Опустив взгляд, я крепче сжал кувшин.

Если бы все могли получить магию мирным способом, я бы первый стоял в рядах сторонников распространения волшебства.

Но способ… Всё упиралось в способ.

Кэб остановился.

Донеслось глухое предупреждение:

— Дальше не проехать.

Министр выбрался первым. Я чуть не выпал — так рвался из рук подталкиваемый шестерёнкой кувшин.

Мы были в порту. По случаю запрета на выход в море сорок тяжёлых торговых парусников стояли без дела. Людей не было. Или при виде отряда и согров они разбежались.

Нас, наверное, увидел и Хлайкери.

— Почему выступаем так открыто? — я искоса взглянул на министра, смотревшего на суда.

— Кораблю не выйти из залива — сторожевые не пропустят. Порт тоже оцепляют. А незаметно к кораблю не подойти, лучше ударить сразу, пока не успели подготовиться.

— Тогда я пойду, — кивнув на кувшин в своих руках, я шагнул вперёд, но министр удержал, показал на среднего размера парусник.

— «Бегущий». Они там.

Пока он отдавал распоряжения офицерам, я разглядел смутно различимое название. Вспомнил написанное тётиной кровью слово «Бег». И хотя кувшин тянулся в ту сторону, когда министр закончил инструктаж, я уточнил:

— Думаешь?

— Хлайкери не стал бы убивать, если бы любовница не знала слишком многого. И я говорю не о технической составляющей, а о простых вещах, вроде банков, где он хранил деньги, или корабля, на котором собирался отплыть из страны.

Министр следил, как офицеры занимают позиции и наполняют магией оружие. Я зажал дёргающийся кувшин под мышкой. Когда три офицера разбили скорлупки моих экспериментальных наблюдателей, министр дал отмашку погонщику, и согры рванулись вперёд.

— Лавентин, ты сейчас заставишь корабль пустить корни до дна.

Чешуйки согров блестели на солнце, твари мощными рывками преодолели площадку, на которой в обычное время сновали грузчики с багажом, и прыгнули в воду. На поверхности закачались приплюснутые, устремлённые к «Бегущему» морды.

— Лавентииин.

— Откуда ты знаешь, что я это могу? — накрывая браслет ладонью, глухо спросил я.

Дёргающийся кувшин мешал. Министр забрал его. И я свободно вздохнул, повёл затёкшими плечами, настраиваясь на древесину корабля, нащупывая дремлющие в досках нити жизни.

— Я же министр внутренних дел. Это моя работа.

На корабле стали поднимать якоря. Команда юрко заскользила по мачтам. Длоры особого отдела отозвались ружейным залпом. Несколько человек сорвалось, но остальные продолжали работу.

Закрыв глаза, я протянул руку в браслете и начал перебирать невидимые струны. Корабль отозвался мощной дрожью, структура дерева изменилась, на миг обрела текучесть, позволяя формировать корни. Они метнулись сквозь толщу воды, вошли в илистое дно и потянули соки, разрастаясь, выпуская новые корни.

— А теперь к берегу, — скомандовал министр.

Я передёрнул плечами, ощутив в бортах корабля когти согров. Дрессированные твари взбирались на палубу.

Повинуясь моей воле, корни подгребали корабль к берегу. По ним из трюма били магией, но подпитываемая илом древесина восстанавливалась и двигалась к цели.

Корабль с громким треском врезался в деревянный настил пристани.

— Пленных не брать! — рявкнул министр.

Ощутив колебание тёмной магии, я открыл глаза. Министра рядом не было.

Ко мне, с явным намерением прикрыть от опасности, подбиралась химера.

А на корабле были всякие интересные штуки. Я бросился туда. Химера — следом.

Не сбавляя темпа, заставил её притормозить. Она села. На корабле громыхнул залп — и химера рванулась меня спасать. Я припустил, она тоже.

Согров отшвырнуло на пристань, вены животных вздулись, брызнула кровь. Умерли, не издав ни звука. Я поднял взгляд. На накренённой палубе стояли двое мужчин и женщина в масках с птичьими клювами, в медных браслетах на предплечьях и запястьях: кристаллы в них пылали алым.

Маски с клювами… а у Хлайкери всегда на одежде были перья, всегда! Иногда — перстень или булавка с птичьей головой. И как я не подумал об этом раньше?

Магия Индели ударила по моей крови. Сила главы рода пружинисто отразила хищные уколы чужого волшебства. Но многие офицеры застонали, падая на землю.

С Хлайкери должно быть сорок три человека. Надеюсь, не все они используют магию.

***

— Не переживай, — Близенда оторвалась от написания письма. — Вролди замечательный нянядух, она очень помогла мне с Лавентином, нянчилась с большей частью основной ветви Бабонтийских. И с Вердлой справится.

Я отвернулась от окна. Краем глаза уловила движение бревна в кустах, но это как-то прошло мимо сознания.

К стыду своему я вынуждена была признать, что думала не о Вере, игравшей в новосозданной детской с духом-няней, а о Лавентине. Мне показалось, разгневанный Раввер уводил того на опасное дело, и теперь сердце ныло, а браслет казался слишком тяжёлым.

— Надеюсь, — я выдавила улыбку.

Пугать Близенду не хотелось, но, судя по взгляду, она поняла, что дело вовсе не в Вере. И промолчала. Посмотрела на разложенные перед ней письменные принадлежности.

Я села в кресло. Делать решительно нечего: их письменность я не понимала, занятий, кроме воссоздания дома, не имела. Социальными преобразованиями пока тоже не пахло. К тому же…

— Простите, что отвлекаю, — я сложила руки на коленях, а тянуло скрестить на груди, закрыться. — Думаете, Лавентин поможет мне с работным домом? Ну и с подобными вещами…

— Лавентин добрый. И уступчивый очень. Но, уверена, уговаривать его не придётся. — Близенда покрутила в пальцах изящное перо. — Ещё и придумает что-нибудь в помощь. И я помогу со связями. Пока жила здесь, патронировала школу-интернат для детей рабочих.

— Думаю, мне это пригодится, — рассеянно согласилась я.

Близенда явно боролась с желанием о чём-то меня спросить. Надо было найти тему для разговора. Я огляделась, выискивая, о чём бы поболтать. Наткнулась взглядом на бутафорный телевизор и радостно ухватилась за тему ремонта:

— Даже не представляю, как смогу отстроить этот домище. У вас был хороший.

— Попробуй нарисовать. Это помогает заранее обнаружить слабые места проекта. И потом легче формировать дом.

— Я не умею рисовать.

— А лепить? Клеить макеты? Это ещё лучше, хотя требует больше времени и почти не годится для создания текстур, узоров и резьбы.

Рисовать придётся учиться и макеты клеить… Но это лучше, чем бездельничать. Близенда улыбнулась:

— Не переживай, это не так сложно, как кажется. Когда страсти улягутся, обратишься за консультацией к преподавателю по проектированию.

— Или к вам.

Близенда покачала головой:

— Не стоит. Вольно или невольно, но я буду влиять на твой проект. Лучше, если помогать будет кто-нибудь нейтрально настроенный.

Золотая свекровь. Памятник ей надо.

В гостиную быстро вошёл весь такой важный и решительный Керл, окинул нас суровым взглядом, и Близенда поднялась навстречу. Супруги церемонно, но нежно, поцеловались в щёки.

— Ну же, рассказывай, — Близенда за руку отвела Керла к дивану и усадила.

Тот вытянул длинные ноги и запрокинул голову:

— Я невыносимо устал. Пришлось обратиться к нескольким друзьям, чтобы ускорить дело. Та особа с улицы Колодцев помогала выкупать девочек у обедневших семей или подлавливала сирот, которых не успели прихватить попрошайки.

Близенда слегка побледнела. Мне тоже стало не по себе, хотя я «ЧП» смотрела и в целом чернушными новостями не брезговала.

Керл продолжил:

— Думаю, её ждёт повешение, в самом мягком случае — каторга. Мужа её — тюрьма за соучастие. С длорами сложнее. Один из них оказался Эзольи, другой — Алвер.

— Алверы — это очень высоко, — покачала головой Близенда.

— Но хоть как-то их можно наказать? — обречённо спросила я.

— На Эзольи я уже пожаловался Сарсанне, она ему весь… Кхм, — Керл слегка покраснел. — На его счёт можно не беспокоиться, воспитательная программа ему обеспечена на много лет вперёд. С Алвером сложнее. Но глава предложил лишить виновного магии. В обмен на то, что мы не подадим заявление.