Рано радовался! В центре поднялась какая-то суматоха, – Волков не успел заметить, что именно случилось, понял только, что кто-то то ли споткнулся и не сумел удержаться на ногах, то ли противник внезапно подался назад, и напирающий боец, не встретив сопротивления, подталкиваемый в спину товарищами, провалился вперед, на упавшего рухнуло еще несколько человек, и вместо ровных шеренг возникла куча-мала. Первыми сумели воспользоваться подвернувшейся возможностью правые. Подчиняясь командам центуриона, они разделились на два отряда, дружно навалились на деморализованных, расстроивших ряды и не успевших перегруппироваться соперников и последним усилием вытолкнули их за пределы площадки. После чего, истратив на этот порыв остатки сил, в изнеможении попадали на землю, там же, где и стояли.

– Ну как? – с оттенком гордости спросил Трамп подошедшего Волкова.

– Неплохо, – с напускным равнодушием признал Волков. – Молодцы! – похвалил он. Трамп улыбнулся. Уставшие бойцы оживились – не каждый день наследник престола кого-то хвалит, чаще остается недовольным. Впрочем, Глеб и сейчас нашел повод для разноса, огорошил: – Солдаты – молодцы, а вот, что касается командиров… Плохо, очень плохо… Почему вторая центурия не перестроилась, как сделали их соперники? Куда командиры смотрели? Разучились командовать? Дело поправимое. Как говорится: не умеешь – научим, не хочешь – заставим! – высказав недовольство, Волков сменил гнев на милость, сказал более мягким тоном: – Солдатам отдых полчаса, командирам подойти ко мне.

Рядовые оживились. Некоторые, только что изображавшие полное бессилие, довольно бодро поднялись на ноги и шустро отправились в сторону лагеря, кто-то жадно припал к фляге, кто-то принялся обрабатывать полученные в процессе тренировки ссадины, кто-то принялся рассказывать смешную историю, то и дело прерываемый хохотом слушателей.

– Итак, господа, какие есть предложения? – Офицеры предпочли отмолчаться. Волков обвел собравшихся мрачным взглядом и сказал: – Раз никаких предложений не поступило, то будем делать так, как скажу я. Трибун! – Трамп сделал шаг вперед. – Проконтролируйте лично, чтоб ваши подопечные научились быстро разбиваться на отдельные взводы и десятки, а потом соединяться обратно. Это раз! Следите, чтоб между щитами не образовывалось больших промежутков, пусть солдаты оттачивают умение держать строй. Строй – это самое главное! Пока бойцы держат строй – они живы, нет строя – мертвы! Это два! В-третьих, выдергивайте из строя отдельных бойцов, можно двоих-троих за раз, и следите, чтоб их товарищи сразу же смыкали ряды. Сразу же! Замешкаются – считайте, что строй разорван. Опять смерть!

– Детские игрушки! – буркнул кто-то. Видимо, он не смирился до конца с нововведениями Волкова и по-прежнему ставил во главу угла личное мастерство бойцов.

– Пускай будут игрушки, – ответил Глеб, – мне плевать, как это выглядит со стороны, если в бою они помогут сохранить жизнь большему числу бойцов, ясно? Выполнять!

Развернувшись, Волков зашагал дальше, не сомневаясь, что его приказ будет выполнен. Позади послышался звук затрещины – Трамп вразумлял излишне говорливого подчиненного…

До обеденного сигнала Глеб успел проверить, как продвигается обучение в третьей когорте. Уровень был примерно тот же, что и во второй, даже чуть хуже. Если вторая была почти полностью сформирована из бойцов пятнадцатого гарнизона, то третья, костяк которой составляли выжившие солдаты четырнадцатого отряда, была собрана с бору по сосенке. Крестьяне, освобожденные пленники, рабы – вот ее состав. С огромным трудом удалось вырвать из рук Оноре Лароша, поставив его командиром стрелковой центурии, но то была единственная уступка командира первой когорты. Самых умелых бойцов он собрал в своем отряде и отдавать их никому не собирался. Сувор, Грох и Капль его поддерживали во всем, успев трижды поругаться с Нантом. Поругались – помирились… Но солдат не отдали! Дружба – дружбой, но хороший командир всегда в первую очередь думает о своем подразделении.

…Во время обхода Волков не раз замечал недовольные лица солдат. Ничего. Побывают в бою и поймут, что все делалось для их же блага, а пока… пусть смотрят, пусть злятся. На косые взгляды Глеб не обращал внимания, будто их и не было. На что обижаться-то? Волков в свое время так же смотрел на командира части, когда тот вальяжно прохаживался по расположению. Не понимал, что работа начальства схожа с работой сисадмина – пока все идет нормально, никто ее не замечает, зато случись какой аврал… Нет уж, лучше обойтись без него! А недовольство… Недовольство можно перетерпеть. Все лучше, чем людскими жизнями расплачиваться, доказывая свою полезность.

Направляясь в лагерь, Волков столкнулся с Заном. Поморщился. Недавно присоединившийся к отряду представитель Тайной Стражи успел достать своей дотошностью всех офицеров. Все-то ему было не так. И длительные отлучки кавалерии ему не нравились – а ну как предательство замыслили? – хоть и признавал необходимость разведки. И отступившие в пустоши бойцы гарнизонов вызывали подозрительность. Почему отошли без приказа? Как смогли пробиться из окружения, в то время как остальные гарнизоны полегли? Не было ли сговора с врагом? Особенно доставалось побывавшим в плену бойцам седьмого гарнизона, Тайный все время допытывался, знали ли они о предательстве своих сослуживцев, почему те нарушили присягу, перейдя на сторону врага, может, кто и к ним подходил с подобным предложением. «Ах, не подходили! Странно, очень странно… К вашим товарищам, значит, подходили, а к вам нет. С чего бы такая избирательность? А может быть, все же подходили? Так расскажите». – И все остальное в том же духе. Солдаты уже не знали, как избавиться от такого пристального внимания, готовы были хоть круглые сутки стоять в караулах, лишь бы подальше от въедливого контрразведчика.

Волков несколько раз вмешивался, осаживая вошедшего в раж Тайного, тот на некоторое время утихал, а потом принимался за старое. Нет, понятно, что он делает свою работу, что контрразведчик и должен быть недоверчивым, но зачем так перегибать? Или, проморгав нападение туронских войск, он таким образом пытается восстановить пошатнувшееся реноме своей организации?

Зан и самого Глеба доставал изрядно. Нет, в предательстве он его не обвинял, но нервы Волкову помотал, помотал… Всегда находил повод для раздражения: то ему не нравилось, что Глеб ходит по лагерю без охраны – а кого ему здесь опасаться? – то высказывал недовольство тем, что наследник престола потакает своим соратникам, с которыми вместе выбирался из окружения, – всей потачки-то, что общается с ними накоротке, по-простому, без титулов, – то злится, что Волков заступается за бывших бойцов седьмого гарнизона.

– Дозорные вернулись, господин, – сказал Зан Волкову.

Ну, конечно! Можно было и догадаться. Небось, опять скрытую измену искал. Эх, взять бы его самого да поспрошать со всей строгостью, не замышляет ли сам чего, а то появился