Эвану показалось, что между Ленцом и Джеймсом есть что-то действительно сильное. Он это понял не по словам и не по взглядам, а просто так. Ведь иногда стоит взглянуть на людей, что бы четко увидеть и понять, что они значат друг для друга. Эван видел то, что у Джеймса была какая-то своя жизнь до этого и что в этой жизни был этот человек, который очень сильно давил на Эвана своим присутствием. Быть может, он просто такой человек, но от одного его взгляда дух захватывало.

Эван услышал звук, будто за дверью отдаленно что-то разбилось, а после он услышал пару голосов, неразборчиво говорящих друг с другом. Эван медленно встал и, подойдя к двери, приоткрыл ее немного. Прислонившись плотно к стене, он выглянул в проем двери и посмотрел в сторону зала, откуда и шли голоса.

- Ты не мог бы быть аккуратнее?!

- Так включи свет! Ничего же не видно,- послышался взрослый мужской голос.

- Нет нужды,- отмахнулся обладатель второго голоса.

- И кто бы это мог быть?

- Не знаю и не горю желанием узнать. Ты же знаешь, к Ленцу постоянно кто-то приходит.

- Не сказал бы, что Джеймс Кортвуд - обычный гость…

- Одумался, вернулся, кому известно, что произошло вообще? Одно бесит больше всего, что все нужно делать ночью,- голос был раздраженным и громким, будто его обладатель и не боялся, что его мог услышать хозяин дома.

- Да ладно тебе, Уилл, я же знаю, ты все равно не спишь,- мужчина посмеялся.- И что, они оба ранены?

- Нет, только этот.

- Его друг?

- Когда это у Ленца были друзья?

- Я про Кортвуда.

- Когда это у этого высокомерного нарцисса были друзья? Дерзкого, заносчивого, не знающий ничего, кроме собственной персоны…

Дверь в комнату открылась, и Эван отпрянул в сторону, мотнув головой, стирая с лица напряжение и серьезность.

- Доброй ночи,- сказал вошедший мужчина с аптечкой в руках и сонным взглядом. – Я - Зак Нойманн, врач. Позвольте, я осмотрю вашу рану,- доброжелательным тоном сказал он, беря Эвана под руку и ведя к кровати.

Эван медленно кивнул и сел на нее, наблюдая взглядом за Уиллом, который принес графин воды и, громко фыркнув, прошел в комнату и поставил его на тумбочку. Пока Нойманн обрабатывал рану Эвана, у того было достаточно времени, чтобы рассмотреть этого Уилла, ходившего по комнате и поправлявшего какие-то вещи. Он и правда выглядел довольно молодо для своей работы, да и внешний вид говорил о не особой охоте заниматься тем, что сейчас делал. У него был очень привлекательный взгляд, особенно для тех, кто любит странных людей с мертвыми и неподвижными глазами. Они были полуприкрыты, а взгляд был таким ленивым, что казалось, он с трудом вообще открывал глаза, будто не видя нужды это делать. И вся его униформа… Эван видел пару служащих этого дома, пока шел сюда, и они были одеты с иголочки, заправлены, зализаны и были приветливыми. Уилл был одет очень небрежно, пуговицы на рубашке были на груди расстегнуты, рукава завернуты еще сильней, чем было прежде, и сама рубашка не была заправлена. Жилетка болталась на его плечах, тоже не застегнута и не выглажена, брюки были подвернуты, а каштановые волосы лежали далеко не идеально. Сам он передвигался очень медленно и лениво, болтая руками и каждый раз вздыхая, нагибаясь.

- Ты прислуга этого дома?- внезапно даже для себя спросил Эван у Уилла, и тот остановился, театрально подняв брови, и взглянул на Эвана своим ленивым взглядом.

- Какое тебе дело?- сказал он, нахмурившись и покачав головой.

- Ты не очень-то на него тянешь,- сказал Эван, недовольно зажмурившись оттого, что раствор, которым Нойманн обрабатывал кожу, резко обжог.- Нет, серьезно, ты слуга?

- О не-ет, я просто так ношу эту дебильную униформу,- сказал он очевидным тоном и, всплеснув руками, указал на свой внешний вид.

- Ты слишком молод для прислуги… по сравнению со всеми остальными.

- Некоторые обстоятельства требуют чего-то против твоего желания, так что мне остается только смириться,- сказал он, подходя к столику и доставая из вазы завядшие цветы,- а тебе - не лезть не в свое дело. Вы и так ворвались в дом ночью, не думаю, что здесь ждали гостей.

- У тебя есть какие-то причины плохо относиться к Джеймсу?- спросил Эван, серьезно посмотрев на Уилла. Когда Уилл обернулся к нему, замерев и удивившись вопросу Эвана, второй дернул бровью, хмыкнув и закатив глаза. Уилл удивился такому наезду в его сторону и полностью повернулся к Эвану, уперев руки чуть ниже боков.

- Разве нужны какие-то определенные причины? Если тебе не нравится человек, то он не нравится тебе и все,- раздраженно и твердо произнес Уилл, не сводя глаз с Эвана.- Тем более когда этот человек заносчивый, наглый, принципиальный…

- Уильям,- медленно пробормотал Нойманн, перебивая его.

- Нойманн, не я начал разговор,- еще более раздраженно прошипел Уилл, посмотрев на врача.

- Но ты можешь его закончить… Неприлично хамить гостям.

- Ох, прошу пардона,- сказал Уилл, быстро посмотрев на Эвана. На этих словах он расставил руки в стороны и согнулся пополам в фальшивом поклоне.- А что касается Джеймса, то я безумно рад видеть его, располагайтесь,- сказал он, взмахнув рукой и обведя ей комнату. Он фальшиво и быстро улыбнулся и вышел из комнаты, громко хлопнув дверью за собой.

- Не обращай внимания… если ты здесь надолго, то тебе придется привыкнуть,- медленно пробормотал Зак, закрепляя марлевую повязку пластырями.

- Он что, всегда такой?

- Да, с самого рождения был таким, насколько помню.

- Вы знали его с самого рождения?- удивился Эван, посмотрев на Нойманна.

- Да, он же мой племянник,- неожиданно ответил тот, улыбнувшись.

- Племянник? Так у вас здесь что-то вроде работы поколений?

- Да, мы еще давно принадлежали этому дому. Еще мой прадед был здесь дворецким,- сказал он, закрепив последний пластырь и принимаясь складывать бутылочки и бинты в аптечку.

- Почему он не уйдет, раз так не хочет здесь работать?- все не понимал Эван.

- Это уже стало постоянным делом наших семей. Пусть стоит двадцать первый век, но некоторые семьи предпочитают хранить консервативность и почитать традиции. Здесь нет новых слуг или поваров, врачей, дворецких, не причастных к этому дому. Все идет из поколений. И Уилльям - тоже часть этого звена,- сказал Нойманн, посмотрев на дверь.- Пусть и не лучшая его часть.

- Очень красивый дом…

- Да, Ленц знает, как держать все в порядке. Пусть он очень молод, но его родители полностью доверяют ему, и правильно делают.

- Наверное, он хороший человек,- неуверенно произнес Эван, закусив губу.

- Для кого как,- протянул мужчина, качнув головой.

Повисла пауза, и Эван, медленно вздохнув, размял уставшую шею и закрыл глаза, почувствовав, как на виски постепенно стало что-то давить.

- Ладно, не смею больше тебя задерживать. Рана небольшая, но глубокая. Тебе лучше отдохнуть,- улыбнувшись, сказал Нойманн и, собрав свою аптечку, вышел из комнаты, аккуратно закрыв дверь.

Эван расслабился, оставшись в полном одиночестве, и еще раз оглянул комнату. Голова начала болеть сильнее, и Эван, подойдя к окну, открыл его, вдыхая свежий и холодный воздух. Правда, от глубокого дыхания голова стала болеть сильнее, и он, зажмурившись, просто лег на кровать, выключив ночник, делая короткие вздохи. В сон потянуло почти сразу, и Эван заснул, расслабляя лицо и медленно погружаясь в пучину снов.

========== Глава 16 ==========

Неважно, что именно разбудило Джеймса, но глаза он открыл так резко и широко, что перед ними сразу неприятно забегали черные круги. Он проморгался, недовольно скривившись, и снова открыл их, смотря перед собой. В комнату через не закрытые шторами окна бился дневной свет, и, похоже, день обещал быть довольно солнечным. Только не для Джеймса, который чувствовал себя просто убийственно. Помимо того что он проснулся с мыслью о Томасе и о том, что именно вчера случилось, что полностью убивало эмоционально, так еще и что-то неприятно болело, и Джеймса бесило то, что он не мог определить, что именно. То ли голова заходилась такой болью, то ли болел живот, то ли скула и губа, которую ему вчера разбили. И вообще казалось, что он отлежал обе руки. В общем, если что и называют «встать не с той ноги», то это был как раз этот случай. Только Джеймс еще даже встать не успел, как сам для себя осознал, что лично для него лучшим будет просто проваляться в кровати, не вставая и ничего не делая, ибо проблемы с собой и окружающими обеспечены.