту связь? А если сам?
Если это так, то, чтобы добиться успеха в поединке, ему нужно разорвать эту связь, и убрать с дороги Альберта, как можно скорее.
Он тряхнул головой, отгоняя навязчивые мысли и снова принялся молиться.
Когда он, наконец, предстал перед Книгой, ему почти удалось отрешиться от всего, и Книга его услышала…
Она распахнулась веером страниц, с которых в воздух взметнулась золотая пыль, заискрила, разливаясь дрожащим озером призрачного мерцания, и в нём отчётливо проступили очертания Грозовой горы, её изрытые морщинами застывшей лавы склоны, белый дым, курящийся над вершиной и тонкое кольцо облаков…
Разбудить Грозовую гору…
И видение столетней давности, возникло в озере золотой пыли. Грозовая гора, изрыгает пламя, камни и пепел, чёрно-сизый дым, окутал далёкий горизонт и потоки лавы, огненными языками сползают в море. А море шипит и пенится, облака пара то и дело взлетают над тем местом, где огонь встречается с водой.
Видение пульсировало и светилось, и Гасьярд знал, что сейчас это видят все участники поединка. Он знал, что Книга может попросить что угодно, но не предполагал, что попросит именно это.
Грозовая гора — сердце их прайда, слишком мощная стихия, и никто из них, с их нынешними силами не способен на такое. Вот только…
Внезапно к нему пришло понимание того, что происходит. Именно в этот момент он осознал, что связывает Иррис и Альберта, понял, почему проснулась Грозовая гора в день помолвки Себастьяна, и понял, как он сможет победить.
Всё дело в Потоке.
Связь между Иррис и Альбертом, не просто брачный ритуал, открывающий души, вовсе нет. Это соединение стихий. Только, очевидно, что Иррис и Альберт не понимают сути того, что происходит между ними, они даже не подозревают, на что способна эта странным образом соединившая их связь.
А вот Книга знает. И Книга видит её.
Вот откуда такое испытание для поединка! О Боги! Он же просто дурак!
Ведь это он сделал всё своими руками, там, в Мадвере! Он же сам открыл эти ворота, связав Иррис с Домом Драго во время подписания соглашения! А потом Альберт просто стал первым, кому Иррис откликнулась, кому открылась и кто прикоснулся к Потоку. Вот откуда эта связь!
Он не просто дурак! Старый дурак! Как он мог допустить такую глупость? Он ведь специально не завершал её ритуал с Себастьяном, чтобы не получилось этой связи… Всё должно было быть не так! Но откуда ему было знать, что у неё на пути появится Альберт? И что Иррис позволит ему это сделать? Откроется ему? И когда? Когда она успела? И как он смог?
Проклятье! Какая же она двуличная! Обманщица! Лгунья! Обмануть его! Сделать это за спиной Себастьяна и так умело всё скрывать! О нет, она достойна наказания за такое...
Гасьярд был зол. Нет, он был просто в бешенстве, когда понял свою оплошность, когда понял, что эти двое всё это время водили его за нос, и что от победы Альберта сейчас отделяет только его незнание. Как только он поймёт, всё станет необратимо.