- Я думал, ты не станешь ждать, - проговорил Грант, быстрым шагом дойдя до Паркер. Та развернулась на каблуках и, все еще не расцепляя руки на груди, прошла в столовую к центру раздачи.

- Ты же попросил, - отмахнулась она, поправив сумку на плече и беря поднос. Грант одной рукой поправил волосы и закусил зубами сережку в губе. - Что за чертовщину вы устроили на уроке?

- Брось, тебе же не влетело, - закатив глаза, сказал Грант.

- Мне нет, но могло бы. Моя смена, ну, Грант, - холодность в ее голосе пропала, и он чуть надорвался, становясь каким-то обиженным. Она сдвинула брови, повернувшись к другу лицом. - Потерпеть никак?

- Он достал меня.

- Я знаю, меня тоже.

- Ты с ним вообще сегодня не говорила, а я да.

- Потому что не хочу чувствовать желание кого-то убить весь день, - фыркнула она, поворачиваясь к поварихе лицом и указывая рукой на блюдо.

- Он, действительно, бесит. Хочется просто взять и изуродовать эту наглую безразличную рожу до неузнаваемости, - Паркер издала смешок, а Грант, покосился на столы, пытаясь найти там и Абеля. - Пусть он говорил правду про мою семью, пусть мы на грани банкротства, но, черт… Как он узнал об этом раньше меня? Раньше тебя?

- Нам просто не хотели говорить, - пожав плечами, сказала она, - родители не хотели беспокоить.

- Родители хотели, как лучше, но получилось, как всегда. Даже удержать эту информацию в пределах дома не могли. А теперь этот выродок все знает… И ты видела, как он реагирует на меня? - спросил он, тронув Паркер за плечо. Та на него внимательно посмотрела. - А ведь в прошлом семестре мне почти удалось вывести его из себя.

- Ну, видимо, за каникулы он снова запасся терпением и равнодушием. Брось, Грант, он реагирует на тебя, и его задевает абсолютно все, что ты говоришь, просто не хочет тебе этого показывать. Показать тебе, что ему обидно или что он зол, равносильно тому, что проиграть, - сказала Паркер, потянувшись за соком. Сумка сползла с ее плеча, и она раздраженно ее поправила. Грант взял ей сок сам. - Спасибо.

- Получается, я проигрываю каждый день? Потому что он меня бесит, и я ему это показываю, - проговорил Грант, закусив губу и о чем-то глубоко задумавшись.

- Нет, - покачала головой Паркер, - ты же никогда и не скрывал своей открытой ненависти и злобы к нему. А он все время хочет казаться безразличным и холодным. И если сломается он, то это и будет проигрышем. Мол, да, ты сумел пробить стену его безразличия.

- Тогда я должен непременно ее пробить, - задумчиво протянул Грант, беря в руки поднос.

- Как? - усмехнувшись, спросила Паркер. Эта война шла уже больше пяти лет, и, насколько она помнила, Абель всегда был такой равнодушной скотиной, сводящей с ума своим безразличием.

- О, не волнуйся, я придумаю, как засунуть его гордое равнодушие куда подальше и унизить его по полной программе, - сверкнув глазами, сказал Грант, направляясь к их с Паркер обычным местам за столом.

Девушка, сдвинув брови, обернулась, провожая друга взглядом. Ей показалось, или он вовсе не шутил?

***

Дэклан Флаймер все же мог признать, что волновался. Направляясь в класс, который, по идее, был классом химии, он обдумал все то, что скажет, даже несколько раз. Пару раз меняя в речи слова, вставляя что-то другое, потом, понимая, что это просто бред, просто морщился и закатывал глаза, пытаясь придумать что-то другое. Вообще, психологам класс не выделяли. У них его просто не было, а был кабинет, в который отдельно приходили ученики. Но если нужно было провести коллективную консультацию или что-то типа такого для всех, то психологу отдавали актовый зал или один из свободных классов. Как раз в такой класс и шел Дэклан. Конечно же, некое волнение присутствовало. На работу он устраивался не в первый раз, но с детьми раньше никогда не работал. А познакомившись с Фостейном и старостой Паркер, Дэклан понял, какие именно тут дети и что директор ничуть не приврал насчет них и их внутреннего мира, так сказать. будучи подростком, Дэклан и сам сталкивался с такими вот детьми. Кажется, они есть в каждой школе. Такая маленькая банда, которая всем заправляет. В ней обязательно будет местный красавчик Дон Жуан, и при этой мысли Дэклан бросил многозначительный взгляд на последнюю парту, за который сидел как раз такой кадр. Нилан Стормак знал, что он красив, и всем своим видом это всегда показывал. Конечно, Дэклан был уверен, девушки на него просто вешались. Также в этой банде непременно будет главарь, мнение которого всегда уважали, как свое, и, конечно же, его подружка, которую также любила и хотела вся банда. Фостейн и Паркер как раз зашли в класс, и Дэклан решил заклеймить их этими статусами. Конечно же, в банде будет главный задира и авторитет, который частенько давит на остальных этим своим авторитетом. И этот юноша, сидящий на второй партой в раскованной позе «босса» и постоянно приглаживающий свои черные, длинные, облитые лаком волосы, как раз на такого тянул. И Дэклан не ошибся, Джинкс, действительно, был таким. И у такого задиры обычно тоже есть своя девочка. Но если учесть, что девочка в академии только одна, то, ладно, можно обойтись и без девочки. В такой банде обязательно будет какая-нибудь фифа, принцесса, считающая себя лучше всех и крутящая задницей перед всей школой. И Дэклан снова остановил свой взгляд на ученике, которому можно просто приклеить этот статус. Какой-то слишком манерный парень с слишком шлюховатым взглядом, только что зашедший в кабинет, занял самую последнюю парту у двери, манерно сев и так же манерно положив сумку на стол, оглядев всех. Да, и снова в цель. Ноа Ларсен с седьмого курса, действительно, был слишком манерным, хрупким и шлюховатым, иногда даже напоминающим девушку, безумно хотящую выделиться и тщательно это делающую. Но так получилось, сам Ноа даже этого и не осознавал, а все привыкли, и никто внимания на это уже не обращал. Все его взгляды и странную девичью походку «от бедра» просто прощали за его красивую мордашку, которая была очень милой, доброй, а улыбка нежной и светлой. Все в академии думали, что запросто может кому-нибудь дать, если его очень хорошо попросить.

Взгляд Дэклана двинулся дальше. Да, в этой банде будет какой-то странноватый парень, который своей странностью привлекал, а не отталкивал. Который был слишком интересный, чтобы его не замечать. И который осознавал свою странность и превращал ее в достоинство, буквально как магнит притягивая к себе людей. Эшли Мюррей, как раз бурно разговаривающий с каким-то парнем, уселся с ним же прямо перед Дэкланом. Также в банде будет такой своеобразный новичок, объединяющий в себе все роли сразу и который в эту банду даже не просился. Его самого автоматом уже зачислили, уважали, побаивались. И эта роль отправилась блондину, сидящему за первой партой, с длинными, спускающимися к плечам волосами, с рассеченной бровью и красивой родинкой под глазом. Взгляд у него от природы был какой-то прохладный и хитрый, что никак не вязалось, а поэтому привлекало и заставляло недоброжелателей держаться подальше. Такие парни обычно жестко мешают лидерам, пусть лидеры этого сами и не признают. Но давление чувствуют и будут чувствовать его до тех пор, пока такой вот парень не займет его место, и все его не поддержат. Дэклан не знал, что Лейтон был новеньким и был в академии только первую неделю, поэтому подумал, что он уже как-то так себя зарекомендовал. И да, конечно же, в банде еще будет человек, которому на все и всегда, мягко говоря, плевать. Его интересует только он сам и максимум какой-то отдельный человек. Обычно такие люди самые умные в банде, часто молчаливые, поэтому, когда они открывают рот, все с замиранием сердца слушают умные речи и идеи, предлагаемые ими же. И жутко гордый Стаффорд с его равнодушными мертвыми глазами и плавной медленной походкой на такого чрезмерно умного парня как раз тянул. У него с другим парнем, тоже тянущим на лидера, был какой-то свой мир, о котором знали только они, и понятно, что у Стаффорда, кроме Абеля, все остальные не вызывали абсолютно никаких эмоций. Короче говоря, полный набор тут был. Проблема была одна: все остальные люди были не лузерами и не ботаниками, не входящими в этот особый круг банды. Они все были такими же, роли повторялись, банд было много. Или вся академия - это была одна сплошная банда, против который фиг попрешь, как говорится.