Блаженство и относительную тину прервал звук открывающейся двери, и все присутствующие оглянулись на нее, уже примерно представляя, кто там будет. На самом деле, и Вилли надеялся увидеть Лори, потому что уж больно хотелось двусмысленно посмотреть ему в глаза, ухмыляясь тому, что у них двоих есть секреты, о которых другим знать не положено. Но, когда в дверях показался Абель, брови наверх поползли не только у старосты, но и у остальных. Один лишь Адам глупо заморгал, посмотрев на Нейтана. Будто тот мог что-то ему объяснить.

- Кай? Здра-авствуй, - слащаво протянул Кравитц, усмехнувшись, - какими судьбами?

Абель ничего не ответил и медленно прошел в комнату, закрывая за собой дверь. Все уже успели отметить то, как плохо тот выглядел. У него опухли глаза, кожа стала бледнее, глаза потускнели, и вообще, сам он был не айс, будто его пытали дня три точно. Нейтан приподнял одну бровь и проследил взглядом за блондином, оставив свою забаву с сигаретами, а Лэтчерсон приподнялся в кресле, чтобы получше разглядеть незваного гостя.

- Мне… мне выпить нужно, - медленно опускаясь на диван около Дэверли, сказал Кай, уставившись куда-то в пустоту. Кравитц странным взглядом одарил блондина из клана Капулетти и медленно перевел взгляд на Лэтчерсона, который сверкнул глазами и улыбнулся чем-то своему в своих мыслях. Кравитц не понял, чему тот улыбается и почему вообще к ним заявился Абель, но вдаваться в подробности не стал, а просто молча протянул ему бутылку, которую тот быстро сжал пальцами.

- Всегда пожалуйста, - осклабившись, сказал Вилли, наблюдая за тем, как Абель, запрокинув голову, опустошает бутылку. Вообще, все немало удивились. Никто из этой зоны элиты, а именно ни Грант с Паркер, ни Стаффорд с Абелем и, похоже, что уже даже Лейтон никогда не заявлялись сюда, в эту комнату, к ним. Никто не знал, чего они там о себе возомнили, то ли интереса не было, то ли опускаться до такого не хотели. Но сейчас было видно, что Абель запросто к ним пришел, когда ему потребовалось выпить. Они нормально к нему относились, здесь только Нейтана раздражал Грант, на Абеля он плевать хотел. И поэтому его никто не выгнал, а, наоборот, все приняли с радушием.

Эшли поднял обе ноги на кресло, подтянув их в груди и уткнувшись подбородком в колени, странным взглядом наблюдая за Каем, пытаясь понять, что случилось. Абель тем временем уже опустошил бутылку и просто ссутулился, снова уставившись в темноту. Лэтчерсон не удержался.

- Что-нибудь случилось? - иронично спросил он, прекрасно понимая, что ДА.

- Нет, - мотнув головой, сказал Кай. Все переглянулись, усмехаясь, потому что это было слишком очевидно, - ну, точнее да, но неважно.

- Личное, что ли? - сдвинув брови, спросил Дэйн, отстраняя сигарету от губ.

- Считай, что да, - пожав плечами, сказал Кай, поерзав. Боль все никак не проходила и была тупой, постоянно напоминающей о себе. Эшли тихо хмыкнул, уставившись на свои пальцы, которые тоже были все в мелких ранках, и принялся расковыривать ногтем одну, самую большую, уже подсохшую ранку. Что там случилось у Абеля, его вообще не волновало. Не хочет говорить, ну и пожалуйста. Но Лэтчерсон не успокаивался.

- Говорят, ты второй день на уроки не ходишь, - приподняв одну бровь, сказал он. Абель быстро зыркнул на него, прищурившись.

- И что?

- Почему? - спросил за Лэтча Кравитц, протягивая Каю свою бутылку. Похоже, ему она была нужнее.

- Плохо себя чувствую. Я думал, Кроссвэлл об этом говорил уже, - мрачно сказал Абель, отпив из бутылки. Вообще, он ненавидел привкус алкоголя и вообще ненавидел пить, но отделаться от тупых и угнетающих его мыслей он не мог. И это было, похоже, единственным способом.

- Ну, он говорил, - тупо произнес Вилли, облизнув губы и снова откидываясь головой на диван, - твою версию хотелось послушать.

- А что, не видно, что я хреново себя чувствую? - вдруг агрессивно ответил Абель, сжав рукой бутылку.

- Видно, - хмыкнул Лэтчерсон, - интересно просто почему.

- Не твое дело, - Абель окрысился и даже дышать стал тяжелее обычного. Парни переглянулись какими-то странными взглядами, а Эшли исподлобья посмотрел Каю в глаза, что тот сразу же заметил. - А ты чего пялишься?

Эшли вздрогнул и уже поднял на него глаза полностью, чуть ухмыльнувшись.

- Ничего. Забавно просто, - тихо ответил он, легко пожав плечами.

- Забавно будет, если тебе наконец-то сдохнуть удастся. А то, похоже, единственное, чем тебя Бог обделил, так это удачей, - Абель мерзко хихикнул и прикрыл глаза. Все присутствующие быстро на него посмотрели, удивившись, а Эшли уставился на блондина недружелюбно и как-то прохладно, не понимая, это сейчас был унизительный комментарий или комплимент.

- Можно было и повежливее, - вдруг сказал Брайан, заступившись за Мюррея, которому вообще было по барабану. Абель на скользкого и противного на внешность Брайана мрачно посмотрел и, убрав с лица легкую улыбку, выдал:

- Не учи меня. Вообще заткнись, не с тобой говорят, - он двинул бровями и откинулся спиной на спинку кресла, снова припадая к бутылке. Никто не стал вставлять какие-то комментарии, до всех уже дошло, что Абеля понесло. Быстро же он пьянел.

Никто так и не вспомнил, сколько весь из себя гордый блондин просидел в этой комнате под часовней, но был он там совсем немного. Да и не ссорился больше ни с кем, потому что никто его не трогал. Все занимались своими делами, иногда бросая ему какие-то фразы, прекрасно понимая, что человеку хочется напиться и расслабиться. Нельзя было сказать, что Абель выпил много, но понесло его конкретно. Пусть никто и не видел это «конкретно», но сам Кай это чувствовал. Он чувствовал это даже сейчас, когда шел по коридору, мучаясь только одним вопросом: покачивается ли он при каждом шаге или нет? Не хотелось бы наткнуться на кого-то, особенно на учителей, которые думают, что он болен, внезапно встретив его пьяным. Кай вообще не пил никогда почти. Сейчас перед ним плыл коридор, не говоря уже о лестнице, а мысли стали яснее и легче, правда, в них появились тупые вопросы типа: «Странно, что будет, если я сделаю вид, что изнасилование Гранту приснилось?» или «Сколько ступенек на этой лестнице? А сколько я прошел? А сколько их всего в академии?».

Абель даже усмехнулся сам себе, понимая, что думал о полном бреде. Самое интересное, он осознавал, что был пьян, он понимал, насколько был пьян. Поэтому решил по-быстрому добраться до общежитий, ни с кем не столкнувшись. Но без казусов, конечно же, не обошлось.

- Эй, униженный и оскорбленный, - послышался сзади издевающийся, но бархатный голос. Наверное, не будь Абель пьяным, он бы никогда не заметил, что голос у Гранта действительно был бархатным и тональность его голоса часто менялась. Кай остановился посреди коридора и тупым взглядом уставился в сторону лестницы, выжидая. - Надо же, ты все-таки откликаешься на это, - Грант посмеялся совершенно фальшиво и стал медленно подходить к своей потенциальной жертве. - Хотя… с чего бы тебе не откликаться на это, верно? Правда же. А на шлюшку ты тоже откликаешься? - выглянув из-за плеча блондина, с издевкой спросил Грант. Кай вдруг медленно отрицательно покачал головой, что удивило одновременно и Гранта, и его самого. Зачем он покачал головой, он не знал. Это все алкоголь. - М-м, жаль. А стоило бы. Как раз примеришь на себе это звание. А то, наверное, тебе надоело, что тебя все сыном шлюшки зовут. Вот, попробуй на себе новое амплуа.

- Достал, - сквозь зубы проговорил Кай, уставившись в пол, не имея желания ни слушать эти издевки, ни идти дальше. Ему хотелось лечь прямо здесь и подумать о жизни. Но не выбирать что-то из этих двух вариантов.

- Ну, еще бы, - Грант гнусаво посмеялся и обошел Абеля, встав перед ним. Кай вдруг поднял на него глаза, похоже, чисто из любопытства, думая, как на него теперь смотрит Грант. И он тут же об этом пожалел, потому что таким взглядом раньше именно он смотрел на него. А не наоборот. - А знаешь, у нас сегодня была психология. И знаешь, на какую тему мы говорили? - он выжидающе посмотрел на Кая, и тот дернул бровями, подумав: «Обсуждали то, как ты меня трахнул на выходных?». - Беспорядочный секс, - с улыбкой выдал Грант, засунув руки в карманы, - зря ты не пришел, конечно. Тебе бы это пригодилось. Там говорилось об опасностях такого секса и вообще о том, что человек становится никем после такого. Ведь ему все равно где, когда и с кем. Гордость его потеряна навсегда, и сам человек, кстати, тоже.