Мне хлопали, требовали еще, а я быстренько включала следующий трек.

— Песня про родственников! Внимание! Начали! На столе судьи, — грустно завела я. — Все лежат дела А любовь, как сон, стороной прошла! А любовь, как сон! Стороной прошла! Ни к чему теперь, о былом грустить, предстоит всем нам домик поделить. Документы ты не смогла сберечь, остается нам на пороге лечь! Остается нам

Я допела, чувствуя, что по сравнению с моим очередным муженьком, который стоял, прислонившись к углу дома, я — очень успешный предприниматель.

— Нет повести печальнее на свете, чем повесть о просрочке в ипотеке! Итак! Ловите ритм! — зазывно продолжала я свой гала-концерт. — В ипотеку я, друзья! В ипотеку я, друзья, влезу без испуга! Если поручитель — друг, если поручитель друг и его супруга! Что мне долг неземной, и коллектор что мне злой, пусть платит этот лох с женой! Это из моей личной практики! Новая песня! Про алименты! Ты повесткой наутро разбудишь, что ж ты замуж второй раз не выйдешь? Ты меня никогда не забудешь! И бабла никогда не увидишь!

— О! Балаболит и балаболит! — умилилась старуха, бросая мне монеты. — Такого и резать жалко!

— Все! — прокашлялась я, подгребая деньги. — Концерт окончен! Завтра на этом же месте!

Народ стал расходиться, а я пересчитывала деньги, понимая, что не тем я в жизни занималась. Суды, семейные споры, раздел имущества, кредиты, ипотеки, разводы и так далее — это все ерунда по сравнению с моей выручкой за сегодня! Сорок восемь, сорок девять пятьдесят! Ничего себе!

— Как видишь, — гаденько заметила я, потирая лапки. — Но-но! Куда лапы тянешь! Сейчас укушу! Лучше учись жалобно выть! А то у тебя пока что плохо получается! Так, все! Не мычи! Так и быть! Придумаем и тебе что-то! Как на счет дровосека, у которого чесались сусеки, поэтому он настрогал десять детей, а жена бросила? И не просто бросила, а топор в него! Так что теперь он — инвалид! Как тебе идея?

Солнце упало на крыши домов, а потом устало опустилось вниз. Я почувствовала боль трансформации, сморщилась и через минуту разминала руки, подгребая себе всю выручку.

— Так! А на ужин у нас что? Правильно! Тут мне морковку кинули! Три картофелины! Луковицу! Отлично! А! А это мясник кусочек отрезал! Отличное мясо! — отряхнулась я, понимая, что скоро я найду этот Бюстгальтер или Альдютер, короче, найду этого гада и потребую, чтобы он меня расколдовал! Пусть говорит цену, а я постараюсь собрать ее. А вот когда расколдует, то я его лично придушу! Нет, ну обидно! Я что? Похожа на кролика?

— Я похожа на кролика? — поинтересовалась я, когда меня тащили в сторону леса. — Нет, ну только честно?

— Ыыыы! — ответил муж. Вот! Молодец! И вовсе я на кролика не похожа!

Мы проходили мимо повозки, груженной какой-то скудной утварью, а я молча сняла оттуда котелок и две ложки.

— ЫЫЫЫЫ! — послышалось, когда я спокойно шла дальше, гремя котлом.

— Вот только не рассказывай мне, что ни разу ничего не воровал! Вот не поверю! — скривилась я. — По закону сумма не такая уж и большая, так что вряд ли будут заводить уголовное дело!

Супруг что-то приумолк и, видимо, задумался.

— А ты, я так понимаю, не слепой! — усмехнулась я, глядя, что он потерял свою клюку, а теперь прытко идет за мной. — Это плохо! А давай тебе один глаз выколем, чтобы жалостливей было? А? Шучу я! Ладно, с дороги свернули, сейчас будем готовить! Смотри-ка! В котле нож! Чудненько! И какая-то тряпка! Тряпка — фу! А нож — вещь полезная! Да что ты переживаешь так? Не боись!

Я чистила картошку под радостное журчание ручейка, а в котелке уже болталась покрошенная на камне морковка и лук.

— Плохо, что спичек нет! — занервничала я. — Ничего! Сейчас попробуем трением! Кинем сухой листвы и вуаля! Так! Если я увижу, что ты на мои деньги позарился, я тебе быстро конкурентное преимущество обеспечу! Отошел оттуда! Стой в поле моего зрения!

Спустя час я пошла полоскать уставшие от трения палочки об палочку руки в воде. Водичка была прохладной, поэтому я умылась. Ничего! Выживу! Под котлом трещал, разгораясь огонь. Пламя облизывало котелок, а я пыталась привести себя в порядок.

— Вот! Молодец! — похвалила я, всплескивая мокрыми руками. — Вижу, что с женщинами не везло. Ничего! Зато огонь умеешь разводить! Не зря руки тренировал! Короче слушай сюда внимательно! Ты сейчас же идешь мыть руки!

— Ыыыы! — промычали мне, а я достала нож, нехорошо поглядывая на бродягу.

— Чистота, милый мой, это — не только залог здоровья, как ты уже понял, но и залог долгой и счастливой жизни без ножевых ранений! — засопела я, помешивая варево. — Хм Капусточки не хватает! Жаль…

А чем не вариант? Отличный прощальный ужин! Сейчас поедим, он уляжется спать, а я тихонько сбегу! Все нормально!

— Что морщишься, как принц датский! — возмутилась я, облизывая ложку. — Да, соли не хватает!

Нищий смотрел на меня странно, пока я лопала картошку и вылавливала морковку.

— Такое чувство, что ты никогда не питался на две тысячи рублей в месяц! — закатила глаза я, прожевывая кусочек мяса. — Могу научить! Смотри! Закупаешь макароны! Это раз! Берешь самые дешевые, потому как они развариваются! Потом покупаешь дешевый фарш! Гречку и рис бери, но понемногу! Они дорогие! Купи мешок картошки и ящик лука-морковки. Все!

— Ыыыы! — ответили мне, а я тяжело вздохнула.

— Да знаю, что дешевые макароны лучше не брать! Но по-другому как? Вот объясни? — возмущалась я. — Ты цены видел? Бананы дешевле картошки! Бананы!

Костер уютно потрескивал, а я теребила его палочкой, вдыхая воскресший в памяти запах несуществующих шашлыков.

— Вот найду я этого гада! Этого Альдютера! Или Бюстгальтера! Биллиарда! Как его там Адильера! Во! Вспомнила! Надо узнать, где эта сволочь проживает, и вот тогда я ему дам! Нечего было мне жизнь портить!

Я легла на ворох листвы, чувствуя, как урчит мой сытый желудок. Под голову я положила свою добычу, ревниво оберегая ее от посягательств. Ничего, сейчас уснет, а я тихонько слиняю!

Меня разбудили затемно. Я хотела умыться у ручейка, чтобы привести себя в чувство, но нигде не слышала его журчания. И лес стал каким-то другим или мне спросонья кажется? И следов костра нет! Так, а где мой мешочек с деньгами? А? Нет его! Я чувствовала, как стальная хватка держит меня за кисть, а я упираюсь изо всех сил, оставляя внушительную лыжную трассу.

— Ты куда меня тащишь! — орала я, но меня неумолимо волокли по лесу. В ночной тьме вырисовывались башни какого-то замка Да нет же! Это — не замок! Это какой-то восточный дворец! Огромное озеро, по которому плавали лебеди, красивый сад и горящие окна. Не хватает султана-нахала и слуг с опахалами!

— Так что ж ты сразу не сказал! — обрадовалась я. — Сейчас мы жалобненько прикинемся погорельцами! Авось что-то да обломится!

Мы поднимались по ступеням, а я репетировала речь. Дверь перед нами открылась, впуская нас в освещенный зал.

— Приятно, когда люди не закрывают дверь! — согласилась я, прикидывая, что бы умыкнуть.

— Воды, — послышался глухой голос моего спутника, а навстречу выбежали слуги.

— А то так пить хочется, что переночевать негде! — жалобно продолжила я, отмечая, что мой спутник делает успехи на поприще «сам себе логопед». Я толкнула его локтем, мол, молодец! Правильно, заходить нужно издалека.

Слуги бросились прочь, а меня тянули в какую-то комнату, напоминающую купальню дорогого СПА салона. Красивая мозаика, огромный бассейн и женские обнажённые статуи, застывшие, как для фотосессии журнала для взрослых, а вокруг лежали красивые, словно облизанная волнами галька, — камни разных размеров.

Дверь захлопнулась, пока я осматривалась по сторонам, любуясь роскошной лепниной и чувствуя себя нищим посетителем в холле дорогой гостиницы.

— Наконец-ц-ц-то! — послышался глухой голос, а лохмотья упали на пол. Я видела со спины роскошный, испачканный грязью торс и спутанные, слипшиеся волосы, которые пытались продрать пятерней. — Ш-ш-штоб я ещ-щ-ще раз-з-з в навоз-з-зе из-з-звалялся! Да ни в жис-с-сть!