- Нет, лично я думаю, что так будет хуже некуда, - сказал Лейтон, и правда задумавшись над этим. Это будет ужасно. Ведь если Абель уедет, Фостейн будет страдать в одиночку, и ему некуда будет сливать все то, что у него будет копиться в душе. Ведь он всегда срывался на Абеле, он был такой разрядкой для него, а если разрядки нет, то и излишний ток некуда будет девать. И станет совсем скучно, он станет молчаливым, замкнутым и безэмоциональным, как Стаффорд. Они нужны друг другу хотя бы потому, что без них Раундвью не Раундвью. - Ты не должен уезжать только потому, что он пытается сделать все для этого, с какой стати тебе уезжать? Ты здесь всегда учился, он здесь ничем не заправляет. Или ты боишься того, что будет, если ты останешься?

Кай постоянно всхлипывал и смахивал слезы с щек, чуть опустив глаза, не желая смотреть Лейтону в глаза. Он чувствовал, как у него начинают дрожать губы оттого, что хотелось заорать, просто заорать от этого всего, потому что от таких разговоров становилось только хуже. Лейтон внимательно смотрел на него, сжав и чуть погладив его плечо, не отпуская его. Совсем недавно на психологии Флаймер рассказывал, что, пытаясь взбодрить человека или поговорить на какую-то важную тему, лучше до этого человека дотронуться. Неважно, до руки, плеча или еще чего-то, просто тогда между вами будет определенная связь, и говорить будет легче. «Главное - касаться тела», - как он говорил. Лейтон пытался это проверить.

- Мне ты можешь сказать, - качнув головой, сказал новенький, а Кай задумался на секунду. Из-за всей этой истерики он совсем забыл про то, по чьей-то вине об ЭТОМ знали теперь все. Только вот по чьей вине? Фостейн, конечно, это был Фостейн, это он сказал, кто же еще? Тогда почему Паркер перешагнула через столько личных принципов, чтобы в глаза сказать Каю о том, что это сделал вовсе не Грант? И почему Грант отрицал это, разве не этого он добивался? Абель снова поднял глаза на Лейтона и замер, смотря ему в глаза.

«Мне ты можешь сказать».

- Это ведь Фостейн рассказал всем, да? - тихо проговорил он, подавившись воздухом и поджав губы. Лейтон приподнял брови, затем чуть сузив глаза и сжав челюсть.

- А у тебя есть сомнения? Или подозрения на кого-то еще? - холодно спросил Лейтон, почему-то подумав, что Абель стал подозревать его, как и Паркер. Но Кай вдруг быстро мотнул пару раз головой, и плотно сжатые губы снова задрожали. Он поднес руку к лицу и стер с щеки дорожку слез.

- Нет, я просто… - он не договорил, а рука, которой он стирал с щеки слезы, поднялась быстро выше и закрыла глаза.

- Кай, перестань, я не представляю, что с тобой делать… - признался Лейтон, качнув головой. Он ненавидел такие истерики, потому что не знал, как их останавливать. За некоторыми людьми в истерике было наблюдать очень забавно, но это точно не относилось к Абелю, потому что от его истерики становилось даже страшно. Лейтону казалось, что это будет забавнее и интереснее, но сейчас он был уверен, что больше такого в жизни видеть не хочет.

- Я не представляю, что от него ожидать, понимаешь? Я не думал, что он способен сделать со мной… ТАКОЕ. А сейчас я не думал, что он способен рассказать об этому… кому-то. За что, черт возьми, меня можно так ненавидеть? Я понимаю, что у нас вражда, но я не думал, что такая, - Абель говорил с запинками, быстро, всхлипывая и почти не слышно из-за того, что прижимал руки к лицу, спрятав его в них. - Он всегда говорил, что я никто, и он сделал меня никем. Как, черт возьми, у него может это получаться?

- Да что ты говоришь, Абель? У тебя совсем крышу сорвало от этого всего, да? Кто, как не ты, доказывал своим существованием совершенно обратное? - Лейтон всплеснул руками и повысил тон, привлекая к себе внимание Кая, который замер, переставая содрогаться всем телом. - Я ненавижу, когда люди меняются. Я знал, что ты поменяешься, но думал, что немного в другую сторону. Я думал, что если Фостейн так ненавидел тебя за весь этот холод и равнодушие, то ты дашь ему то, что он хочет. Ты станешь эмоциональным, станешь показывать чувства, но сам ты не поменяешься, и он поймет, что НИЧЕГО не добился, ведь ты все тот же. А что происходит сейчас? Ты доказываешь себе, что ты никто, с чего такие выводы? Ты же жив и здоров, он не покалечил тебя, не отрезал тебе руки, тебя не парализовало, - голос Лейтона сорвался, и он замолчал, прикрыв глаза и переводя дыхание. Кай поднял на него глаза, внимательно и пристально на Лейтона посмотрев. Почему-то Кроссвэлл говорил это так отчаянно, будто его самого задевала вся эта ситуация, будто она его самого волновала. Но Абель не мог понять, его она и правда волновала, или Лейтону снова нечем заняться. - Я считаю, что человек не может сделать другого человека «никем». Фактически. Чтобы сделать кого-то «никем», нужно что-то определенно отнять. Фостейн тебе ничего не давал, следственно, ему нечего у тебя отнимать. Девственность? Пф, это такая вещь, которая пропадает сама и по-любому, ты же ее и не удерживал. Кто сказал Фостейну, что ты так расстроен из-за этого всего? Ты сам это продолжаешь говорить, хотя можешь поступать совершенно по-другому. Относись к этому легко. Тебя трахнули, ты сделал вид, что тебе ничуть это не помешало дальше жить. Зачем усложнять? Он никогда не сделает тебя «никем», потому что для этого ему сначала придется стать «кем-то» в твоих глазах, понимаешь?

Лейтон многозначительно посмотрел Абелю в глаза, увидев, что тот задумался и, по крайней мере, прекратил истерить. Нет, слезы, по-прежнему лились, но заходиться рыданиями он перестал, лишь иногда всхлипывая. Так вот, как с ним надо было. Громко, резко, чтобы через все эмоции информация пробилась в его мозг. Лейтон собирался сказать ему еще кое-что, но его прервала открывавшаяся в комнату дверь. Кроссвэлл увидел какие-то испуганные и большие глаза Абеля, в которых стояли слезы, и которые были направлены на выход из комнаты, и Лейтон просто сам понял, что в комнату зашел Сэм. Было тихо, а Лейтон буквально слышал, как у Кая бьется сердце, и он медленно повернул голову, встречаясь взглядом с Стаффордом, который хранил молчание. Тишина длилась минуты две точно, и за это время Сэм только подошел всего на пару шагов и остановился, как вкопанный, смотря прямо в глаза Каю. Наконец он нарушил эту тишину.

- Это правда? - он спросил только это.

«Это правда?», - похоже, именно это его волновало, похоже, Абель боялся отвечать. Лейтона это боязнь удивляла и даже очень раздражала, только раздражала не сама боязнь Абеля сказать об этом Сэму, а то, почему он боялся сказать. Он боялся, что Сэм его кинет, узнав об этом? Что отречется от их дружбы из-за этого? Забудет его, униженного и оскорбленного, недостойного общаться с ним? Лейтон бы никогда не отрекся от своего друга, окажись он в такой ситуации. Но у Лейтона не было друзей. И именно поэтому эта ситуация его раздражала.

- Да, это правда, понятно? Нет, это не слухи и не тупая шутка, Фостейн сделал это, на самом деле сделал, и да, я говорю правду, - быстро и нервно ответил Лейтон, сузив глаза и посмотрев на Стаффорда. Кай прикрыл глаза, стараясь удерживать в себе слезы, как можно дольше, а Сэма это взяло просто на неимоверную злость. Он буквально чувствовал, как по венам растекается ненависть и гнев, он чувствовал, как это обжигало и как хотелось закричать оттого, что к НЕМУ посмели прикоснуться ТАК. И кто? Мерзавец ФОСТЕЙН. Да не было бы так обидно, будь это не он, серьезно. Сейчас Сэму казалось, что он готов был его голыми руками убить, и все равно, что будет потом.

Сэм мотнул головой, посмотрев на Абеля такими глазами, что тот сразу понял, его бросать не собираются. Слишком много боли и негодования было в них. Стаффорд только сжал губы и в два счета развернулся, буквально вылетел за дверь, громко хлопнув ею напоследок, отчего Лейтон быстро моргнул, поежившись.

- Нет, Сэм, не надо! - крикнул Кай, жмурясь и ложась грудью на свои худые колени. Лейтон увидел, что истерика снова начинается, понял, что именно собрался сделать Стаффорд, и до него просто дошло, что этому просто не бывать. Нельзя было. Не так, Сэм не знал, что делал, он только мешал.