- Я никогда не делал этого на бильярдном кортике, - как-то смущенно проговорил Эван, когда Джеймс стянул с него шорты с бельем и принялся расстегивать свои джинсы, прихватил быстро его губы. Он видел, что тот смущается, и решил не мучить его, подобрался к его шее, опустился вниз, к груди, принялся быстро целовать каждый сантиметр его тела, облизывая ключицы, покусывая его мягкую кожу. Эван сдавленно вздохнул и крепко прижал к себе Джеймса, зарываясь руками в его волосы и царапая его плечи короткими ногтями.

- Поверь, я тоже, - усмехнулся Джеймс, выдохнув ему в шею, тут же проведя языком по мочке его уха. Эвану показалось, что если бы не кортик, к которому он прислонился, то он бы упал на пол из-за того, что ноги его подогнулись. Они стали буквально ватными, движения его, в отличие от движений Джеймса, стали плавными, дыхание сбилось. Ему хотелось большего, всего и сразу. Ему хотелось Джеймса. Почувствовать его в себе, услышать его сорванное дыхание. Хотелось многого. Он не мог перестать водить руками по его телу, он не мог перестать целовать его тонкие губы, он не мог перестать томно смотреть ему в глаза, переводя дыхание. А Джеймс не мог перестать наслаждаться его телом. Он развернул Эвана спиной к себе, сжал его хрупкое тело руками, надавил на спину, чтобы тот прогнулся. Эван лег грудью на кортик, вытянув руки и сдавленно застонав, почувствовав губы Джеймса у себя между лопаток. Руками Джеймс давил на его бока и спину, щипал кожу. Ему хотелось сжать ее, оттянуть, массировать, он понимал, что она только его, что этот человек, который живет самостоятельно, только его, больше ничей. Поцелуи Джеймса стали медленными, страстными, в глазах у него поселились искорки. Он смотрел на затылок Эвана, пока тот не повернул голову, ложась щекой на зеленую шершавую поверхность кортика. Джеймс не учел только одного: здесь не было смазки. Но, подумаешь, всегда есть другой способ. Эван сделал резкий вздох, когда почувствовал в себе пальцы Джеймса. Ему уже не было больно, наслаждение приходило сразу. И Эван был уверен: это потому что сзади Джеймс и только он. Только он был способен делать это ТАК. Так страстно и резко и в то же время так нежно и аккуратно. Джеймс вошел в него через некоторое время, глухо вздохнув и схватив руками его бока. Эван поднял голову, закрыв глаза и тихо простонав его имя. Джеймса это завело только сильнее. Услышать свое имя в ТАКОМ исполнении. Эван еще шире расставил ноги для удобства, руки напряг, поджав пальцы и царапнув ими шершавую поверхность, он постоянно облизывал губы, потому что во рту пересохло. Джеймс наклонился к его спине, проведя дорожку из поцелуев по его позвоночнику, двигался он плавно, но глубоко, отчего при каждом толчке Эван жмурился и срывался на стон. И опять присутствовало ощущение, что они одни во всем доме. Что нет жизни нигде, кроме этой комнаты, которую тускло освещал дневной свет, пробивающийся сквозь шторы, и которую заполнили глухие вздохи, протяжные стоны и чмоканье от поцелуев. Джеймс протянул руку и дотронулся пальцами до шеи Эвана прямо под его лицом, заставляя его приподнять голову и запрокинуть ее наверх. Эван снова сдавленно застонал и уперся руками в кортик, царапнув громко ногтями поверхность. Джеймс пальцами провел по его подбородку и поднялся к его приоткрытым губам, откуда вырывались стоны и горячее дыхание. Джеймс поцеловал его в плечо, оставляя на нем яркий засос, и поднялся с поцелуями к его шейному позвонку, проведя языком по выпирающей косточке. В нос сразу ударил запах его привычного шампуня, и Джеймс закрыл глаза, вздохнув и чуть ускорив движения. Эван обхватил губами его указательный палец и провел по нему языком, чуть приоткрыв губы и выдыхая.

Спустя некоторое время Джеймс захотел сменить позу, потому что хотел видеть лицо Эвана, его эмоции, целовать в губы, подавляя его стоны. Он отстранился от него и, не давая опомниться, развернул его за плечи на себя, приподнимая и усаживая на кортик. Эван открыл глаза и посмотрел на Джеймса затуманенным взглядом. Щеки его горели так же, как и у блондина. В комнате стало жарко, и Джеймс все время откидывал назад лезшие в лицо волосы, от которых было только жарче. Он надавил руками на плечи Эвана, и тот, поддавшись, лег на кортик спиной, поднося руки к лицу и убирая волосы, тяжело вздыхая. Джеймс хитро ухмыльнулся и взял руками ноги Эвана под коленками, поднимая их и закидывая к себе на плечи. Эван улыбнулся ему, но улыбка тут же пропала, потому что губы он поджал и чуть поморщился от недолгой и тупой боли. Джеймс стал двигаться быстрее, чем в прошлый раз, сжимая его ноги и гладя пальцами его коленки и ляжки. Он провел ими по внутренней стороне его бедра, опустил и положил руку на его достоинство, сжав его и улыбнувшись его реакции. Эван выгнулся и прогнулся в спине, простонал имя Джеймса несколько раз и сдавленно вздохнул, не имея возможности дышать полной грудью. Руками Эван беспорядочно водил по кортику, одной рукой достал до бокового края и подцепил пальцами кий, царапнув его и сжав, будто держась за него, чтобы не погрузиться в забытье окончательно. Он почувствовал дыханье Джеймса на его коже возле подбородка, и сам, приоткрыв губы, выгнул шею, подставляя их и ее поцелуям. Джеймс выполнил его просьбу, стал вылизывать его шею, прихватывая ее губами и иногда приоткрывая их, шумно дыша. Толчки ускорились, и Эван прогнулся еще больше, схватившись рукой за голову и запустив пальцы в свои волосы. Джеймс отстранился от него, выпрямился и поцеловал в коленку, укусив за нежную кожу внутренней части его бедра. Блондину казалось, что он вынес бы все, будь Эван всегда рядом с ним. Всегда. До самого конца. Не важно, когда будет этот конец: завтра, через пятьдесят лет или через минуту, главное, чтобы он был рядом. Чтобы он был всегда ЕГО.

В самый яркий момент экстаза Эван вдруг резко втянул воздух в легкие и сжал рукой кий, зажмурившись. Джеймс тоже запрокинул голову и сделал несколько последних толчков, застонав. Эван выдохнул, грудь его резко опустилась и так же быстро поднялась, на ней блестели капельки пота. Джеймс облизнул губы и отстранился от парня, еще раз и нежно поцеловав его в губы. Он даже не заметил, как тот поднялся, и, опустив ноги, сжал ими бока Джеймса, подтягиваясь к нему всем телом и прислоняясь грудью к его груди. Эван взял лицо Джеймса в руки и стал беспорядочно целовать его сначала в нос, потом в щеки, скулы, в закрытые веки, в переносицу, затем резко опускаясь к губам, целуя его в носогубную впадинку. Джеймс улыбнулся такой нежности и глаза так и не открыл, позволяя Эвану, который все никак не мог опуститься к его губам, целовать его лицо. Кортвуд чуть приподнял голову и приоткрыл губы, словно приглашая его к поцелую. Эван понял и припал к ним, надолго соединив их вместе, нежно проводя по его губам своим языком. Джеймс внезапно понял, что ему было как-то… мокро. Щеки Эвана были влажными, он это почувствовал. Он захотел было открыть глаза и оторваться от него, как Эван сам отстранился от его губ и быстро, просто рывком притянул его ближе, обнимая за шею руками и утыкаясь носом ему в плечо, негромко всхлипнув. Джеймс даже удивился, не понимая причин его слез, но руками все-таки обнял его за талию и спину, крепко прижав к спине. Слезы у Эвана покатились сами. От счастья. От удовлетворения, от нежности, от любви к Джеймсу. Ему никогда… никогда и ни с кем не было так хорошо. Ему хотелось всегда быть рядом, всегда чувствовать его, трогать его, обнимать, обвив руками шею или обхватив его красивую худую спину. Хотелось всегда смотреть ему в глаза, в его красивые ироничные глаза, которые были добрыми, кто бы что ни говорил. Ему хотелось целовать его лицо, губы, его тело, чувствовать его вкус, слышать запах сигарет, смешанный с мятной жвачкой. И чувствовать это тепло, прижимаясь телом к его телу. Это бесценно, это навсегда. Джеймс прижал его к себе еще сильнее, прикоснувшись щекой к его мягким волосам, он не мог перестать улыбаться. Его это умиляло.

- Не уходи, Джеймс, - вдруг попросил Эван, еще раз коротко всхлипнув. Джеймс не понял. Он замер, сдвинув брови и посмотрев куда-то вперед, в стену, непонимающими глазами. Эван одну руку опустил ниже, на его спину, а второй ладонью сжал шею, погладив волосы. - Я так не хочу, Джеймс.