Хуже всего было с трупами. При обнаружении мертвеца я чувствовал, как он погиб, и желудок периодически сжимался от рвотных спазмов. Сколько же мрази на Земле…

— Там было по-другому? — Катя схватилась за спинку кресла и покатила меня в сторону дивана.

— Я что, сказал это вслух? — перебрался к девчонкам, потеснив Игруна.

— Ага. — Вика прижалась к моему плечу. — Расскажи нам, как было там…

— Почему нет? — Я устроился поудобнее, положил ладони на теплые колени девушек. — Как попал на Мисту, я вам уже рассказывал. С помощью неактивного портала, оставленного каким-то магом далеко в тибетских горах. Информация о нем передавалась сотни лет настоятелями нескольких храмов, из поколения в поколение…

— А почему именно в Тибете? — перебила меня Катя. — И почему портал один?

— Человек, даже неосознанно ощущающий в себе магический дар, как правило, в поисках ответов на свои вопросы всегда туда попадает. Место там такое. — Я чуть помолчал и добавил: — Как это произошло в моем случае, хотя меня и поторопили… Когда настоятель поставил меня на портальный камень и заставил разучивать новое движение (а это было как раз заклинание активации портала), сработала магия жеста… — Я снова окунулся в воспоминания и стал транслировать их сестрам.

Я работал преподавателем восточной гимнастики ушу. Да, как-то так сложилось. Еще в школе начал тренироваться, и зацепило меня это искусство на всю жизнь. После службы в армии тренер предложил вести младшую группу. Я согласился — денег, конечно, платили немного, но на жизнь хватало. Так и прошло несколько спокойных лет… А потом, как говорится, пошел пиковый… Сначала в ДТП погибли родители, через неделю с нами расторгли договор аренды зала для тренировок. А через пару дней умер мой учитель. В общем, я потерял всех, кого любил и уважал… Впал в депрессию, потом в алкоголизм. Из этого состояния меня за шкирку вытащил отец моего тренера, старый китаец Ли. Видел я его до этого всего пару раз — в зале, когда он приходил к сыну. Заявился ко мне домой, взял мое бесчувственное тело, положил в ванну, налил тепленькой водички… Когда я открыл глаза, нанес пальцем три удара в шею. Потом вытащил коробку с иглами, воткнул несколько штук мне в лицо. Так я и лежал часа три в воде парализованный, пока организм, подстегнутый китайцем, выводил из себя токсины.

— А этот китаец Ли, он знал о портале? — Вика почему-то всхлипнула, хотя и слышала уже эту историю в укороченном варианте. — Не просто же так он к тебе пришел.

— Не знаю, Вик, не знаю… А теперь и не спросишь. Умер он через год после моего путешествия на Тибет.

— Как ты? — Ли сидел на табурете рядом с ванной. — Очухался?

Я моргнул один раз. Только и мог, что моргать да дышать.

— С сыном я разговаривал. В больнице, — произнес китаец в стиле мастера Йоды. — Последняя просьба у него была. Сделаешь?

Опять моргнул один раз. Конечно, сделаю.

— Поедешь в один из монастырей Тибета. Отвезешь туда прах моего сына. Отдашь настоятелю Ардану и выполнишь одну его просьбу. — Он внимательно посмотрел мне в глаза. — Готов ли ты?..

— Скорее всего, знал… Иначе зачем ему было тебя туда посылать? — утвердительно произнесла Катя и заворочалась рядом, устраиваясь поудобней.

Дальше был билет на самолет до Лхасы, автобус, джип. Полдня пешком по горам с проводником… И вот я отдал урну с прахом друга настоятелю. Он внимательно вгляделся мне в глаза и произнес на неплохом русском:

— Жить будешь здесь. Дух твой пока неспокоен, — заложил руки за спину, обошел меня по кругу. — Достигнешь гармонии, и откроется дверь в новую жизнь. Уйдешь — не забудь вернуться. Тут твой дом. Не там.

Я почесал затылок и, сопровождаемый монахом, ушел в свою келью, лег на циновку и уснул. Утром настоятель меня разбудил, отвел на уступ горы, нависающий над пропастью, показал связку из трех движений.

— Встань сюда, — указал на испещренный рунами плоский камень. — Повторяй связку. Вдохни в движение жизнь. Вечером придешь, утром уйдешь. Так будет, пока не найдешь свой Путь.

— Что-то я не поняла… — опять перебила меня Катя, мило наморщив носик, и, чуть отстранившись, попыталась повторить связку магических движений, активирующих портальный камень. Я схватил ее за руки, испугавшись на мгновение, что она «уйдет», но тут же расслабился и твердо произнес: — Я запрещаю вам изучать эти движения! Никогда… Даже если я вдруг… Даже если меня не будет рядом… Миста — не место для таких, как вы, девочки… Это страшный, жестокий мир. Хотя и простой…

Потянулось время. С восходом солнца я вставал на свой камень и оттачивал связку. Три простых движения. Раз за разом, час за часом. Перерыв на медитацию. И по новой. Иногда приходил настоятель, стоял за моей спиной несколько минут и уходил.

Прошло две недели, прежде чем я понял, что движение не закончено. Стал экспериментировать… и наконец понял, что нашел концовку. Воздух загудел под моими ладонями, а я… потерял сознание. Так я освоил свое первое заклинание из магии жеста, открывающее портал.

— А дальше? — пискнули близняшки.

— А дальше началась учеба… — скривился я, вновь окунувшись в неприятные воспоминания…

Очнулся уже в другом мире под названием «Миста». В школе магов, где учились попаданцы из других миров. Тогда я не знал, зачем нас обучали — может, искали супермага, а может, у них существовало бесплатное магическое образование? В школе я быстро перестал задавать вопросы не по теме: учитель просто шарахал слабенькой молнией и, пока ты корчился на полу, внимательно так смотрел… Как на червяка.

Не было у нас веселых попоек со студиозами, разрушения харчевен и других приключений. Была учеба. Жесткая, жестокая. Нам не ставили оценок — сдал предмет, хорошо. Не сдал — будешь час кататься по полу и выть от боли. Выть так, чтобы никто не услышал. Про себя. Потом встанешь и продолжишь сдавать предмет. Так что учился я прилежно.

И потянулись самые длинные годы в моей жизни — уже во втором полугодии мне стало казаться, что я жил здесь всегда…

Полгода занятий без выходных и личного времени. Полгода в здании без окон и дверей… А потом началась тоже полугодовая практика.

Первый выход в новый мир… И первое разочарование… Миста — магический мир. Мир для магов. Тут ты либо маг, либо раб. Иного не дано. Феодальная магократия — уж не знаю, правильное ли это определение.

Практика… Не так я это себе представлял… Тут тоже не было отметок. Остался жив — зачет. Умер — никто о тебе плакать не будет. Подобных недомагов много. А вот закончивших школу и получивших звание подмастерья — мало, слишком большой отсев. У нас на практике такой отсев составил более семидесяти процентов… Но те, кто выжил, самые способные, хитрые, находчивые, превратились в хищников. Сначала убивающих, а потом думающих…

…Огромный караван, состоящий из разнообразных животных, тянущих за собой повозки — грузовые с товарами и приспособленные для жилья — в них ехали маги.

Мы, недомаги, как нас называли подмастерья, шли на расстоянии дня пути перед караваном. Расчищали заросшую дорогу. Через Свободные земли караван ходил раз в год. Жгли, резали, взрывали флору… А потом пошла и фауна… Клыкастая, когтистая, слабо восприимчивая к магии. Выведенная древними магами для войн с себе подобными. В общем, осталась нас всего треть — не сразу поняли, что нужно действовать сообща. Потом втянулись, сработались, притерлись. Три месяца туда, три месяца обратно.

Вторые полгода обучения — и снова полугодовая практика. На этот раз мы поехали в Свободные земли без каравана. За рабами.

Свободные земли… Земля, где нет власти магов. Там жили самые отчаянные из простых людей и маги-изгои, которым не нашлось места среди себе подобных. Постоянно воюющие за свою жизнь и жизни своих близких. Ежедневно, ежечасно. Против природы, против магов. Да, соберись пяток архимагов, они за считаные месяцы выжгли бы эту землю. Но у них другие заботы… Потому нас и сдавали в аренду магам, обуянным жаждой наживы и стоящим на несколько ступенек пониже. И им хорошо — деньги и рабы, и школе — практика для второкурсников… Вот мы и громили поселки «свободных людей». Магов убивали, людей ловили.