Значит… история с проклятьем могла быть правдой? Ведь отец так и не женился на Адриане. Неужели он так сильно её ненавидел?

Впрочем, сомнений в этом у него, как раз не было. Тысячи вопросов крутились в голове, и нужны были тысячи ответов.

Почему Адриана отдала его отцу? Почему все эти годы молчала о своём существовании? Почему позволяла Салавару издеваться над ним? Почему написала то письмо, что он получил в Индагаре? Зачем вызвала его сюда? Зачем убила Салавара? Где она сейчас? И почему сейчас не встретится с ним и всё не объяснит?

А потом он посмотрел на картину с другой стороны.

Гасьярд был c отцом в Ашумане. Гасьярд должен был знать обо всём. Гасьярд привёз это письмо и показал его Регине. Значит, он точно знал правду! Всю правду о нём, о его происхождении, о его матери, и всегда знал это. И молчал. Даже сейчас, когда Салавара нет и нет смысла всё это скрывать.

— Проклятье! — прорычал Альберт.

Хотелось вскочить, пойти и придушить Гаса прямо его же шёлковым галстуком. Выбросить его из окна. Утопить в фонтане. А лучше сделать это всё по очереди. Но впервые, кажется, Альберт отбросил это неистовое желание, собрал письма и дневник и направился в покои Себастьяна.

Он не будет убивать Гаса. Во всяком случае, не сейчас. Он вообще ему ничего не скажет. Альберт был ужасно зол и, кажется, в этот раз вообще на всех.

Вошёл без стука в кабинет Себастьяна и, смахнув со стола бумаги, с силой вонзил ритуальный кинжал в лаковую поверхность стола из красного дерева.

— Какого гнуса, Себастьян? Тебе не кажется знакомой эта вещица?

— Ты совсем спятил, Альберт? Что ты делаешь? — Себастьян встал, глядя на треснувший лак и держа в руках перо — чернила тут же закапали недописанное письмо.

— Что я делаю? Я показываю тебе, братишка, какой из тебя никчёмный верховный джарт, пусть пока и не совсем настоящий! — Альберт навис над столом глядя в лицо брата. — Только у тебя и Гаса есть ключ от сокровищницы, где хранился этот нож. И ты должен был следить за тем, чтобы он там и оставался! И как, скажи мне на милость, он оказался в руках того, кто хотел убить меня и едва не убил Цинту? А? Или, может, это ты сам отдал его в руки убийцам?

Себастьян с силой выдернул кинжал и, посмотрев на лезвие, произнёс спокойно и твёрдо:

— Думай, что хочешь, но я бы никогда так не поступил.

— Не поступил так глупо, ты хотел сказать? — прищурился Альберт. — А может, наоборот, умно? Может, именно так и следовало сделать, чтобы никто на тебя не подумал?

Себастьян бросил нож на стол и ответил, глядя брату прямо в глаза:

— Я не делал этого, Альберт. У меня достаточно чести и мужества, чтобы вызвать тебя на поединок, если мне захочется тебя убить. Так что нет, это не я. И… ты прав, наверное, я действительно никчёмный верховный джарт, но могу тебе пообещать, что я найду того, кто мог это сделать.

Было видно, что Себастьян чем-то расстроен, и Альберт готов был поклясться, что он действительно этого не делал.

— Допустим… я тебе верю, — Альберт оттолкнулся от стола и отошёл в сторону, — и раз это не ты, тогда тут не так уж и много вариантов. Скорее всего, это наш дядя Гас. Ну или кто-то взял у тебя ключ без твоего ведома. Надеюсь, ты хранишь его не под подушкой?

— Гас? — удивился Себастьян. — И зачем ему это?

— А сам-то как думаешь? Он убирает соперников.

— Но зачем убирать тебя? — удивился Себастьян. — Милена разорвала ваш союз, так какой в этом смысл? Ты теперь сам по себе и мне не соперник, если только не собираешься вдруг стать верховным джартом. А в одиночку, без поддержки, это как-то сомнительно. Так что для Гаса больше смысла убить Драгояра, чем тебя!

— Я тебе не соперник? Хм. Так, значит, ты не знаешь? — Альберт усмехнулся, взял со стола графин с вином и налил себе в кубок. — Можно? Надеюсь, хотя бы у тебя вино не отравлено.

— Не знаю, чего? — настороженно спросил Себастьян.

— Не знаешь, что дядя Гас за твоей спиной разыгрывает собственную партию, — Альберт присел на подлокотник кресла, — планирует стать верховным джартом, собирается жениться на Иррис и создать новую ветвь дома Драго, свободную от проклятья. И раз ты такой расслабленный и думаешь, что он хотел убить меня, чтобы помочь тебе стать во главе Дома — полагаю, что ты точно чего-то не знаешь.

Он отхлебнул из кубка, изучая реакцию брата.

— Неплохое, кстати, вино…

— Что за бред? Гас хочет стать верховным джартом? Жениться на Иррис? Откуда тебе вообще это известно? — лицо Себастьяна стало серым, а глаза налились сталью.

— Не люблю быть гонцом, приносящим дурные вести, — Альберт поставил кубок, — но ты можешь сам спросить у Эверинн. Всё это наш хитрый дядюшка говорил ей… в приватной беседе. А в этом доме, оказывается, даже у блюд с фазанами есть свои уши. Так что, если ты об этом не знал — самое время пересчитать своих союзников, и заодно забрать у Гаса ключ от сокровищницы.

Альберт видел, как раздуваются у Себастьяна ноздри, а пальцы трогают рукоять кинжала, и ему в каком-то смысле даже стало жаль брата, ведь он доверял Гасьярду и не сомневался в нём. Но теперь хотя бы Себастьяна можно было вычеркнуть из списка убийц.

— И почему он вдруг решил так сделать? — спросил Себастьян, внимательно глядя на брата. — Стать верховным джартом, положим, такое я допускаю, но жениться на Иррис? Как он себе это представляет?

— Я не знаю, что представляет себе старый лис, но те же фазаньи уши говорят о том, что у него повышенное внимание к твоей невесте, Себастьян.

— И как это понимать?

— Да понимай, как хочешь. Я лишь сказал, о чём болтают слуги, а ты сам решай, чему из этого верить. Я, пожалуй, пойду. С такими новостями обычно хочется побыть наедине, — Альберт развернулся, но уже в дверях его нагнал окрик Себастьяна.

— Погоди! — он подошёл и встал между Альбертом и дверью. — Если всё, что ты сказал — правда, и раз ты теперь не с Миленой и Драгояром, так, может, тогда ты подумаешь о том, чтобы стать моим союзником?

— Паршивый расклад, да? — спросил Альберт, глядя на брата с прищуром. — Без Гасьярда у тебя никого не остаётся, кроме Таиссы? И сгожусь в союзники даже я — паршивый пёс? Так?

— Если правда то, что ты сказал, то да. Думаю, что так. Эверинн, Истефан и Грегор, я уверен, поддержат Гаса, — задумчиво произнёс Себастьян, пропустив мимо ушей часть про пса. — Так что скажешь?

— Стать твоим союзником? Хм. А почему бы и нет? Во всяком случае, я считаю, что ты сейчас хоть и никчёмный верховный джарт, но всё же лучший из возможных претендентов, — ответил Альберт, чуть подумав, — и если не хочешь, чтобы твою карету снова залили кровью — проверь, сколько ещё кинжалов пропало из сокровищницы.

— Что ты хочешь взамен? — спросил Себастьян серьёзно.

— Сам решишь, как меня благодарить, если что-то получится.

— Значит, мы договорились? — Себастьян протянул ему руку.

— Договорились, — Альберт коротко её пожал.

Альберт ушёл, а Себастьян постоял, прислушиваясь, как удаляются его шаги, и когда они совсем стихли, произнёс негромко:

— Выходи. Я знаю, что ты здесь и всё слышала.

Из-за шкафа бесшумной тенью появилась Таисса. Себастьян вернулся к столу, взял кинжал и, посмотрев на сестру, произнёс раздражённо:

— Даже не думай отрицать!

— Даже и не думаю, — пожала она плечами.

— Зачем ты это сделала? — воскликнул он. — Тайком взяла у меня ключ, выкрала кинжал и наняла убийц? Ты в своём уме, Таисса? А если бы он погиб? Это же убийство члена семьи! Ты знаешь, что за это бывает? Захотела в Чёрную башню?!

Он приблизился, сжимая клинок в руках, и навис над сестрой.

— Не задавай вопросов, на которые не хочешь знать ответов, Себастьян, — ответила Таисса твёрдо, — вернее, тебе не нужно их знать, потому что, если вдруг тебя спросят…

— Ты совсем обезумела от этой борьбы? — Себастьян схватил её за плечи и тряхнул, но Таисса выдержала взгляд, и её красивое лицо ничуть не дрогнуло. — Благодари Богов, что всё обошлось! И прошу тебя, не делай так больше, никогда!