Почти семь лет назад с главой рода Индели произошёл несчастный случай. После этого он разорвал отношения с семьёй, кроме своей супруги, и стал часто уезжать. Магию он раздавал, но лично ни с кем не общался.

Его видели издалека, даже я, ведь его дом расположен между моим и домом Сомсамычевых. Рядом с домом Какики. Иногда слышали, как Индели говорит с женой. Я тоже слышал. Но никаких близких контактов. Значит, любой похожей комплекции человек мог замаскироваться под главу рода.

Семья Индели была не в чести из-за конфликта с императором. Они вроде как присутствовали, но не слишком явно. Служили, ездили по стране — всё как у всех. Кузен мой даже в министерстве внутренних дел числился. В общем, ничего такого, что могло бы явно привлечь внимание. В конце концов, Индели не первый глава рода, который изволил чудить.

А вот супруга его в светской жизни себе не отказывала. И последние шесть лет была любовницей Алвера. Нашего военного министра. Длора, который почти наверняка знал о махинациях Эрджинбрасских. Просто не мог не знать, в его же ведомстве всё происходило.

Если Алвер рассказал длорке Индели о воровстве субсидий, а она передала информацию Хлайкери, он мог собрать доказательства и прижать «родственников». И продолжать через постель добывать новые сведения, постоянно удерживая Эрджинбрасских на крючке.

Свойство магии.

Затворничество главы рода.

Возможная доступность информации о Эрджинбрасских…

Достаточные ли это доказательства?

А мотив?

Возможно, Какики заподозрил, что с соседом беда. И меня могли захотеть убрать по той же причине: подозревали, что я заметил нечто подозрительное.

Кэб остановился.

Министр открыл глаза. Прикрыв рот рукой, зевнул. Расправил плечи и толкнул дверцу.

Я выпрыгнул на землю следом за ним и оглядел ажурные башенки над гладкой стеной.

— Привратный дух Индели, — позвал министр.

Никто не ответил. Служащие особого отдела спешились, заряжали ружья, занимали боевые позиции. Согры вставали в боевые стойки.

Сощурившись, министр зашагал к воротам. Я — рядом. Мы одновременно толкнули створки, и ворота поддались.

Дом был мёртв. Не встретил нас проверяющим касанием.

— Магию забрал, — озвучил я.

Министр жестом подозвал кэб, и нас довезли до крыльца.

Входная дверь пронзительно скрипнула.

Дом выглядел величественно и мрачно.

И тишина мёртвая.

— Тётушка! — позвал я, хотя знал, хозяйка ненавидит такое обращение.

Впрочем, меня она тоже недолюбливала, особенно с тех пор, как я присыпал её платье порошком, растворившим волокна ткани, из-за чего она во время приёма оказалась почти голой. Но мне же было двенадцать, я изучал магохимию, могла бы отнестись с пониманием. Министр же отнёсся…

Тихо.

До меня начал доходить ужас ситуации: источник не чувствовался совсем. Значит, весь мамин род лишился магии. И кузен тоже. Он достоин наказания за покушение на честь моей невесты и измену, но не такого же.

А тётушка… Хлайкери взял её с собой?

— Знаешь, где ход к источнику? — почти шёпотом спросил министр и знаками велел офицерам занять позиции.

Подумав, я мотнул головой:

— Нет, мама из младших, её не удостаивали визита к источнику.

— Жаль.

Мы поднялись по широкой лестнице, заглянули в расходившиеся в стороны коридоры. Лаково блестел паркет и резные завитки дверей, вычурные золотые рамы. С картин взирали мрачные предки Индели, но в некоторых я видел отражение мамы: то карие тёплого цвета глаза, то шёлковые каштановые волосы. Схожесть подбородка или носа.

И с кузеном тоже. Особенно сильное сходство было между ним и его дедом. Но ни похожее лицо, ни руки, точно такой же формы как те, что ласкали Сабельду, не вызвали у меня переживаний.

Не будь кузен женат, я бы обрадовался, что он расстроил мою помолвку. Сейчас даже удивительно, что была какая-то иная кандидатка в жёны, кроме Саши.

Нас нагнал офицер, сбивчиво зашептал:

— У ворот длор Брондельбундель Индели, требует встречи с главой рода.

А вот и помянутый кузен Буль пожаловал. Быстро он. Скоро остальные родственники подтянуться. Судя по взгляду министра, он ожидал их появления с изрядной долей ужаса.

Ещё бы нет: ещё один род остался без магии. Конечно, часть мужчин пристроится к родам матерей, а женщины будут просить принять детей в семьи своих отцов, но всё же магии будет не хватать…

— Всех прибывающих Индели собирайте в гостиной на первом этаже, — распорядился министр. — Начнут буйствовать — грозите арестом. Понадобится — арестуйте кого-нибудь.

Оставив при себе меня и трёх офицеров с пистолетами и магическими палашами, министр продолжил обход дома.

Тётушку мы обнаружили в будуаре.

Она лежала на животе в луже собственной крови, медные с проседью волосы разметались по скомканному ковру.

Я застыл, не понимая, почему она мертва. Ведь она помогала Хлайкери, как он мог так с ней поступить?

На свободном от цветастого покрытия паркете она успела начертить кровавыми буквами:

«Бег».

Министр пощупал пульс. И, мотнув головой, направился к распахнутой двери на тёмную лестницу.

А я смотрел на тётушку, в настоящее вклинивались обрывки воспоминаний, и к горлу подступала тошнота.

Закрыл глаза, но это мало помогло.

— Лавентин, сюда! — в отголосках эха прогремел призыв министра.

Я бросился к нему, хватаясь за возможность отвлечься от страшного ощущения скоротечности жизни.

Очень скоро осознал, что спускаюсь в колодец источника.

Министр стоял на краю выемки.

В отличие от моего и колодца Какики, в этом был установлен кран, позволявший вытащить снизу что-нибудь тяжёлое. А на лестнице обнаружились узкие рельсы.

Я заглянул внутрь колодца на осколки кристалла источника с кусками иссушенной плоти. Осколки торчали и в магопрочном кирпиче.

Значит, взрыв источника Какики — не следствие вмешательства магоеда в процесс похищения магии.

Министр тихо произнёс:

— У них у всех был понижен уровень магии.

— А? — я вглядывался в осколки, стараясь думать только о них, а не о разлившейся по полу будуара крови, запах которой вдруг ощутился болезненно остро.

— У всех Индели последние годы был снижен магический запас. — Прикрыв глаза, министр тёр предплечье подвязанной руки. — Не критично, но всё же. А младшим магию вовсе не давали.

Я смотрел на осколки.

Потом на кран.

На рельсы, на которые теперь смотрел и министр.

— Готов поспорить… — начал он.

А я докончил:

— …что их настоящий родовой источник был уничтожен лет шесть назад, главу рода играл какой-нибудь актёр или сообщник Хлайкери, сам глава стал источником, а Хлайкери раздавал магию остальным, чтобы никто ничего не заподозрил.

— Такое возможно?

— Почему бы и нет? Существа в наших источниках не были нашими родственниками, но раздачу магии по крови блюли чётко. Значит, настройка на нужный род как-то производится. Хлайкери нашёл, как. И подменил источник, когда Индели якобы был сильно травмирован. Тогда скачок распределения магии показался естественным, а позже все привыкли к странностям.

О том, как жена могла опуститься до такого предательства, я решил не спрашивать.

Это не тот вопрос, который стоит задавать мужчине, жена которого была убита одним любовником в постели другого, а министр был таким мужчиной.

— И где будем искать Хлайкери? — Присев, я вгляделся в осколки на дне колодца.

Часть его была очищена, и постамент для кристалла тоже. Наверное, там стоял кристалл с мумифицированным Индели.

— Об этом тебя хотел спросить, изобретатель ты наш, — протянул министр.

— А я откуда знаю, — развёл руками. — В каком-нибудь порту, наверное.

— Замечательный адрес. Лавентин, ты не забыл, что у нас островное государство? У нас много портов. Я их перекрыл, но император дал времени до завтрашнего полудня, не более, иначе стухшие продукты и нехватка дешёвой рыбы в рационе подданных приведут к бунту.