С отношениями у аристократов все еще хуже. Обычно никто из них не встречается или особенно не женится на простых людях. Только люди из своего круга, а еще хорошо бы, если это будет дочка делового партнера твоего отца. Так практически всегда и было. Ярким примером такого были Паркер и Грант, родители которых давно вынашивали эту идею. Да и все прекрасно понимали, только вот сами Паркер и Грант только отмахивались и отшучивались на эту тему. Очень редко встречались примеры настоящей любви, даже если оба человека - аристократы и им вместе удобно. Вместе-то удобно, но любви не было и не будет, потом просто появляется странное чувство привыкания, которое было, кстати, и очень слабым чувством. Слабым в плане того, что его легко разрушить. Люди надоедают друг другу без любви - это факт. И это привыкание вскоре так и хочется просто разбить обо что-нибудь большое и тяжелое, лишь бы этот человек по-хорошему ушел из твоей жизни.

Джинкс к Брису Уэлстрику именно так и привык. Трепетное и нежное отношение к нему как-то само собой пропало. Им просто удобно было вместе и круто от осознания того, что рядом всегда был человек, который… любит быть с тобой. Его можно было поцеловать, взять за руку, поговорить с ним или сжать в объятиях. Они уже давно выучили какие-то повадки друг друга, привычки, особенности. Брис восхищался Джинксом как художник, потому что внешность у него была очень вдохновляющая, Джинксу нравилась в Брисе осознание того, что все считают, что они не могут встречаться, а они могли. Это как доказательство самому себе, что да, я могу встречаться с Уэлстриком. И не больше. Любви там не было. Может быть, их отношения продлились бы дольше и были бы крепче, если бы Брис делал то, что Джинкс хотел, чтобы он делал. Джинксу подчинялись все, потому что он авторитет, совсем не брутальный и не пугающий своей внешностью, а, наоборот, очень худой, не слишком высокий, с миловидным лицом, но очень богатый и умеющий располагать к себе людей, а еще и наживать врагов, но враги сами боялись быть его врагами. Все делали все, что он говорит. Все, кроме Бриса, который до сих пор не позволял к себе прикоснуться в «этом» смысле. Он этого как огня, казалось, боялся. То есть, он очень любил лежать вместе с Брисом на кровати, позволял целовать себя, обнимать и прочее. Но касаться руками голой кожи ниже живота или спины вообще не позволял, шарахался, и у него вообще появлялись важные и внезапные дела. Джинксу это надоело, и если сначала он думал, что проблема в нем, теперь он понял точно, проблема была только в его странном парне.

Очередная ссора. Что-то их с каждым днем становится все больше и больше. И они становятся все серьезней и серьезней. Джинкс взглянул на Бриса, который стоял перед ним и то ли специально не смотрел на Джинкса, то ли просто сознательно чувствовал себя как-то неловко.

- Ты же понимаешь, что это бред, не строй из себя идиота, - сказал Джинкс, и Брис только пожал плечами, прислонившись спиной к стене и сжав рукой запястье другой руки.

- О чем ты?

- О твоей «асексуальности», - передразнив, сказал Джерман, сложив руки на груди. Брис вечно твердил ему об этом, и с каждым разом произнесенное им казалось сущим бредом. Асексуал… нормальный семнадцатилетний парень решил, что он асексуал, ни разу даже не попробовав с кем-то переспать. И что за бред? Брис либо просто издевался над ним, либо и правда боялся с ним спать. И бесило то, что напрямую сказать он не мог. - Ты не асексуал, и я не понимаю, почему ты вечно твердишь об этом. Это снова один из твоих заездов?

- Заездов?.. - Брис вдруг поднял на Джинкса глаза, посмотрев исподлобья. - Нет у меня заездов, я говорю, что думаю.

- Да ты же вечно все делаешь так, чтобы все это считали «странным». И касается это не только секса ведь. Признай, Брис, тебе просто доставляет, что тебя считают неуравновешенным, - сказал Джинкс, всплеснув руками. Он давно вынашивал эту мысль, просто все никак не доводилось ему ее сказать. Раньше он обидеть Бриса просто не хотел и не мог. Сейчас же его так и тянуло задеть побольнее.

- Ты слышишь, что говоришь? КАК это может нравиться? - повысив тон, произнес художник. - Ты мне, человеку, который вечно страдал от того, что все его считали «шизой», говоришь, что я делаю это специально и мне доставляет. Какого черта, Джинкс?

- Да я просто не знаю уже, как к тебе относиться, - признался Джинкс, покачав головой и как-то надменно усмехнувшись. - Ты… ты какой-то… нет, не пойми меня неправильно, ведь я сам всегда и всем говорил, что ты нормальный. Но сейчас, когда мы встречаемся, я начинаю замечать за тобой одну особенность. Когда все идет слишком нормально, когда все к тебе хорошо относятся и когда эта нормальность рядом с тобой зашкаливает, ты стараешься сделать что-то такое, чтобы эта нормальность пошатнулась, и ты снова стал каким-то не таким! И от тебя начинают снова все шарахаться, вокруг тебя вечно эта атмосфера непонятности и странности, а во мне селятся сомнения, что с тобой действительно все в порядке…

- О-о, вот оно как? - как-то возмущенно, но устало протянул Брис, хмыкнув. - А не я ли тебе говорил, что проблема не во мне, а в людях, которые стараются меня таким видеть? Когда все идет слишком нормально, они начинают просто не понимать, как это так, Брис Уэлстрик нормальный, такого не может быть, есть в этом подвох. И поэтому и начинается снова вся эта фигня с тем, что я придурок полный…

- Может, ты просто обделенный вниманием? - с иронией сказал Джинкс, чуть прищурившись. Брис тоже сузил глаза.

- Может, я просто не для твоей «компании»?

- А может, просто не для меня? - вырвалось у Джинкса и хотя в первую секунду он, может, и пожалел о том, что сказал это вслух, но потом подумал, что это было правильно, ведь он действительно так думает, а говорить надо, что думаешь.

Брис смерил его тяжелым и каким-то обиженным взглядом и, тяжело вздохнув, закатил глаза, коротко усмехнувшись. Джинкс только посмотрел на это с неким непониманием, а Брис опустил голову и покачал ей медленно и разочарованно.

- Все понятно, - проговорил Брис, подняв голову и увидев, как Джинкс собирался что-то сказать. Он выставил руку вперед и прервал его, сдавленно усмехнувшись. - Нет, не надо, я все понял, снова ставишь себя выше меня, ясно, - Брис махнул головой, отчего сережки в его ухе звякнули. Он прикусил губу и быстро дернулся к двери, сначала просто собираясь убежать, но теперь он понял, что лучше было просто тихо и спокойно уйти. Джинкс не в первый раз говорил подобное и не в первый раз показывал Брису его место. А его место было вовсе не рядом.

- Мы не договорили, - тяжелым голосом сказал Джинкс, схватив Бриса за руку, сжав его тонкое запястье. Брис как ошпаренный попытался руку вывернуть, понимая, что уже начал обижаться, а это значит, что совсем скоро с ним заговорит Мэд, не упуская возможности поиздеваться.

- Да нет, я все понял. Оставь меня хотя бы сейчас, ладно? - попросил Брис, опуская руку и глядя вперед, на дверь, чуть прикусив губу. Нужно было уйти как можно скорее. Пока они совсем не расстались.

- Ты всегда сбегаешь, черт возьми, - сузив глаза, сказал Джинкс, посмотрев Уэлстрику в глаза, чуть дернув его на себя, отчего сам Брис пошатнулся, чуть не столкнулся грудью с грудью Джермана. И внезапно Брису стало очень обидно из-за этого всего. Он обращался с ним совсем не так, как это было в первые дни их отношений. Сейчас он будто пренебрегал им, будто понимал, что может делать, все, что хочет. - Ты никогда не бываешь адекватный, Уэлстрик. Ты никогда не можешь просто нормально поговорить, все время сбегаешь…

- Потому что я не умею делать, что ты хочешь, Джинкс, - спокойно сказал Брис, чуть приподняв брови вверх, - не умею и никогда не умел.

- А это бы сейчас проверим, - передразнив его металлический тон, сказал Джинкс, сильнее сжав его запястье. Брови Бриса опустились, и он пару раз моргнул, непонимающе глядя ему в глаза.

- В каком смысле?..

- Да в прямом, - резко ответил Джинкс, отпустив его руку и толкнув его в грудь к стене. Брис от неожиданности даже зажмурился, пока не ударился спиной о холодную стену, сдавленно охнув. Он уже собирался выяснить у Джермана, какого черта это было, но тут же почувствовал, как Джинкс прижался к нему всем телом, хватая его за талию, а затем и прислоняя руки к животу, принимаясь расстегивать просто в бешеном темпе его рубашку. У Бриса глаза стали просто до жути большими, а губы приоткрылись, будто собираясь все же вытолкнуть из себя слова, но звуки все никак не шли. Джинкс будто взбесился, теперь и на его лице читалась какая-то агрессия без единого намека на нежность и трепетность, как бывало раньше. Ведь да, он лез к Брису и раньше. Но он никогда не обращался с ним так грубо, пытаясь буквально сорвать одежду. Джинкс распахнул его рубашку, открывая взору его голую грудь, впалый живот и красивую талию. Он осмотрел все его туловище, поднявшись к глазам и на секунду замерев. Брис таращился на него как-то возмущенно, но в то же время испуганно, расширив глаза просто до предела. Джинкс усмехнулся и только сильнее прижал его к стене, отпуская его рубашку и хватая руками его за бока, ребра, пропуская одну руку между его спиной и стеной, обхватывая его покрепче. До Бриса, кажется, окончательно дошло, а приступы возмущения и обиды прошли. Он стал бить полную панику, в голове пульсировала только одна мысль: не дать ему этого сделать. Он вцепился руками в плечо Джинкса, которое было к нему ближе, не имея возможности взять его за руки и оторвать от себя, потому что тот обхватил его руками, крепко сжав, отчего Брис выгнулся и сдавленно вздохнул, приподнявшись на цыпочки.