и, подгоняемые окриками офицеров и сержантов, вооружились, отправились на тренировки, а Глеб все еще неспешно потягивал – хоть какая-то привилегия командующего! – горячий напиток, да бросал задумчивые взгляды на своих охранников, выбирал, с кем из них сойдется в учебном поединке. Возможно, кому-нибудь покажется странным, что Волков ежедневно изнуряет себя двух-трехчасовыми тренировками, когда в его подчинении больше тысячи бойцов – и без него есть кому мечами махать, его дело командовать! Но он успел убедиться, что человеческая жизнь ничего не стоит, если человек не может ее защитить, и не собирался пренебрегать возможностью повысить свое мастерство. А поучиться у охранников было чему! Старшие офицеры его армии не поскупились – выделили своему предводителю лучших бойцов. Да и старые товарищи Волкова выкраивали иногда немного времени, чтоб пофехтовать с маркизом, как делали раньше. А ведь у них и без того забот полно! Все они занимали немаленькие посты в создаваемом войске: Сувор – примипил [6], Грох и Капль – центурионы в первой когорте, Нант – заместитель командира третьей, Дых – сержант в той же когорте.

Первоначально Волков был против такого количества охранников – он бы и Тханга куда-нибудь пристроил, но тот категорически отказался от предлагаемых должностей и не отходил от Глеба ни на шаг, – но офицеры заупрямились, и он вынужден был согласиться, сбив в процессе яростного торга количество охранников с первоначальных трех десятков до шести человек. Точнее пяти человек и одного орка. Впрочем, и здесь он устроил все по-своему, назначив своих охранников штабными офицерами – ликторами, а Тханга – аквилифером [7], успокоив своего верного телохранителя тем, что тот по-прежнему будет рядом с ним. После чего со спокойной совестью принялся поручать им разные задания, на все возможные упреки отвечая, что в бою, как и положено офицерам штаба, ликторы всегда будут находиться при его особе, а держать сейчас постоянно при себе всех шестерых – не видит смысла. На этот раз отступиться пришлось его офицерам…

Следует признать, что Волков не прогадал. Приставленные к нему охранники оказались не только великолепными бойцами, но и, как выяснилось в процессе, умели работать мозгами, хотя, глядя на некоторых из них, сложно было заподозрить, что их головы способны на нечто большее, чем использование в качестве тарана. Внешность бывает обманчива.

Дохлебав остывший напиток, Волков встал и в сопровождении ликторов – и Тханга! – отправился инспектировать, как продвигается подготовка бойцов. Мог и не ходить. За минувшее время все офицеры, сержанты и десятники затвердили наизусть выдвигаемые Глебом требования по тренировке солдат. И не только затвердили, но и успешно внедряли! Но все равно Волков устраивал ежедневные обходы, уделяя пристальное внимание каждой центурии, и время от времени устраивал разнос недостаточно усердным. Не из начальственной дурости – для порядка…

Кисло поморщился, глядя на неуклюжие перестроения, совершаемые третьей центурией второй когорты. Далеко им до тех отточенных, доведенных до совершенства движений, что существовали в воображении Волкова. Но ведь нет предела совершеству! Будет, все будет… Дайте только время.

Прошел дальше… На лишенной растительности, утоптанной до каменной твердости поляне первые две центурии той же когорты сошлись в единоборстве, стараясь вытолкнуть соперников за пределы помеченной территории. Кричали командиры, подбадривая уставших бойцов, ругались сержанты, хрипло, с присвистом сквозь стиснутые до зубовного скрежета челюсти дышали рядовые, наваливались на выставленные перед собой щиты бойцы первых шеренг, их подпирали в спины остальные, и давили, давили всей совокупной мощью… Но и противник не собирался уступать, и тем хватало упорства и здоровой спортивной злости. Давили! Трещали столкнувшиеся щиты, подрагивали от напряжения ноги, едкий пот пропитал волосы, катился по раскрасневшимся лицам, заливал глаза. Промокшие насквозь рубахи – хоть выжимай! – неприятно липли к разгоряченным телам. Давили. Прохаживающийся вокруг площадки командир когорты с отцовской гордостью поглядывал на своих солдат, бросал испытующие взгляды – видел, какие у меня орлы?! – на остановившегося в отдаление Волкова и его спутников.

Волков видел. Но видел он и то, что часто щиты расходятся в стороны, ряды прогибаются, образуя разрывы в строю, и только недостаток опыта не позволяет противникам воспользоваться оплошностью соперников, расширить разрывы, разорвать строй соперника. Даже навыки одиночных схваток не помогают, скорее, наоборот…

– Левые проиграют, – слышится за спиной Глеба шепот кого-то из ликторов. Волков точно не уверен, чей это голос, но думает на Картага или Сплита. – Спорим?

– Нашел дураков! – отвечает второй. Голос невнятный, словно отвечающий говорит с набитым ртом, вдобавок приглушенный из-за намотанного на лицо так, что только глаза видны, шелкового шарфа. Тут не ошибешься: Граул, по прозвищу Упырь. – Любому понятно, что проиграют. Вон как их с правой стороны прижали, скоро за площадку вытолкнут.

– Ну, не скажи! – заспорил первый, принявшись заступаться за левых с таким жаром, словно не он только что собирался сделать ставку на их противников. – Вытолкнут! Держи кошель шире! Выдохлись уже их соперники, выглядят как загнанные лошади, разве что пены не хватает, а так – полное сходство. Сейчас левые их обратно погонят… Погонят, погонят – не сомневайтесь!

– Чего тогда спор предлагал? – насмешливо интересуется еще один.

Картаг – или Сплит? – не смутился, ответил нахально:

– О вас заботился! Не все же о себе да о себе. Иногда и о товарищах думать нужно… Выиграть там по маленькой дать возможность или еще чего.

– Заботливый нашелся!

Раздался короткий смешок. Громкий, раскатистый… Ну и голосище! Словно гром загремел. Хотя при такой комплекции только и громыхать. Действительно, рассмеявшийся офицер в компании остальных ликторов выглядел, словно гора, окруженная холмиками. Даже Тханг и Сторх – орк, освобожденный в бою с ергетскими работорговцами – терялись на фоне этакой громадины. Звали верзилу – Терминатор. Вернее, настоящее имя амбала было «Дор», но последнее время его так никто не называл, все пользовались кличкой.

Прозвищем своим, как можно было догадаться, Дор был целиком и полностью обязан Волкову, который, увидев своего нового телохранителя, восхищенно присвистнул: «Вот это терминатор!» Глеб не думал, что незнакомое местным слово намертво прилипнет к ликтору. Поначалу тот пробовал упираться, но, видя бесплодность своих попыток переупрямить товарищей, смирился, а после того, как Волков в общих чертах объяснил ему значение прозвища – наоборот, стал гордиться. Не каждого назовут именем великого героя, сильного и непобедимого, словно выкованного гномами из лучшей стали! [8] К тому же звучит намного благозвучнее, чем, например, «Упырь» – прозвище Граула.

– Нет, ну я же говорил! – восторженно воскликнул Картаг-Сплит, когда медленно, но неуклонно левая центурия перешла в наступление.